friends don't treat me like you do

Я боялся ему говорить и, видимо, не зря. Мы были друзьями, хорошими друзьями, которые иногда позволяли себе немного больше. Я спал в его постели, носил его рубашки и свитера, он курил мои сигареты и не стеснялся оставлять на моей шее алеющие отметины. Говорил, пусть смотрят. С самого начала я знал, что мы не будем ничем большим, но позволил себе привязаться и даже требовать чего-то взамен. 
 Мы спали вместе, руководствуясь этим обидным "дружбу сексом не испортишь". А хотелось бы. Я всегда знал, что из нас двоих мне было нужнее чувствовать. Я пошел в маму. Он был весь в своего отца. Грубый, упрямый. Правда, иногда мне удавалось расколоть эту оболочку и достучаться до того Альбуса Поттера, которого я знаю и в которого так глупо умудрился влюбиться.
Вот только у меня этой оболочки никогда не было. Я не боялся его любить, но боялся сказать. Думал, что он ни за что не станет любить меня так же сильно, как я его. Думал, что навязываюсь, что он не хочет слышать этих слов, раз сам еще не сказал. Поэтому обнимал молча, считал секунды после поцелуев тоже в тишине и без слов покидал его кровать за пару минут до будильника кого-то из ребят в спальне. 
Может, я настолько погряз в нем, что мне начало казаться, будто он в состоянии чем-то ответить, но он не был. 

- Мне это не нужно, Кори.. - он покачал головой, избегая смотреть на меня, подхватил свой свитер, пачку сигарет и вышел из комнаты. Я знал, что он вернется, спать ему больше негде. Но он не вернулся. 

Я думал, что не переживу. Первая юношеская влюблённость кажется огромным разочарованием, когда что-то идёт не по плану - в моем случае не по плану шло всё и с самого начала. Эмоции сдавливали меня со всех сторон, чувства зажимали в тиски, я не понимал, кто из нас прав, кто виноват и как было бы правильно, я абсолютно точно знал только то, что я пуст. Меня вывернули наизнанку, вынули все, что меня составляло, и зашили обратно. Столько страданий ни ради чего. Почти уверен, что справлюсь, найду ещё кого-нибудь, это не проблема, наверное. Только думать я буду так ровно до того момента, как снова его увижу. Снова смогу заглянуть в его глаза на пару секунд до того, как он отведёт взгляд, будто и знать меня не желает.
 Теперь-то я понимаю, я потерял не только любимого человека, я потерял, в первую очередь, лучшего друга и родственную душу. Вся его вредность и грубость в противовес моей открытости и мягкости.. Мне нужно это. 
Я клянусь, я задыхаюсь. Я хочу плакать. Я не боюсь любить и я хочу, чтобы и он не боялся.

 Вот уж не знаю, где он провел ту ночь, но на утро я застал его в привычно бодром расположении духа за слизеринским столом, как всегда, напротив моего места. Он не смотрел на меня, когда я сел, не смотрел, пока мы завтракали, не смотрел, когда уходил. Меня будто не было в его картине мира, будто я одолжил у его отца мантию-невидимку и носил не переставая, будто я прокаженный, что на меня и взглянуть страшно. Но ему не было страшно, ему всего лишь ничего не стоило отказаться от чувств, которых не было. Отказаться от человека, который не был важен. Теперь я понимал, почему Поттера Шляпа распределила на Слизерин. Шляпа все знает. 

Всю неделю Ал таскался с какими-то старшекурсниками, которых я из-за своей необщительности не знал. Этой недели мне хватило, чтобы осознать - друзей у меня здесь нет. Хогвартс не мой дом. Роуз бегала от меня, как ошпаренная, только Невилл изредка уделял мне минутку, но я не хотел тратить ее на нытье по поводу своей несчастной любви, хотя по его глазам было видно - он и сам все понимает. По моему голосу, по моему виду, по усталым и убитым глазам без намека на прежний огонек. Огоньки в моем сердце погасли, а вместе с ними угасал и я. И кто бы знал, что равнодушие, может ранить так сильно. И кто бы знал, что вранье, выдаваемое за дружбу может ранить еще сильнее. Но я сам дурак, сам привязался, сам придумал себе идеальную историю любви и расстроился, когда она обернулась крахом. Правильно ведь говорят, чтоб не плакать и не скорбеть, и любых избежать потерь - никогда никого не люби, никогда никому не верь. 

 Так было до весны. Невилл меня уже не узнавал. 
- Господи, дружище, ты стал совсем похож на приведение. Какая радость стать призрачным принцем слизеринских подземелий? - Лонгботтом в силу своего характера пытался шутить, но было не смешно. Он вздыхал, обнимал меня, говорил, что все будет хорошо, и шел дальше выполнять свои обязанности. И так повторялось изо дня в день, каждый раз с новым сравнением.

 До тех пор, пока я не застал Альбуса одного в кабинете зельеварения. Обычно он исчезал раньше всех, будто боясь именно такой ситуации, но в этот день он провозился, убирая пузырьки, а мне просто некуда было торопиться. Я делал все по привычке беззвучно (видимо, и правда становлюсь призраком). Поттер решил, что остался один, поднял голову, чтобы в этом убедиться, и, к своему разочарованию, увидел меня. Мы молчали, что тут было говорить? Мы прекрасно обходились без слов лютых три месяца. Вернее, он обходился. 

Альбус не выдержал первым.
 - Как поживаешь, Кори? - он улыбнулся. Так фальшиво, как мне еще не доводилось видеть. Возможно, он улыбался так все это время, а я и не замечал за любовью, застилающей глаза, но теперь точно заметил.
 - Не зови меня так, - я огрызнулся - сработало мгновенно. Теперь это имя резало мне слух, я не слышал его с той ночи, когда он ушел. 
- Ты все еще на меня злишься? - искренне непонимающий взгляд его отцовских глаз.
 - Да, Альбус, я все еще на тебя рассержен, - я старался сохранять терпение, но нервы сдавали. Злюсь ли я? О да, Мерлин, я злюсь! - Я бы понял, если бы ты ушел и все. Но нет. Ты меня не видишь, ты меня не замечаешь, я что, черт возьми, прозрачный? Что я тебе сделал, что спустя семь лет верной, как мне казалось, дружбы, ты меня вот так вот вышвырнул из своей жизни? Ты у нас любимчик курса или даже факультета, все старшеклассники за тобой толпой, а что осталось мне? Наблюдать эту картину каждый божий день уже три месяца и еле сдерживаться, чтобы не собрать манатки? О, поверь, отец бы легко это устроил. 
Я подходил все ближе и истерично кричал обвинения Поттеру в лицо, а они все не заканчивались. На глаза уже наворачивались слезы от горечи той обиды и боли, что этот никчемный мальчишка мне причинил. 
- Если уж ты не хотел любить меня в ответ, то и ладно! Ты мог бы просто не отказываться от меня, я бы понял, мы бы жили, как раньше! Ты можешь не испытывать ничего ко мне, но зачем было лишать меня права тебя любить?! Оно, блин, мое! - слезы уже катились по моим щекам, ничем не сдерживаемые, мозг за них не отвечал, мозг вопил, разрывая черепную коробку, а вместе с ним вопил и я. Непроизвольно я схватил парня за ворот рубашки, но тут же отпустил, просто проводя пальцами по плечу. Так ласково, с надеждой, с любовью к этому придурку, причем, с такой любовью, которая была свойственна только мне, я клянусь. Нет на свете больше таких безнадежно влюбленных мальчиков.
 Ал не возражал, он перехватил мою руку в запястье, убирая с плеча, но согревая мою ладонь между своих, как давно не делал.
 - Ты не сделал мне ничего плохого, Скорпиус. Ты просто в меня влюбился - это и было проблемой. Мне это не нужно. Нам это не нужно. Видимо, ты не знаешь, но у наших отцов это закончилось весьма прискорбно, зато семьи у нас теперь что надо. Они были влюблены, разбили друг другу сердца и только тогда поняли, что все это было зря. Я не хотел разбивать сердце и тебе, я хотел оградить тебя от этого, но не вышло. Решил, что, если буду тебя избегать, твои чувства поутихнут и мы сможем общаться, как раньше, - Ал не смотрел на меня, он говорил тихо, не кричал, не психовал, а только крепче сжимал мою ладонь в своих руках с каждым новым признанием. 
Сказать, что я был в шоке с открывшейся правды - ничего не сказать. Мой отец и.. мистер Поттер? За гранью реальности. Но оснований не верить Поттеру-младшему у меня не было. Естественно, отец не рассказал бы мне о подобном. Он вообще стыдился того, что был знаком с Гарри, и теперь я понимал, почему.

 - Господи, Альбус Северус, ты такой придурок, - я смог улыбнуться. Впервые за три месяца у меня появилась настоящая надежда. - Неужели ты серьезно думаешь, что мы так похожи на своих родителей, что сможем повторить их судьбу? Кто сказал тебе такую ерунду? Роуз? Нет, нет и снова нет, Ал. Они не могли быть вместе априори - из-за моего деда с его ненавистью, из-за славы твоего папы, из-за всех существовавших раньше предрассудков, из-за несносных, прости, характеров этих двоих, в конце-концов. 
Я заглянул Поттеру в глаза. Ярко-зеленые, как все говорят, глаза Лили Эванс. 
- А теперь посмотри на нас. Нет предрассудков, нет разногласий, а если и есть, то из-за вкусов конфет, нет ничего, что могло бы нам помешать. Друзья навсегда, ты же помнишь? - тут, к моему удивлению, настала очередь Поттера плакать, словно я прошелся по больному. К моему еще большему удивлению, он сгреб меня в объятия, утыкаясь носом в плечо и тихо вздыхая. Кажется, он вспомнил, как мы клялись быть друг другу опорой и поддержкой, через что прошли вместе, вспомнил все вечера, когда у нас была будто одна душа на двоих. И, кажется, он все понял. 
 - Я так скучал, Кори.. 
Ал тихо всхлипывал у меня на плече и еще долго молчал, не в силах подобрать слова. А я больше на него не злился. 
Мой мальчик просто запутался, но теперь он снова был в моих объятиях и на этот раз ему было некуда деться. Почему-то я был уверен, что теперь он ни за что не уйдет.