Вечер

Туманный вечер тихо опустился на город. Выхожу из здания, старательно уткнувшись в телефон. Не хочу видеть опостылевшие лица и слушать их голоса. Пусть обсуждают что хотят, свои маленькие жизни и сиюминутные проблемы. Мне не интересно. Никогда не понимала - зачем? Зачем они с таким упоением смакуют страдания, свои и чужие. В чем смысл? Это ведь никому на пользу не идёт. За мыслями дохожу до перехода и спускаюсь в метро. Надо успеть прыгнуть на ещё не совсем забитый трамвай, чтобы не пришлось стоять до конечной. Не хочу домой, там меня ждут лишь унылые стены и уже набивший оскомину компьютер, который я успела возненавидеть от неудавшихся попыток начать писать. Мимо плывет унылый вечерний пейзаж и настроение стремительно сползает к отметке значительно ниже нуля. Не люблю начало зимы: снега нет, мороза нет, один туман. Противно и тоскливо. За окном перекопанный парк, который сначала сравняли с землей, а потом попытались воспроизвести заново.Поздно спохватились, мальчики. Надо было раньше думать, что все парки в городе по сути и по оформлению больше напоминают постапокалиптический лес с руинами, чем гордость администрации. В голову лезет дурацкая мысль и я поддаюсь порыву и едва успеваю выпрыгнуть. Почему бы и нет? Я давно не проводила время наедине только со своими мыслями. Туман и вечер придадут очарования и разгонят людей. Легким шагом направляюсь вверх по лестнице, стремясь отрезать себя от мира белой пеленой тумана. Мысли постепенно уходят, остается только очарование темноты и белого марева, что мягко смыкается за моей спиной. Иду вперед, снимая наушники и отключая музыку. До проезжей части всего метров сто, а уже почти ничего не слышно. Очертания предметов скрадываются, создавая ощущение пустоты и одиночества. Сразу вспоминаются легенды, о призраках солдат, погибших здесь; всегда считала их выдумками подвыпивших студентов-волонтеров, но сейчас уже не так смешно. Краем глаза начинаю замечать тени, скользящие в тумане; надеюсь, это лишь обман зрения. Прохожу вторую лестницу, вскидываю голову чтобы рассмотреть памятник. Не получается, верх скульптуры теряется в тумане. Что ж, не судьба. Иду, дальше, заворачивая вправо. Не люблю стену, единственную из ансамбля. Слишком наиграно. Хотя в тишине она выглядит более сюрреалистично и оттого - впечатляюще. Поднимаюсь по боковой лестнице, куда не достаёт и так размытый свет фонарей, хотя о полной тьме речи не идёт, туман рассеивает и преломляет их свет в себе и начинает светиться сам. Силуэты следуют за мной, скользя на периферии зрения и исчезая стоит навести взгляд на них. Аллея. Подхожу ближе к первой скульптуре, пытаясь рассмотреть лицо... И резко отшатываюсь назад. Должные быть статичными, черты лица бетонного солдата ожили, и теперь он смотрел куда-то сквозь меня действительно живым взглядом. Зажмурившись,трясу головой, пытаясь отогнать наваждение. Не выходит, скульптура продолжает вполне осмысленно куда-то смотреть. Перехожу к следующей, стараясь списать выражение лица статуи на талант художника её сотворившего. Следующая тоже выглядит до нереальности живой, и я отворачиваюсь и иду под свод зала Вечного огня, чтобы больше не встречаться взглядом с живыми скульптурами. В зале нет тумана, там светло и рябит в глазах от бликов на стекле в стенах. Застываю на месте, вслушиваясь в рёв огня; здесь всегда тихо, зал всех заставляет понизить голос и шагать как можно тише, он подавляет своей монументальностью. Медленно иду вдоль стены, выискивая взглядом небольшую звёздочку желтого стекла, своеобразный знак в отделке стен. Не нахожу и иду дальше, к выходу где меня ждут ставшие привычными размытые силуэты. Сейчас прямо, к моему любимому памятнику - к Скорбящей Матери. У меня нет цветов для неё, но я подхожу и касаюсь холодного бетона. Мне всегда нравилась эта скульптура, она самая искренняя из всех. В тумане кажется что она действительно плачет. Ухожу, вниз, уже не обращая внимания на тени вокруг. Они не опасны, они всего лишь отголоски памяти этого места. Внизу меня настигают звуки живого города, в первый момент ошеломляющие. Тени исчезают, позволяя мне вернуться к настоящему, неся частицу прошлого.