Незавершенный бой

Гриммджо ненавидел ждать.   Он брёл по улицам Каракуры уже третий день, скрывая свою рейацу так плотно, что даже местные пустые вряд ли почуяли бы угрозу. Но ему было плевать на них. Он искал его — рыжеволосого засранца, который когда-то лишил его чести и… чего-то ещё, чего Гриммджо даже назвать не мог.   И вот — рыжая макушка мелькнула в толпе.   Наконец-то.   Гриммджо оскалился, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Он уже представлял, как врежет Куросаки исподтишка, как тот обернётся с той же глупой решимостью в глазах, и тогда…   Но когда он приблизился, его ждало разочарование.   Рыжий оказался мелковат.   Мальчишка лет пяти, с такими же, как у отца, взъерошенными волосами, смотрел на него без тени страха.   — Вам что-то нужно? — спросил он, и в его голосе не было дрожи.   Гриммджо замер. Чёрт. Он не рассчитывал на это.   Но прежде чем он успел что-то ответить, воздух сзади мальчика содрогнулся.   — Казуи, отойди от него.   Голос. Его голос.   Гриммджо медленно поднял взгляд.   Куросаки Ичиго стоял в нескольких шагах, лицо напряжённое, рука уже на рукояти Дзанпакто. Он выглядел старше — в уголках глаз затаились морщинки, но в его позе читалась та же готовность к бою.   — Ну что, ягодка, — Гриммджо оскалился, — наш разговор прервался слишком рано.   Ичиго вздохнул.   — Гриммджо, хватит. Война кончилась.   —  Для тебя, — арранкар рыкнул отшвырнул Ичиго к стене ближайшего здания. Кирпичи треснули под ударом.   Казуи ахнул, но не убежал — замер, широко раскрыв глаза.   Гриммджо прижал Ичиго, его дыхание было горячим и прерывистым.   — Ты думал, это конец? — прошипел он. —  Наш бой ещё не закончен. В следующий миг Гриммджо вцепился ему в плечо, с силой развернул обратно и прижал к стене. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание арранкара было горячим, как раскалённый песок Уэко Мундо.   — Я ещё вернусь… — прошипел он, намеренно медленно, чтобы каждое слово впилось, как коготь. — И убью тебя, придурок.  Затем оттолкнулся, оставив на стене трещину. Перед тем как исчезнуть в тени переулка, бросил через плечо:   — До встречи, рыжая семейка. Ичиго сжал зубы. В его глазах мелькнуло что-то… странное. Не страх. Не злость.   — «Чего ты на самом деле хочешь?» — подумал Ичиго.   —  Папа… кто это был? Ичиго долго смотрел в пустоту, куда скрылся Гриммджо.   — Старый знакомый. Но в глазах у него было что-то, чего сын ещё не понимал.   Казуи шёл рядом, крепко держа отца за руку, но Ичиго почти не чувствовал его пальцев.   Гриммджо.   Это имя жгло изнутри, как старый шрам, который никогда не заживал до конца.   Он вернулся. Ичиго сжал зубы. Он знал, что это рано или поздно случится. Гриммджо не из тех, кто просто забывает. Не из тех, кто сдаётся.   — Папа, а почему тот дядя был такой злой? — Казуи потянул его за рукав, выдергивая из мыслей.   — Он просто… ошибся адресом, — Ичиго выдавил улыбку, но она получилась кривой.   Мальчик хмыкнул, не особо веря, но больше не стал спрашивать.   А Ичиго снова утонул в воспоминаниях.   Тот бой. Рёв Гриммджо. Его когти, впивающиеся в плоть. Кровь на песке. И… его глаза, когда Ичиго победил. Не ненависть. Не злость. Что-то другое. Он сжал кулак.   Почему он вообще об этом думает? У него есть Орихиме. Есть Казуи. Есть мирная жизнь, за которую он сражался.   Но…   Гриммджо был первым, кто не боялся его. Кто рвался в бой снова и снова, не прячась за долгом или миссией. Просто потому, что хотел. Ичиго резко встряхнул головой.   Нет. Это неправильно.  Он не должен думать об этом. Не должен скучать по этому.   Но когда он закрыл глаза, то снова увидел оскал Гриммджо, его дикий смех, его живость.  И что-то в глубине души… отозвалось. *** Гриммджо не помнил, сколько шёл.   Что за чертовщина только что произошла? Он сжал кулаки до хруста, но даже боль в суставах не заглушала тупое, навязчивое чувство, которое грызло изнутри.   Почему я не разорвал его на куски? Он должен был. Должен был вцепиться в этого рыжего придурка, вырвать клыками кусок мяса, заставить его снова смотреть на него с тем же огнём, что и тогда, в Лас-Ночес…   Но вместо этого он просто ушел.   Как трус.   Как человек. Гриммджо резко пнул мусорный бак, отправив его лететь через всю улицу.   — Гриммджо-сан, какая неожиданная встреча! Голос. Пронзительный, как лезвие, и такой же раздражающий.   Гриммджо медленно повернулся.   Киске Урахара. Полосатая шляпа, дурацкая улыбка и глаза, в которых пряталось слишком много дерьмовых секретов.   — Чего тебе, шляпник?— прошипел Гриммджо .   Как он вообще меня нашёл? Сейрейтей почуял его рейацу? Нет, невозможно — он заглушил её намертво.   А, похуй. Ему было плевать. Единственное, что имело значение — это закончить то, что началось тогда.   — Ну и ну, как грубо! — Урахара хлопнул веером по ладони. — Вообще-то это мой магазин. Ладно, проходи. Может, чаю? Гриммджо даже не удостоил его ответом, развернулся, чтобы уйти…   — Приходи завтра за гигаем. Он замер.   — Не стоит разгуливать по городу в таком виде, — добавил Урахара, и в его голосе внезапно появились стальные нотки.   Гриммджо оглянулся.   Шляпник уже исчез, оставив дверь магазина приоткрытой.   Внутри пахло порохом, зелёным чаем и чем-то ещё…   Чем-то, что пахло войной. Вечер тянулся мучительно долго.   Гриммджо слонялся по парку, без цели пинал камни, валялся на скамейке, глядя в темнеющее небо. Украденная пачка печенек хрустела на зубах — сладковатый привкус напоминал о том, что в этом мире даже еда была другой. Мягкой. Безвкусной.   Чёрт, как же всё это тошнотворно. Но возвращаться в Уэко Мундо не хотелось. Там было ещё хуже — пустота, песок и вечное ожидание боя, который так и не наступит.   Пришлось идти туда, куда больше всего не хотелось —магазин Урахары. Дверь скрипнула сама собой, едва он приблизился.   — А, Гриммджо-кун! Вы рановато. Честно, не ждал вас. Шляпник сидел за столом, разбирая какие-то странные механизмы. На этот раз без улыбки.   — Заткнись и дай мне пройти. Ночевать негде. Урахара вздохнул, поставив на стол крошечный прибор, напоминающий датчик.   — Будь повежливее с тем, к кому наведываешься на ночь глядя. — Он махнул рукой в сторону коридора. — Проходи. Заодно забери свой гигай. Гигай оказался неудобным — давил на рёбра, мешал дышать. Без маски и привычной дыры в груди всё казалось... неправильным. И голод — чёртов голод! — сводил желудок втрое сильнее, чем обычно.   — Ты что, совсем забыл, как это — быть почти человеком? — Урахара бросил ему пакет с едой — какие-то консервы, хлеб, вода. — Ешь. А то сдохнешь до утра. Гриммджо проигнорировал насмешку, но еду схватил.   Шляпник между тем показал, где душ, кивнул на свёрнутый в углу футон и, наконец, ушёл, оставив его одного.   Тишина.   Только мерцающий свет уличного фонаря за окном и далёкий гул машин.   Гриммджо сел на футон, сжав гигай в кулаке.   Почему я здесь? Не в этом дурацком магазине.   В этом мире. В голове снова всплыло лицо Ичиго — не злое, не яростное. Равнодушное. От этой мысли когти сами собой впились в ладони до крови.   День за днём Гриммджо наблюдал.   Он видел, как Ичиго забирал сына из школы, смеялся с Ренджи и Ичикой в парке, терпеливо объяснял Казуи домашнее задание. Видел, как он жил этой размеренной, человеческой жизнью — и каждый раз это злило всё сильнее.   Как он может так существовать? Сегодня была суббота. Гриммджо планировал ворваться к ним в дом, устроить сцену, заставить Ичиго наконец отреагировать. Но дверь открылась, и рыжий вышел один, направившись куда-то за город.   Гриммджо последовал за ним, скрывая рейацу.   Они вышли к реке. Ичиго сел на берегу, уставившись в воду с таким выражением лица, что Гриммджо едва не зарычал.   Бесит. Бесит эта кислая мина. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Так бы и столкнул его в воду, заставил захлебнуться, закричать… — Ты ещё долго собираешься следить за мной?  Гриммджо замер.   Да нет, не мог он меня заметить. — Эй, Джаггерджак… Бля, походу всё-таки спалил, засранец. Гриммджо вышел из тени, оскалившись.   — И как давно ты заметил? — Уже как четвёртый день. — Ичиго не обернулся. — Не надоело? — Надоело.— Гриммджо шагнул вперёд. — Только и думаю о том, как надеру тебе задницу. Ичиго наконец повернул голову. В его глазах не было ни страха, ни злости.   — Тебе всё неймётся? Хорошо. Хочешь подраться? Окей, только вот давай в другой раз. Сейчас оставь меня в покое. Гриммджо фыркнул.   — Ты так жалок, аж тошно смотреть. И тогда Ичиго встал. Он двинулся к Гриммджо так быстро, что тот не успел среагировать. Сильный толчок в грудь — и вот он уже лежит на земле, а Ичиго нависает над ним, прижав коленом. — Отстань. От меня.— Его лицо так близко, что дыхание обжигает губы. — Перестань ходить за мной. Ичиго поднялся и ушёл, не оглянувшись.   А Гриммджо... Гриммджо не мог пошевелиться. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, в висках пульсировала кровь. Он лежал, уставившись в небо, и не понимал, что это — ярость? Паника? Или что-то ещё, чего он не смел назвать?   Что за… Гриммджо едва приходил в себя, пока брел по улицам Каракуры. Его грудь по-прежнему сжимало странное чувство, а в голове пульсировала одна мысль: Что за фигня со мной происходит? Он не планировал возвращаться к Урахаре, но ноги сами привели его к проклятому магазинчику сладостей.   — А, Гриммджо-кун, как необычно видеть тебя здесь днём. Что-то случилось? Шляпник выглядел слишком довольным, будто ждал этого визита.   —  Забей. Я просто отдохнуть пришёл. Урахара ухмыльнулся, словно видел его насквозь.   — Вот оно как. Прежде чем Гриммджо успел огрызнуться, шляпник уже сунул ему в руки пакет с сомнительной бутылкой какого-то алкоголя и бумажку с адресом.   — У тебя есть время до завтрашнего дня. Не трать его впустую! — Урахара улыбаясь, прикрывая веером лицо словно пропел. Гриммджо нахмурился. Этот загадочный блеск в глазах Урахары, эта хитрая ухмылка… И что вообще за  «завтра»? Но спорить не стал. Похер. Последую совету — не потому что доверяю, а просто больше идти некуда.  Адрес привёл его к небольшому бару на окраине города. Местечко оказалось на удивление спокойным: приглушённый свет, ненавязчивая музыка, немного посетителей.   Но вот что действительно заставило Гриммджо остановиться на пороге — так это бармен.   Высокий, смуглый, с вьющимися волосами и мощным телосложением.   Да ну нах! Это же тот самый Чад из компании Ичиго — Ясутора Садо.   Он что, тут типо главный?   Гриммджо замер, оценивая ситуацию.   Садо между тем поднял взгляд и, заметив его, слегка прищурился.   — …Ты. — Я — огрызнулся Гриммджо.   Тишина.   Потом Садо молча достал бокал и налил что-то тёмное, с лёгким запахом специй.   — Садись. Гриммджо усмехнулся.   Интересно, Ичиго знает, где его дружок работает? Но спорить не стал.   Он пристроился у стойки, взял бокал и задумался:   Что дальше? — Гриммджо Джаггерджак. Гриммджо обернулся. Садо смотрел на него с плохо скрытым удивлением, но тут же махнул рукой в сторону лестницы.   — Я полагаю, что знаю, зачем ты здесь. Если тебе нужен ОН — тебе наверх. Чад как будто все понимал и не собирался его останавливать. Гриммджо нахмурился.   Нахрена мне второй этаж? И вообще — зачем он вообще сюда пришёл, послушав этого идиота в шляпе?   — Погоди, — крикнул ему Садо, когда Гриммджо уже направился к лестнице. — 15 номер. Гриммджо даже не кивнул.   Второй этаж оказался не коридором, а настоящим лабиринтом. Гриммджо пару раз свернул не туда, прежде чем нашёл нужную дверь.   Так, номер 15… Он не стал стучаться — просто ворвался внутрь.   И замер.   Перед ним стоял сам Куросаки Ичиго — в одном лишь халате, с мокрыми волосами, словно только что из душа. Вещи были разбросаны по комнате, на столе валялись бумаги и ключи от машины.  Ичиго резко поднял голову, и его лицо исказилось от раздражения.   — Чёрт, даже сюда заявился…гребанный сталкер — он сжал кулаки. — Разве мы не решили всё ещё утром? Ты не понимаешь, что значит «В ПОКОЕ»? ТЫ… Голос его дрогнул, почти переходя в крик, но Ичиго резко выдохнул и заставил себя замолчать.  Гриммджо едва сдержал усмешку.   — Ладно,— Ичиго наконец заметил пакет в его руке. — Смотрю, не с пустыми руками. Дай сюда. Гриммджо даже не успел сообразить, как Ичиго ловко выхватил у него бутылку.   — Вот как, кошак предпочитает вино. Неплохой выбор.— Ичиго повертел бутылку в руках, затем неожиданно усмехнулся. — Что за повод? Хотя…наверное нам стоит поболтать. Садись, выпьем. Ичиго сам не понимал, зачем он все же позволил ему остаться тут. Или понимал? Гриммджо не двигался.   — Эй? Ичиго уже открыл бутылку, разливая тёмно-рубиновое вино по бокалам.   Гриммджо так и не понял, как оказался в кресле напротив него, с бокалом в руке.  «Значит сначала шлёшь куда подальше, а теперь приглашаешь выпить? Хах, какая переменчивость» Мысль пронеслась в голове Гриммджо, но вслух он не произнёс ни слова. Стоять рядом с Ичиго было невыносимо — это странное чувство сжимало горло, заставляло кровь бешено пульсировать в висках. Ненавижу это. Но отвести взгляд — все равно что признать поражение. А смотреть было на что.   Халат Ичиго едва держался на плечах, обнажая загорелый торс, по которому стекали капли воды. Его лицо, обычно такое невозмутимое, сейчас пылало лёгким румянцем. Гриммджо чувствовал, как его собственное тело реагирует на эту картину — будто под кожей ползают раскалённые иглы.   Хочу. Мысль пронеслась, ясная и непреложная.   — Помнится, я обещал надрать тебе задницу, Куросаки,— наконец прорычал Гриммджо, медленно приближаясь.   Ичиго отступил на шаг. Затем ещё один. Спина его упёрлась в стену.   — Так... подожди…— голос Ичиго звучал непривычно сдавленно. Он бросил взгляд на окно, но путь к бегству был отрезан. — Отойди! Ичиго понимал — это ошибка.  Его ладони упёрлись в грудь Гриммджо, но толчок оказался слишком слабым.   Гриммджо прижал его к стене всем телом, ощущая, как под тонкой тканью халата бьётся учащённое сердцебиение.   — Ты сам меня довел — прошипел он, наклоняясь так близко, что губы почти касались уха Ичиго. — Я думал, что все это время мною двигала месть. За то, что спас меня, оставил там позорно лежать проигравшим. Я стал одержим этим, так я думал…Как оказалось, хочу я тебя вовсе не убить. Тот резко дёрнулся, но Гриммджо уже впился зубами в его шею — не укус, но и не ласка. Что-то среднее, что заставило Ичиго резко вдохнуть.   — Прекрати...— но в его голосе не было прежней уверенности.   Куросаки пропал.  Гриммджо провёл когтем по расстёгнутому вороту халата, и ткань с лёгким шорохом расползлась дальше.   Что будет завтра? Похуй До утра ещё полно времени.   Гриммджо впился в его губы с первобытной жадностью, ощущая, как тело Ичиго напрягается в попытке оттолкнуть его. Зубы царапали мягкую кожу, язык насильно вторгался в рот, вырывая сдавленный стон.   — Хватит... — голос Ичиго звучал хрипло, но его бёдра уже предательски подались вперёд, когда ладонь Гриммджо грубо обхватила его член через тонкую ткань халата.   Гриммджо отстранился на мгновение, наслаждаясь картиной: растрёпанные рыжие волосы, распахнутые глаза с тёмными зрачками, губы, слегка припухшие от поцелуя.   — Ты врёшь сам себе, — прошептал он, срывая халат одним резким движением.   Ичиго попытался ударить, но Гриммджо перехватил его запястье, прижав к стене. Свободной рукой он провёл по напряжённому животу, чувствуя, как под пальцами дрожат мышцы.   — Ненавижу тебя... — выдохнул Ичиго, но его тело уже отвечало на прикосновения — кожа покрылась мурашками, дыхание участилось.   Гриммджо прижался к нему всем телом, ощущая жар кожи. Его пальцы скользнули между ягодиц, заставив Ичиго простонать.   — Подожди, чёрт... — но протест уже звучал слабее.   Гриммджо не стал ждать. Он подхватил Ичиго на руки, швырнув на кровать, и в следующее мгновение уже был над ним, сковывая движения своим весом.   — Ты хочешь этого, — это не было вопросом.   Ичиго зажмурился, когда пальцы вновь коснулись его входа, на этот раз смазанные чем-то холодным и скользким — видимо, Гриммджо предусмотрел всё.   Первый палец вошёл туго, заставив Ичиго выгнуться.   — Больно... — прошипел он, но Гриммджо уже добавлял второй, растягивая его, готовя к тому, что должно было случиться.   Постепенно тело Ичиго начало поддаваться — мышцы расслаблялись, дыхание становилось прерывистым.   — Видишь? — Гриммджо наклонился, чтобы облизать его сосок. — Ты принимаешь меня.   Ичиго не ответил, но его бёдра сами начали двигаться навстречу пальцам, искали большего.   Гриммджо не заставил себя ждать. Он вставил себя одним резким движением, заполняя Ичиго до предела.   Тот закричал, ногти впились в спину Гриммджо, оставляя кровавые полосы.   — Блять...— прошептал Ичиго, и в его голосе уже не было сопротивления, только желание. Гриммджо начал медленно, давая ему привыкнуть, но вскоре темп участился. Ичиго подхватил ритм, обхватывая его ногами, поднимая бёдра навстречу каждому толчку.   — Не…не останавливайся... — стонал он, забросив руки за голову, полностью отдаваясь ощущениям.   Гриммджо чувствовал, как его собственное тело приближается к пределу. Он обхватил член Ичиго, синхронизируя движения, заставляя того терять остатки контроля.   — Я... — Ичиго не успел договорить — его тело содрогнулось в оргазме, горячая жидкость пролилась между их животами.   Гриммджо последовал за ним через мгновение, впиваясь зубами в плечо Ичиго, заполняя его собой.   Они лежали, сплетённые воедино, пытаясь отдышаться.   — Ненавижу тебя, — прошептал Ичиго, но его рука уже лежала на затылке Гриммджо, удерживая близко.   Гриммджо усмехнулся.   — Врёшь.   Гриммджо ещё не успел отдышаться, когда Ичиго резко перевернул его на спину. Теперь уже в глазах рыжего горело что-то дикое, первобытное — будто все его запреты наконец рухнули.   — Ты... — начал Гриммджо, но Ичиго уже сидел верхом, одной рукой придерживая его член у своего входа.   — Заткнись, — прошипел он, и без предупреждения опустился на него полностью, приняв весь его размер одним резким движением.   Гриммджо ахнул, пальцы впились в бёдра Ичиго. Он не ожидал такой наглости — тем более от того, кто буквально только что стонал под ним.   Но Ичиго не собирался останавливаться.   Он начал двигаться — сначала медленно, поднимаясь почти до кончика, затем опускаясь вниз, заставляя Гриммджо терять дар речи. Его мышцы сжимались вокруг члена с такой силой, что Гриммджо закатил глаза.   — Нравится? — Ичиго наклонился, его горячее дыхание обожгло ухо. — Теперь моя очередь. Этого так хотел? Его движения стали резче, бедра хлопали о кожу Гриммджо с влажными звуками. Он не просто седлал его — он владел, контролируя каждый сантиметр, каждый вздох.   Гриммджо попытался перехватить инициативу, приподняв бёдра, но Ичиго тут же прижал его к кровати, ногти впились в грудь.   — Не двигайся, — приказал он, и в его голосе звучала та же властность, что и в бою.   Гриммджо только застонал, чувствуя, как Ичиго сжимает его внутри ещё сильнее.   Рыжий ускорился, его тело покрылось испариной, рыжие пряди прилипли ко лбу. Он не просто принимал — он брал,и Гриммджо никогда не чувствовал себя так, словно это его использовали. — Твою...Куросаки… — Гриммджо прорычал, закатив глаза, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его.   — Кончай, — приказал Ичиго, одной рукой стимулируя себя. — Кончай вместе со мной.   Их оргазмы настигли почти одновременно — Ичиго выгнулся в дугу, его сперма залила живот, а Гриммджо, сдавленно рыча, заполнил его собой.   Ичиго медленно опустился на грудь Гриммджо, его дыхание было тяжёлым, сердце бешено колотилось.   — Чёрт... — прошептал он, но в его голосе не было сожаления.   Пока Гриммджо, всё ещё не веря в произошедшее, провёл рукой по его спине.   — Охуеть   — Охуеть… *** Вода обжигающе горячей струёй била по спине, но Ичиго даже не шелохнулся. Он стоял, уткнувшись лбом в кафельную стену, пальцы судорожно сжимались в кулаки.   Блять… Капли смешивались с чем-то солёным на его лице. Слезами? Нет. Он не плакал. Не мог.   «У меня есть Орихиме. Казуи. Семья.» Мысли бились, как пойманные в ловушку птицы.   Но почему тогда... Его тело до сих пор помнило каждое прикосновение Гриммджо. Грубые руки, оставляющие синяки. Зубы, впивающиеся в плечо. И тот момент, когда он сам… Ичиго сжал веки ещё сильнее.   Нет. Это просто... помутнение. Стресс. Всё что угодно! Но в глубине души он знал правду.   Это началось не сегодня.  Не вчера.   Это тянулось ещё с тех дней, когда они сражались насмерть в Лас-Ночес.   Тогда Ичиго списывал странное чувство на адреналин, на ярость боя. Но даже после победы образ Гриммджо не отпускал — его дикий смех, безумный блеск в глазах, то, как он смотрел на Ичиго, будто видел в нём что-то, чего не видели другие.   Ичиго запрещал себе думать об этом. Закапывал глубже.   А Орихиме...   Его сердце сжалось.   Орихиме была светом. Теплом. Она всегда рядом, любит его, доверяет...   Но с ней он никогда не чувствовал этого — всепоглощающего огня, после которого оставались только пепел и жажда ещё.   Что мне делать? Притвориться, что от ничего не было? Выгнать Гриммджо из города? Или...   Ичиго резко выключил воду. В зеркале напротив отразилось его лицо — усталое, с тёмными кругами под глазами.   За дверью послышался скрип кровати.   Гриммджо ещё здесь.   Ичиго глубоко вдохнул.   Я должен... Но он не знал, что.   Дверь ванной открылась с тихим скрипом. Пар вырвался наружу, растворившись в прохладном воздухе комнаты.   Гриммджо лежал на кровати, развалившись, как будто принадлежал здесь. Один его глаз приоткрылся, когда Ичиго вышел.   — Ну что, клубничка, передумал? — усмехнулся он, но в голосе не было прежней злости.   Ичиго не ответил сразу. Он подошёл к окну, глядя на ночной город. Улицы Каракуры были пустынны, лишь редкие фонари мерцали в темноте.   — Это было ошибкой, — наконец сказал он.   Гриммджо засмеялся — резко, грубо.   — Какая разница? — У меня есть семья — Ичиго повернулся к нему, лицо напряжённое.—  Я не должен был... — Но ты хотел. Эти слова повисли в воздухе, как нож.   Ичиго закрыл глаза.   Правда была в том, что он не мог отрицать это. Даже сейчас, когда он стоял здесь, его тело помнило прикосновения Гриммджо.   — Что теперь?— спросил он тихо.   Гриммджо встал, подошёл к нему вплотную.   — Тебе решать. Ичиго посмотрел на него.   — Я не могу... просто так... — Значит, прощаемся? — Гриммджо ухмыльнулся, но в его глазах что-то промелькнуло. Что-то, что Ичиго не смог прочитать.   Они стояли так, лицом к лицу, дыхание смешивалось.   Ичиго не знал, что сказать.   Но Гриммджо уже повернулся, подбирая свою одежду.   — Ладно. Видимо, это всё. Он направился к двери.   Ичиго почувствовал, как что-то сжимается у него в груди.   — Гриммджо. Тот остановился, не оборачиваясь.   — Что? Ичиго хотел сказать «Останься». Хотел сказать «Уходи и никогда не возвращайся» Но вместо этого он просто стоял, словно язык прилип к гортани.   Гриммджо усмехнулся.   — Как я и думал. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.   Ичиго остался один.   *** Прошло три дня.   Три дня, за которые Ичиго не спал.   Он приходил домой, целовал Орихиме в лоб, помогал Казуи с уроками, ложился в кровать и... смотрел в потолок.   А Орихиме смотрела на него.   Она всегда видела больше, чем он хотел показать.   И вот, вечером, когда Казуи уже спал, а на кухне остались только они вдвоём, она налила ему чай и тихо сказала:   — Расскажи мне. Ичиго поднял глаза.   — О чём? — О том, что тебя мучает. Он хотел солгать. Сказать, что всё в порядке. Но когда он посмотрел в её тёплые карие глаза, слова застряли в горле.   — Я... Он не знал, с чего начать.   Но Орихиме ждала. Терпеливо.   И тогда он рассказал.   О Гриммджо. Об их схватках. О том, что он чувствовал тогда... и что чувствует сейчас.   Она слушала, не перебивая.   А когда он закончил, по её щекам текли слёзы.   — Я всегда знала — прошептала она.   Ичиго сжал её руки.   — Прости... — Нет.— Она покачала головой. Я видела, как ты смотришь на него. Ещё тогда, в Уэко Мундо... Она вытерла слёзы и глубоко вдохнула.   — Ты ведь хочешь быть с ним? Ответь. Прямо. Без намёков.   Ичиго закрыл глаза.   Тишина.   Потом Орихиме встала.   — Мне нужно время. Она ушла в комнату, оставив его одного.   Ичиго сидел за столом, сжимая чашку с остывшим чаем.   Он не знал, что будет дальше.   Но впервые за эти дни в его груди стало... легче ***   Дождь хлестал по крышам Каракуры, когда Ичиго стоял перед дверью в старый склад на окраине города. То самое место, где, по слухам, обосновался Гриммджо.   Его рука замерла в сантиметре от ржавой металлической поверхности.   Что, если он ошибся? Что, если Гриммджо его не ждет? Что, если... — Ты собираешься там торчать до рассвета? — раздался хриплый голос изнутри.   Дверь распахнулась сама, и перед Ичиго возникла знакомая фигура.   Гриммджо выглядел так же, как всегда — растрепанные волосы, оскал, жёлтые глаза, горящие в полутьме. Только теперь в его взгляде читалось что-то новое... Ожидание? — Я... — Ичиго попытался подобрать слова, но они застряли в горле.   — Выглядишь, как дерьмо, — буркнул Гриммджо, отступая и жестом приглашая войти.   Внутри было темно, сыро и неуютно. Грубо сколоченный стол, пара разбитых ящиков вместо мебели, гигай, брошенный в углу.   — Так что, клубничка?— Гриммджо уселся на ящик, развалившись. — Пришёл сказать, что передумал? — Нет. Ответ вырвался резче, чем Ичиго планировал.   Гриммджо приподнял бровь.   — Орихиме... — Ичиго сглотнул. — Мы больше не вместе. Тишина.   Потом Гриммджо рассмеялся — резко, грубо, без радости.   — Ну и идиот. — Заткнись, — Ичиго шагнул вперёд. — Ты... Ты спрашивал, чего я хочу. Вот мой ответ. Он схватил Гриммджо за воротник и притянул к себе.   Их губы столкнулись в поцелуе, который больше походил на схватку — зубы, язык, ярость, смешанная с чем-то ещё.   Гриммджо ответил с той же страстью, впиваясь когтями в спину Ичиго.   Когда они наконец разъединились, оба дышали как после боя.   — Ты точно уверен, рыжий? — Гриммджо прижал лоб к его плечу. — Потому что назад дороги не будет. Ичиго закрыл глаза.   Он видел лицо Орихиме. Слёзы Казуи. Разочарование друзей.   Но также он чувствовал то, чего не испытывал годами — лёгкость.   — Я уверен. Гриммджо усмехнулся.   — Ну что ж... Добро пожаловать в ад, Куросаки. И впервые за долгое время Ичиго почувствовал, что наконец-то дома. А Ичиго...   Ичиго просыпался каждое утро рядом с тем, кто когда-то был его врагом.   И ни о чём не жалел.