А в том окне...

Дождь не всегда успокаивает. Бывает, сидишь, закутавшись в пледе, греешь нос над чашкой с повторно заваренным пакетиком дешёвого чая, потому что отопление не дали, и вслушиваешься в шум за окном. А он убаюкивает уставший разум. Будто прибивает всю накопившуюся пыль внутри, и дышать становится как-то легче. Не в этот раз. Наруто даже вышел на балкон, чтобы остудить, казалось, и без того закоченевшие мозги и покурить, но тут же пожалел об этом. Мелкая противная морось так и старалась своими холодными иголочками заползти под кожу, а крыша роняла капли на руку, наконец, добравшись до сигареты. Тлеющий кончик оной зашипел, и парень откинул её, хмурясь. Он сложил руки на сырой деревянной раме, устремляя прищуренный от дождя взгляд вверх, на коричневое в свете фонарей ночное небо. А ещё бывает так, что та самая прибитая пыль обращается в грязь, и тогда становится только хуже. Почему-то мы привыкли списывать свою монотонную тоску на осеннюю хандру и серую погоду, на холод и желание укутаться в сто пледов, не выходя из квартиры как минимум до весны, на догнивающее в лужах жёлтыми листьями лето, но никак не на банальное и честное одиночество. А зачем? Зачем признаваться себе, если можно просто посмотреть вверх? Ведь там, за толстым слоем тяжёлых туч, неизведанный космос. К нему бы подступиться ближе. Потому что так все эти наши проблемы кажутся такими крохотными, такими… несуществующими перед его бескрайними тёмными просторами. Ты, кажется, в один прекрасный миг тоже перестаёшь существовать. И только когда невинная попытка убежать от своих мыслей сваливает в них ещё глубже, Наруто с тихим вздохом опускал глаза на соседний дом с давно погасшими окнами. А в том окне всегда горел тусклый свет. Не важно, одиннадцать вечера или четыре утра. Да, в других свет тоже включался порой, но через пару минут угасал, наверное, потому что жители тех квартирок решили, что есть на ночь – плохая задумка. Каждый раз, стоит Наруто только очередной последний раз покурить, он замечал это. Ещё в первые месяцы жизни в этой съёмной квартире замечал, но не придавал значения, незаметно для себя с каждым разом всё глубже и глубже задумываясь. Через полгода это стало уже своеобразным ритуалом – сказать себе, что всё-всё, это точно последняя, и пялиться в то окно. И на душе становилось как-то спокойно. Он не один, не только ему не спится. То, что Узумаки упрямо решил наведаться туда, он осознал только тогда, когда задумался, зачем он уже десять битых минут ищет второй носок. То, что неважно, кто там живёт: девушка или парень, мужчина или женщина, да может вообще старик, – когда пронзительно скрипнула подъездная дверь, омрачая тишину и одинокое шуршание дождя. Парень наспех застегнул лёгкую куртку, останавливаясь и вглядываясь на последний этаж. Горит. И только сейчас, когда холодные капли понемногу остужали былой запал, он задумался в который раз за вечер. А зачем это надо, собственно? Его там вряд ли ждут, у этого человека свои заботы. Может, у того вообще что ни ночь, то вечеринка, и вот он, такой мокрый и ожидающий неизвестно чего, здрасьте! Или ещё лучше, притон какой-нибудь... Уже знатно вымокшие волосы прилипли ко лбу, по лицу струилась холодная вода. Блондин нахмурился, почему-то оборачиваясь на свой дом и поднимая глаза на первое попавшееся окно, в котором сразу же дёрнулась шторка. Такую соседку бы в часовые, ни одну душонку мимо глаз не пропустит. Почему-то мы вечно ищем себе оправдания. Почему? Да банально боимся. Боимся того, что нас не примут, засмеют. Человеческая озлобленность рождает страх перед чем-то новым, спонтанным, так и оставляя сотни возможных ответвлений от основной дороги в никуда перечёркнутыми. Наруто куснул подрагивающую губу, прикидывая в уме примерное нахождение квартиры, и решительным шагом направился к нужному подъезду. – Подождите! – выкрикнул он очень кстати выходящей из него женщине. – Не закрывайте, пожалуйста! Та обвела недоверчивым взглядом подбежавшего вымокшего парня, натыкаясь на лёгкую улыбку и крепко сжимая ручку двери, которую всё так и хотела прикрыть. Где-то за его спиной просигналили, и она расторопно открыла дверь, махнув рукой: – Ай, ладно, заходи. И быстро побежала к машине, испугавшись вероятности вымокнуть также. – Спасибо! – с искренней благодарностью выкрикнул он вслед, но «девятка», рыкнув, уже отъехала. Узумаки оглядел затихший, освещённый неживым белёсым фонарём двор и последнюю возможность не вляпаться в очередную историю. Ведь, закрыв дверь, её уже не будет. Но он уже поднимался по порожкам, по привычке перешагивая через один. Второй этаж. Третий… На каждом из них витала своя гамма запахов. Где-то в нос резко ударял кошачий дух, где-то из-под дверей просачивался манящий запах харчей, как назло расшевеливая только-только заткнувшийся желудок. Несомненно, идея была наивной и глупой, настолько, что парень, не добравшись до последнего нужного этажа и забывшись, позвонил в первую попавшуюся дверь, переминаясь с ноги на ногу. Тишина. Он уже собрался бросить эту дурную затею и просто пойти спать, и сон даже подобрался поближе, как вдруг за обшитой тёмно-бардовым дерматином дверью послышался ленивый скрип половиц. Глазок вспыхнул янтарным. – Кто там? – послышался сонный бас из-за преграды. Наруто весь сжался, каким-то десятым чувством понимая, что явно ошибся, но всё равно робко начал: – Здравствуйте, а у вас свет гор… – Что? Какой ещё свет?! – гневно разразились по ту сторону, и щёлкнул замок. – Я сейчас полицию вызову! Чёрти что, одиннадцатый час ночи, людям спать не дают… Дослушивать и встречаться лицом к лицу с самым настоящим разъярённым цербером в семейниках и тапках не хотелось, поэтому, как только тот частично вылез из своего логова, Наруто и след простыл. Благо, увидел лестницу вверх и понял, что ошибся не только дверью, но и этажом. Он затих, опираясь на стену и максимально аккуратно выглядывая вниз. Мужик, грозно помахав вытянутым указательным пальцем, зевнул и пошлёпал обратно в своё лежбище. Блондин тяжело выдохнул, скользя усталым взглядом по облупившейся краске на стене, которая так и манила зацепить ногтём кусочек и оторвать, по самым красноречивым выражениям маркером, и только потом начал разглядывать четыре двери. За какой-то из них живёт тот самый человек. Осталось лишь попытаться вычислить нужную, в чём, как оказалось, он очень плох. Решительности заметно поубавилось, но Наруто, качнув головой, отлип от стены, поднимаясь на этаж и попутно отряхивая чёрную куртку от выразительно размазавшейся побелки. Почему-то ему пригляделась самая невзрачная деревянная дверь, которая очень уж бедно смотрелась на фоне остальных железных. В душе засвербело странное волнение, рука неуверенно потянулась к звонку, а палец ткнулся… в стену. Блондин с недоумением посмотрел сначала на свой палец, потом на торчащие из стены проводки. Минуты две ему понадобилось, чтобы перезагрузиться и понять, в чём дело. Чуть ли не взвыв, он растрепал и без того растрёпанные волосы, стряхивая капли, оценил обстановку и свою готовность бежать, снова потоптался на месте, и только после эдакого обряда собрал всю волю в кулак, которым осторожно постучал. В этот раз тишина продлилась недолго. Дверь с тихим скрипом открылась, и из-за неё показалась огромная непропорциональная фигура, с ярким недовольством уставившись на него из темноты. Узумаки, проморгавшись и вытащив сердце из пяток, всё же выловил взглядом в этом комке человека в толстом пледе, предположительно, парня. Тот, в свою очередь, казался ещё более озадаченным, хмуро разглядывая вымокшего в десятиминутных размышлениях и трясущегося белобрысого. Вот тогда-то и снизошло, какую глупость он совершил, и почему на него смотрят как на дебила. – Привет, а… – замешкался Узумаки, - а у тебя свет горит… Парень, на вид примерно того же возраста, вскинул брови, удивлённо хлопая глазами, после чего перед чужим носом хлопнула уже дверь. Больше ни на что Наруто и не рассчитывал, с тихой усмешкой разворачиваясь обратно, как вдруг за спиной снова скрипнуло, а недовольный комок человека в пледе кивнул внутрь: – Заходи. Чувство неловкости пришло не сразу. Оно просто свалилось на голову тяжёлым пыльным мешком, когда Узумаки даже не успел что-то понять, растеряно оборачиваясь на распахнутую дверь и машинально зашагав туда, прямо в самую темноту коридора. Хозяин крохотной квартирки уже скрылся за углом. «Неужели ему совсем плевать на то, кто к нему пришёл?! Как будто своего старого знакомого впустил!» - запротестовал зов разума, пока Наруто догадался закрыть за собой. Вообще создавалось впечатление, что про него уже забыли. Впрочем, когда тот всё же разулся и пошёл на свет, так и оказалось. Единственное, что его встретило – это урчание старого холодильника. Темноволосый парень же устроился на полу у батареи поодаль от стола, взгромоздив на ноги ноутбук и недоверчиво поднимая глаза на незваного гостя. – Ты странный, – тихо прохрипел блондин, рассеянно рассматривая картину маслом. – Почему? – бесстрастное. – А если я грабитель? – возмутился Узумаки. – Или убийца?! Бездонно-чёрные глаза сверкнули, а брюнет после долгого молчания прыснул, выдав: – Во-первых, будь ты грабителем или убийцей, то не распинался бы тут об этом. А во-вторых, – тот оглядел кухню насмешливым взглядом, – воровать у меня нечего. Ну, ноут. Убивать тоже некого. А если меня, то я не против. Наруто сглотнул, потеряв счёт, в какой раз он пожалел о своей навязчивой идее. Взгляд упёрся под потолок, в запылившийся светильник, явно не протиравшийся годами, в отличие от всего остального. Так вот он же. Тот самый тусклый свет. – Меня Наруто зовут, – опустил он голову на парня и слегка заулыбался, по чужим опущенным в монитор глазам понимая, каким же идиотом он смотрится. – Ага, – пробурчали. – Ээ… может, своё имя скажешь?.. Незнакомец поднял глаза, и только сейчас Узумаки заметил эти ужасающие синяки под ними, далеко не недельной давности. Точно не промахнулся квартирой. – Зачем тебе знать моё имя? На этот раз перезагрузка системы не помогла, а в голове, раз за разом, выскакивал исключительно синий экран. – Ну блин даже не знаю! – всплеснул он руками. – Наверное, познакомиться хочу! – и плюхнулся на один единственный стул, облокотившись о стол и хмуро подперев кулаком щеку. – Ты ходишь по квартирам и знакомишься? – темноволосый склонил голову набок. – Нет! – Что-то ты нервный. Успокоительного не дать? Просачивающаяся в каком-то бархатистом голосе насмешка заставила светлые брови сойтись ещё сильнее. Наруто покосился на этот безымянный комок в пледе, без стеснения злорадствующий уже в первые пять минут недознакомства, и пробормотал: – Будешь Теме. – Хорошо, Добе, – невозмутимо пожал плечами тот. – Вообще-то я представился, – кисло заметил белобрысый. – А мне-то что? – Да ну тебя в задницу. И за каким я вообще пришёл… Парень отнял широко распахнутые глаза от монитора: – Не поверишь! – с таким воодушевлением выдал он, что непрошенный собеседник аж забегал взглядом по кухне в неловко повисшей паузе. – Я тоже задаюсь этим вопросом. Наруто закатил глаза настолько, что, казалось, вот-вот увидит параллельную вселенную и больше никогда не вернётся, на что незнакомец тихо и хрипловато хохотнул, возвращаясь к очень интересному пролистыванию новостей. Так и сидели добрых пару десятков минут в тишине. А может и час. Один копался в телефоне, лишь где-то на краешке разума сетуя на свою дебильность и мокрую одежду, другой грелся у холодной батареи, периодически клацая мышкой. В какой-то момент брюнет невзначай вспомнил о случайном госте и, на удивление, заговорил первым. Узумаки даже подумал поначалу, что ему почудилось. – Может, снимешь куртку? Голубые глаза смотрели на него странно. – Да знаешь, у тебя тут не жарко, – с каким-то истерическим смешком выпалил он, ёжась. При виде него в куртке, похожего на нахохленного воробья, парень поджал босые ноги, запоздало вспоминая, что коммунальщики пока ещё не планируют дарить жильцам тепло, невзирая на подкрадывающуюся околонулевую температуру. Устало вздохнув и подобрав плед, он натянул его на себя, сгорбившись и молча обходя белобрысого. На вопрос «ты куда?» ответил коротко и просто: «курить». Вернувшись обратно, нового знакомого на кухне не обнаружилось, и брюнет, едва привыкший к чьему-то присутствию, рассеянно пожал плечами, замкнул дверь и забился обратно, к батарее. А Наруто снова наблюдал с балкона тусклый свет, уже зная, кто там живёт, и накормив свой интерес по горло. Однако на этом странное знакомство кончаться не думало. – Опять ты? – без былого удивления окинул недовольным взором лыбящегося гостя темноволосый, заметив рюкзак. – Со школы? – С детсада, – постарался также невозмутимо произнести Наруто, без особых трепыханий проходя в квартиру мимо остолбеневшего от наглости незнакомца. Прошло всего три дня с момента того странного порыва. Оба надеялись, что такого не повторится, но Узумаки будет не Узумаки, если не наступит на грабли, которые сам же для себя бережно положил. Да так, чтобы черенок обязательно оставил вмятину ровно посередине лица. – У тебя что, друзей нет? – наконец-то отлипнув малозначащим взглядом от стены, прошипел парень и глянул на расположившегося на его кухне Наруто. – Есть. – Тогда нахер опять припёрся, Добе? – Твоё одиночество развеять, – как ни в чём не бывало, пожали плечами, доставая из недр рюкзака две бутылки пива и опуская на стол. – А я говорил, что мне одиноко? – жёстко рыкнул парень, приваливаясь плечом к стене в своём неизменном пледе. Блондин как-то нервно дрогнул, медленно поворачиваясь к окну, из которого виднелся его балкон и сероватое осеннее небо. – Нет, – едва слышное, неуверенное. – Твоё окно сказало. – Чего, блядь? Неожиданно желчные нотки в голосе ударили в светлую голову. Из проёма пахнуло сцеженной злостью, какой точно не было в тот злосчастный первый день. – У тебя всегда горит свет, – подрагивающим от попытки удержать ответную злость голосом произнёс Наруто, поднимая совершенно серьёзный взгляд. От былого приподнятого настроения не осталось и следа, стоило только споткнуться об эти чёрные, ядовитые глаза. – И? Ему не рады. Это нужно было понять ещё в первый вечер, идиот. Узумаки, смиряясь с тем, что пары придётся прогуливать в одиночестве, протяжно выдохнул и молча схватил бутылку, уже желая запихнуть обратно, как вдруг незнакомец в пледе сменил гнев на милость. – Неужели продали? – кивнул на пиво. Сомнительная милость, конечно, но относительно той ощутимой даже кожей злости – лучше. – Вообще-то мне двадцать, – веско заявил Наруто. – Я бы всё равно не продал, – ухмыльнулись в ответ. – А ты у нас кассиром работаешь? – Было дело, – монотонно произнёс хозяин квартиры, проходя в кухню и выдвигая ящичек, чтобы достать открывалку и протянуть гостю. По-прежнему незваному. Тот расторопно открыл бутылки, по-видимому, наловчившись уже давно, и постарался как можно быстрее забыть тот злой голос, протягивая одну темноволосому. – Я не пь… – Серьёзно? – искренне удивился собеседник и вдобавок теперь потенциальный собутыльник, аж не давая закончить. – По тебе не скажешь. – Пиво, – почти любезно договорил парень, с отвращением принюхиваясь к запаху. Беззаботно пожав плечами, мол, ну как хочешь, Узумаки уселся на этот раз на полу, изредка бросая косой взгляд на Теме, который предпочёл сесть за стол. Ухмылка с бледного лица сошла, яд из глаз постепенно выветрился, и теперь те как-то пусто смотрели в рукомойник, об который то и дело со звоном разбивались капли из крана. Блондин сделал два больших глотка и громко вздохнул, пытаясь привлечь к своей снова забытой персоне внимание. Никакой реакции. Тогда он принялся изучать кухню уже при сером дневном свете, периодически натыкаясь взглядом на чужие костлявые ноги с поджатыми пальцами и тут же бросая его на холодильник. «Наверняка пустой», – с досадой прозвучало в голове. – А сейчас кем работаешь? – решил развеять тишину Наруто. – Никем, – глухо отозвались. – Почему? – Уволили. «А меня и не примут никуда», – истерично расхохотался внутренний голос. И делать с этим Узумаки ничего не собирался даже будучи канатоходцем без балансира над пропастью под названием «ОТЧИСЛЕН!». Кори себя, не кори, а толку ноль. Он прекрасно понимал, в какую задницу с упрямством буйвола себя загоняет, а сил взяться за ум не было. Или браться не за что. Косой взгляд на старающуюся слиться с окружением фигуру. «А мы похожи», – внутренне сделал вывод Наруто, удовлетворённо отпивая пива. – А чего уволили-то? – спустя несколько минут раздалось с пола. – Ты ещё здесь? – скрипнул зубами бездвижный брюнет, зыркнув на яркой кляксой прилипшего к его однотонной жизни Добе. – Можешь не отвечать.

***

– У-у-у, – досадно промычал Наруто, с головой погрузившись в чужой холодильник и разглядывая сухую корку хлеба. – Да у тебя тут даже мышь из петли вылезла и убежала. Комок человека в пледе уже не злился. Он просто сидел с широко раскрытыми глазами, подперев щеку холодной ладонью и не зная, какого несуществующего всевышнего обматерить в этот раз. С одной стороны, с метлой выгонять этого придурка будет как-то самому неприятно, даже несмотря на его надоедливость, а с другой… – Я смотрю, наглости у тебя не отнимать, – тихо и страдальчески протянул парень. – Ты впустил меня и пошёл дальше втыкать в ноут, – как бы невзначай заметил блондин, вылезая из холодильника, разгибаясь и переставая сверкать своей пятой точкой в трениках. Брюнет поднял тяжёлый взгляд на повернувшегося гостя, достаточно насмотревшегося на пустоту с просроченным майонезом. – Убедил. Узумаки бы удивился, если бы парень не встал и не пошёл с тихим «ёб твою мать, второй час ночи» в другую комнату, из которой послышался приветственный звук ноутбука. Поэтому, вздохнув, пошёл следом, выглядывая из-за угла и натыкаясь взглядом на чужой. Он имеет какие-нибудь другие оттенки, помимо насмешки, злости или недовольства? Комнатка оказалась совсем немного больше кухни, если не такого же размера. Просто в ней была только кровать, шкаф и тумбочка с очками на ней. Всё. Хотя, в принципе, уже несколько минут ответно пялящееся существо в коконе тоже можно смело отнести к предмету интерьера. Интересоваться зрением Наруто не посчитал уместным, так как чёрные глаза уже прилипли к экрану. – Эй, Теме, – почему-то шёпотом позвал блондин. – Войти-то можно? – Тебе подарили брошюру по правилам поведения в гостях? – не отрываясь от экрана. – Нет, просто ощущение, что ты скоро с ножом на меня накинешься, – уже громче. Темноволосый неопределённо хмыкнул, не особо удивляясь тому, что Узумаки без зазрения совести уселся на чистую расправленную кровать. Разговаривать снова было не о чем. Однако тишина не казалась тяжёлым валуном, зависшим над головой на трескающейся верёвке, даже как-то убаюкивала, отчего он решил спросить первое, что взбрело в голову, лишь бы не заснуть: – А у тебя есть девушка? Сказать, что взгляд из-под чёлки был презрительным – ничего не сказать. О том, что парень не выглядит не то, что бы романтиком, а банально хоть немного желающим людям добра, Наруто задумался где-то в середине фразы. – Девушки нынче дорого обходятся, – несколько философски изрёк знакомый незнакомец, покусывая губы от недостатка никотина. – А ты выбирай такую, чтобы без цены была, – радостно подхватил тему белобрысый, откидываясь спиной на стену и предусмотрительно оставляя личное пространство. На всякий случай. Предположение о ноже всё ещё остаётся в силе. Стоило только случайно произнести мысли вслух, как этот идиот уже готов учить жизни. С одной стороны тот был прав, а с другой – нутро уже начинало загораться злостью ввиду прошлой жизни, в которой он и выбирал девушек с ценником. Почему? Потому что мог. Отчего-то понимать что-либо мы начинаем только тогда, когда добровольно поворачиваемся к жизни спиной, чтобы она тут же добродушно пнула прямиком в грязь. Моментально цепляющиеся друг за друга мысли начали надоедать, поэтому он вернулся к своему любимому занятию – бессмысленно листать новости. – Да что ты вечно залипаешь в свой ноут! – взвинтился Узумаки, в очередной раз потерявший интерес к своей персоне. – Ну, у меня же нет девушки, – загадочно протянул парень, демонстративно прикрывая ноутбук и косясь. Так и повадился Наруто приходить ночью к безымянному хамлу в пледе, а уходить поутру, спать дома. Вместо учёбы. Конечно же, это хамло всем своим видом пытался показать, насколько его раздражают очень интересные истории из разгильдяйской жизни, но ни разу не попытался выгнать, доказывая тем самым, что ему правда одиноко. Как и самому случайному гостю. Никто из них не признавался в этом, и вряд ли такое вообще случится. Да и не нужно оно, наверное. Днём это хамло отчего-то был агрессивнее, чем ночью, поэтому блондин решил больше не повторять своих ошибок во избежание побоев, на которые он периодически нарывался, словно всю жизнь ждал этого. Однако один раз Узумаки всё же заявился побитый. Причину он не хотел говорить даже под дулом двустволки в виде чёрных глаз, хозяин которых долго отчитывал самыми красноречивыми словами, а потом, поняв по чужому изумлённому взгляду, что ведёт себя крайне странно, просто впихнул в руки лёд и ушёл в комнату, оставляя вечно находящего приключения идиота размышлять над своей бренной жизнью в гордом одиночестве. И ни разу Наруто не видел, чтобы темноволосый спал. – Почему ты никогда не выключаешь свет? – спросил он однажды у сидящего на полу напротив парня, лениво потягивающего кофе. Вообще, сидеть на полу стало для Узумаки в скором времени в порядке вещей. Он уже не представлял более уютной атмосферы, чем пол кухоньки, залитой давно заманивающим в свои сети тусклым светом, на который он, подобно мотыльку, исправно "прилетал" через день или два. – Темноты боюсь, – помолчав с минуту, честно признался брюнет уже без пледа, грея спину у батареи. Наконец-то тёплой. – А я думал, что ты её выкормыш, – хохотнул Наруто, и парень с ненавистью уставился на его дебильную улыбку. Этот человек вообще перестаёт когда-нибудь это делать, а? – Ну, хоть не кретинизма. Он поднялся с пола и поставил чашку на стол, хлопая по карманам домашних штанов и игнорируя недовольный возглас белобрысого. – Что, опять курить? – Снова. – Блин, я так не брошу с тобой, – цокнул Узумаки, поднимаясь следом. – Вообще-то я тебя не звал, – скрипнули зубами. – Вообще-то я сам пошёл. – Значит угостишь. Незастеклённый балкон встретил этих двоих холодным ветром, ласково рвущимся в объятия. Наруто здесь ни разу не был, и первое, на что упал взгляд, это огромная пирамида из пачек дешёвых сигарет, готовая вот-вот обрушиться от порывов и завалить "обломками" весь пол. Нет, серьёзно, их было настолько много, что из них можно было вытряхнуть остатки, найти бумагу и накрутить целую новую пачку. Приспособленный к суровой студенческой жизни парень мотнул головой, глядя на уже подкурившего знакомого незнакомца. – Саске, – внезапно для обоих тихо проговорил тот, смотря куда-то на соседний дом. Поворачиваться и удостоверяться в том, что чужие голубые глаза округлились, а лицо расплылось в ненавистной лучистой улыбке, абсолютно не хотелось. Вообще, странно было разделять сугубо своё место для глубоких размышлений о жизни и всякой ерунде. За месяц Саске привык к присутствию этого придурка, но теперь он просочился даже сюда и курит рядом. Опять последнюю, наверное. Нет, хуже или лучше не стало. Просто никак. Просто странно. Просто пришёл вот человек без приглашения не только в твою квартиру, но и в жизнь, как рояль из кустов, и ты уже ощущаешь, что по-другому быть и не может, а если вычеркнуть эту оплошность – будет пусто. Признаваться себе в этом было трудно, однако парень отчего-то был уверен. А вот Наруто такими думами не терзался. Он всё ещё переваривал услышанное и не мог поверить. Да, первое время было тяжеловато, но блондин настолько привык называть вечно злого человека в пледе «Теме», что это слово буквально заменило, как оказалось, такую мелочь. Имя. Его Узумаки даже не решался глянуть одним глазком в паспорте, что иногда валялся на тумбочке. Ну, не хочет, значит не хочет. А тут представился впервые за долгое время. Сам. Улыбка вновь растянула губы. Руку он протягивать не стал, зная что… Саске не рад прикосновениям, и испытав это на собственной шкуре в полной мере. – Приятно познакомиться. Саске.

***

– Вот блядь, – шикнул Учиха, рассматривая пустоту в пачке, сминая её и раздражённо выбрасывая вниз с балкона. А потом ругнулся ещё раз, вспоминая, что там была единственная зажигалка. – Приехали. Брюнет развернулся и опёрся поясницей о бетонную плиту, складывая дрожащие от холода голые руки на груди и поджимая искусанные губы. Колючий мелкий дождь бил по шее и вымачивал тонкую серую футболку, однако он и не собирался уходить с балкона, упрямо выхолаживая из себя едко точащие нутро чувства. Наруто не появлялся вторую неделю. Ну а что здесь такого? Разве это повод нарываться на воспаление лёгких? Так делают все. Человек попросту понял, что другой в его жизни лишний, что этот его порыв – полнейший абсурд, и глупо тратить своё время на того, кто тебя и другом не считает. Или считает? Это уже потеряло всякое значение. Все рано или поздно уходят. – Ну и хер с тобой, – безэмоциональное в пустоту. Всё равно они были чужими друг другу людьми, и нет никакого повода для волнения, которое пришло на смену чёрной ненависти очень некстати. Неприятное, тревожное чувство как-то слишком незаметно подкралось и охватило грудную клетку, и без того настрадавшуюся от дрожи теперь во всём теле. А если с ним что-то случилось? Саске несколько раз за эту неделю брал в руки телефон, долгое время решался разблокировать, и когда полпути было уже пройдено, он запоздало вспоминал, что никаких средств связи у них не было, пока подслеповатые глаза разочарованно бегали по нескольким контактам. Вечно занятой брат, решивший забыть его отец, несколько бывших коллег. Единственное, что он знал, это имя и то, что они живут в соседних домах, а уподобиться Узумаки и искать по квартирам его же брюнет не решился. Он отлип от плиты, планируя уже открыть балконную дверь, а не сверлить её взглядом, и просто зайти в дом, как вдруг свет погас. И обглоданное мыслями нутро провалилось.

***

Ну вот, снова "последняя". Наруто внутренне грустно усмехнулся, чиркая зажигалкой у кончика и втягивая в себя так давно желанный дым. Не смог. Сорвался. Нервы потихоньку сдавали позиции перед завалившими с головой проблемами. Нет, он не сомневался, что деньги за съёмную квартиру кончатся, что его отчислят из универа, даже мысленно готовился к этому, не предпринимая никаких попыток исправить положение и наверстать упущенное, не сомневался, что родители так остро отреагируют, а отец вообще объявит бойкот после стольких обещаний остепениться. Только вот привычно всё оттягивал, оттягивал, мол, наступит, но не сейчас. Наступило. Почему-то на глотку. Всё всегда в последний раз. Последняя сигарета, последний день прогула. Завтра брошу, возьмусь за голову, пойду на учёбу, послезавтра найду подработку! И никогда ничего не меняется. Эти бесконечные нарезания кругов по собственным ошибкам отупляют и так сонный в монотонности жизни разум. Вроде такая мелочь, можно же начать по новой, но рано или поздно силам приходит конец, и даже малейший пустяк способен сломать хребет и вогнать в депрессию, нужно лишь выждать подходящий момент. Узумаки тряхнул головой в надежде разогнать рой мыслей и привычно посмотрел на соседний дом. Наверное, Саске успел забыть о нём несколько раз, пока блондин отсиживался дома, который перестал быть родным. Перестал? Да он и не был, а сейчас это место вовсе казалось более чем чужим. Хотелось вырваться из него и привычно отсидеть копчик на холодном полу, потому что хозяин квартиры занял самое тёплое место, но не мог. Вряд ли ему были нужны чужие проблемы, да и сверкать кислой рожей особо не хотелось. Наруто нахмурился, в своих размышлениях не сразу замечая, что в том окне перестал гореть свет. «Да ушёл куда-нибудь», – отмахнулся внутренний голос, которому моментально возразил ещё один: «Какой ушёл, он вообще не выползает из своей норы!» Вдоволь наслушавшись споры себя с самим собой, парень наконец-таки понял, что слишком уж темно, и, кажется, обесточен весь район. – Твою мать! – он выронил дотлевший бычок, что обжёг пальцы, – Саске! Свет!

***

Понадобилось пару минут, чтобы намотать сопли на кулак, в потёмках одеться, найти давно забытую толстую свечку, которую Наруто естественно сразу же сломал пополам в кармане, и вылететь во двор. Дождь хлестал по распаренным щекам, словно в первый раз. Только в первый раз он долго думал, а сейчас рванул в сторону соседнего дома, благо, ждать не придётся – электричества нет и подъездные двери открыты. Блондин поначалу не воспринял то признание на кухне по поводу фобии, и задумался о том, что снова выставит себя полнейшим придурком, поднимаясь на пятый этаж. Плевать. Отдышавшись и посветив телефонным фонариком вокруг, он решительно постучал в дверь, вслушиваясь. Никаких признаков жизни. Узумаки уже сам начал нервно озираться по сторонам, стараясь игнорировать завывающий на улице ветер. Никто ему так и не открыл. – Неужто и вправду смахался куда-то, – с сомнением пробубнил он себе под нос, постучав ещё раз и борясь с приступом отчаяния. В душе заворочалось что-то неприятное, когда после третьей попытки тишина вокруг начала сгущаться. Рука со скрипом скользнула по двери, ударяясь о ручку, и преграда внезапно открылась. По глазам стеганула непривычная темнота, а ощущение за рёбрами напиталось силами у тревоги, ощущавшейся даже кожей. – Саске?.. – неуверенно прохрипел Наруто, посветив вперёд телефоном, который, прощально завибрировав, лишил почти последнего источника света. – Эй, Теме, – позвал парень ещё раз, проходя в комнату и замечая сжавшуюся на кровати у стены фигуру, что обхватила ноги руками и спрятала лицо в коленях. Фигура осталась бездвижна и крупно вздрогнула только тогда, когда испуганный Наруто легко потряс её за плечо. Не менее напуганные распахнутые глаза упёрлись вверх, на знакомое лицо, не сразу узнавая его. Впервые Узумаки увидел его таким… беззащитным? – Что с тобой? – тихонько спросил он, убирая руку. – Почему ты весь мокрый? Чужой взгляд медленно, но верно набирался осмысленности одновременно с концентрированной злостью то ли на себя, то ли на блондина. Внезапно стало так противно от собственной слабости, что Учиха резко слез с кровати, но его вовремя схватили за предплечье, молча глядя в глаза. – Руки убери, – зашипел Саске, дёргая конечностью. – Не уберу, пока не успокоишься, – упрямо заявил Наруто, приподнимая подбородок. – Ты, блин, весь дрожишь, сядь. – Руки. – Сядь. Глаза впотьмах опасно сверкнули, но брюнет, осознав всё до конца, побеждёно кивнул, усаживаясь на край кровати. Странно. С появлением этого идиота паническая атака опасливо отступила, оставляя внутри одну лишь шипящую паром, быстро затушенную злость. Гость присел поодаль, как и обещал, отпуская и проводя ладонью по лицу. – Чего припёрся? – покосился на него Учиха, сгорбившись и обхватив дрожащее тело руками. – Давай бояться вместе? – повернулся парень, как всегда улыбаясь. – Придурок. Они грозы боялись. – Да ну и пофиг, – беззаботно махнул рукой Наруто и расстегнул куртку, подавляя в себе жгуче-холодное волнение. – Я сейчас. Погремев в кухонном шкафчике, он с трудом нашёл прозрачный стакан, не без возможности что-то разбить, и принёс его в комнату, под скептическим внимательным взглядом ставя на пол, подальше от кровати. Узумаки не стал осуждать или смеяться над чужими страхами, он просто достал из кармана теперь уже две свечки и зажигалку, оплавил одну половинку снизу, приклеил ко дну стакана и зажёг. – Ну и что это? – фыркнул Учиха, с противоречивым для своей интонации изумлением разглядывая загоревшийся тёпло-оранжевым потолок. – Свет, – просто пожал плечами Наруто, с лёгкой улыбкой взглянув на спокойное бледное лицо. – А вино? – вскинул брови брюнет, опуская глаза, жутковато подсвеченные маленьким язычком пламени. - Ну извините! – вплеснул руками парень, - После десяти не продают! Саске хрипло хохотнул, замирая взглядом на огоньке, мелко колыхающемся в гранёном стакане, и как-то быстро забыл про бьющий его озноб. – Прости, – тихо и виновато заговорили сбоку спустя какое-то время. – Я всё равно не переношу вино. – Блин, Саске, – возмутился Узумаки. – Задолбал. Я не о том, – пропустил он мимо ушей очередной подкол. – О чём? – Я не мог прийти. Просто… проблемы. Были. – Я и не ждал, – как само собой разумеющееся произнёс брюнет, на что Наруто лишь неопределённо хмыкнул. На самом деле, извиняться было не за что. По-детски наивная обида подобно мути в воде осела, когда в затуманенный ступором и страхом разум пробился знакомый голос. Так и сидели оба, бездумно пялясь на спасительный огонёк, пока один не вспомнил о мокрой одежде другого. – Саске, ты в курсе, что ты можешь заболеть? Тот цокнул, поднимая глаза: – И что? – И ничего. Переоденься. Накормить – накормлю, но лечить не буду, – веско выдал Наруто. – Ты мне в няньки заделался? – Тебе трудно переодеться? – Айболит недоношенный, – раздражённо пробормотал Учиха, но всё же поднялся и неохотно поплёлся к шкафу, открывая оный. Узумаки скривил лицо и беззвучно зашевелил губами, передразнивая скидывающего сырую футболку парня. Он почти полностью стоял за дверцей, однако взгляд с досадой скользнул по худой спине, а потом блондин отвернулся, снимая наконец куртку, едва не задев ей стакан. Маленький источник света затрепыхался на искусственном ветру, грозясь погаснуть, и снова замер. Как и вернувшийся на своё место Саске.

***

Электричество не появлялось до утра. Впрочем, изрядно замученный старыми байками Учиха забыл про всякий страх, сидя у стены где-то в ногах развалившегося на кровати Наруто и вслушиваясь в его сопение. Заснул, придурок. Со своей же болтовни. Стоит ли говорить о том, насколько она увлекательна? Парень вздохнул, переводя взгляд с готового по-утреннему посереть неба на догорающую в стакане свечу. Он ни за что не признается, что так ему гораздо спокойнее, но всё же, где-то на глубине души он был благодарен. За что? Да просто за то, что пришёл. Саске с какой-то клокочущей завистью посмотрел на горе-спасителя. Лицо спящих людей обычно спокойное, а у этого даже сейчас тупое.

***

– Скучал? – нелепо хохотнул Наруто, шурша на кухне пакетом, чем и привлёк внимание здешнего обитателя. Скоро придётся делать вторые ключи, по-видимому. – По мне не видно? – сурово проговорил он и сел за стол, разглядывая чёрный пакет. – Ну и что на этот раз ты притащил? Не просто гость, а уже полноценный второй обитатель квартирки вернулся через час после ухода, и сейчас гордо доставал две прямоугольные зелёные бутылки, ставя их на стол. – Ты сказал, что пиво не пьёшь, – довольно пролепетал парень, выуживая ещё и заботливо купленную минералку с какими-то мелкими закусками. – И поэтому ты купил ликёр, – скорее констатируя факт, произнёс Учиха, щурясь и рассматривая бутылку в руке. – Ликёр?.. Больше похоже на зелье из трав по описанию. – По вкусу тоже. Наруто, задумчиво почесав затылок, просто пожал плечами и ушёл в ванную, судя по шуршанию воды – мыть руки. Вернувшись, наткнулся на протянутую с деньгами руку, бегая взглядом между ними и лицом. – Это зачем? Брюнет закатил глаза, разъясняя как ребёнку: – Не буду же я пропивать деньги безработного студента. «Уже не студента», – хохотнуло внутри. Одно радовало – с ним уже можно сказать согласились быть собутыльником. – Ты тоже безработный, – перебивая разговорившийся внутренний голос. Саске цокнул языком, глухим ударом стукнув рукой со смятыми купюрами по столу и оставляя их там, не горя желанием спорить. Сам заберёт. Решив не пить с самого утра, как истинные алкоголики, а дождаться хотя бы обеда, они расселись на полу и предварительно зажгли плиту, дабы было потеплее. Учиха ещё долго посмеивался с закуски к ликёру в виде колечек кальмаров, которые надутый блондин отобрал прямо из рук и недовольно жевал один, пока сосед по полу создавал уютную атмосферу, копаясь в ноутбуке. Не вышло. Весь его плейлист был забит слишком тяжёлой музыкой для обещающего быть как минимум забавного пьяного вечера, поэтому он просто махнул рукой и налил в свою кружку заморского пойла. Хотя для пойла оно было слишком дорогим. – А рюмки хотя бы есть? – недоверчиво посмотрел Наруто на то, как брюнет флегматично отпивает. – Неа. – А из чего пьёшь тогда обычно? Из кружек?.. – С горла, – надменно произнёс Учиха. Всё ещё обиженно и понятливо промычав, мол, кто бы сомневался, Узумаки тоже налил в найденную кружку пахнущей лекарствами жидкости и, поднеся к носу, нюхнул под глумным взглядом. – Никогда не нюхай то, что пьёшь, – заумно выдал Саске. – И почему именно егермейстер? Тебя с него не унесёт, дитятко? – Извини, блейзер не нашёл, – наловчившись у брюнета, ответно подколол его парень, спешно отпивая напоследок зелья, пока в него не прилетел какой-нибудь стул. Но ни стульев, ни прочих предметов быта не полетело, а тот, кто давно точит на него зуб, лишь фыркнул, убирая отросшую чёлку за ухо и делая ещё глоток. В чём дело, Наруто понял не сразу. Да, он знаком с солнышком где-то в груди, хоть и употреблял спиртное редко, но никак не с самым настоящим взрывом сверхновой, которая ударила взрывной горячей волной даже по пищеводу. – Знаешь, я слышал, что это бальзам для души, – пожаловался Узумаки в тщетных попытках не сгореть изнутри заживо. – А ещё и взлётная полоса, – не стал добавлять «для кого-то» Саске, с вялым интересом наблюдая за потугами отдышаться. – На вкус как полоскалка для рта со спиртом и корвалолом… – Сам выбрал. Повисла привычная, не тяготящая тишина, в которой один усердно делал вид, что умеет пить, а другой спокойно синячил в сторонке. Он не ошибся насчёт того, что этот придурок улетит с первой же кружки, убитой за полчаса. Не сказать, что с такой выпивки можно сильно опьянеть, но блондин даже здесь сумел выделиться, судя по раскрасневшимся щекам и расплывшемуся лицу. Учиха уже собирался сказать, что тот будет спать на полу, как вдруг закашлялся от резкого радостного выкрика из открытого холодильника: – Ух ты, яйца! Саске с опаской отодвинулся подальше, бросая косые молчаливые взгляды. – Даже молоко! А я думал, ты никогда не вылезаешь из дома, – радость прервалась нелепым иком, однако уже ничто не могло помешать ему подняться и достать продукты. – Положи, где выросло, – рыкнул брюнет. – В курицу?.. – с искренним недоумением спросил Наруто, уже разбивая первое яйцо в найденную миску. Он продолжил своё замысловатое колдовство на кухне под тихим шипящим вздохом, распознав его как своеобразное одобрение, и через пятнадцать минут торжественно подал почему-то пахнущий рыбой омлет на стол, за который насильно усадил Учиху. Тот с сомнением поковырялся вилкой в кулинарном шедевре из яиц, молока и кальмаров. – Ешь, – назидательно кивнул на поздний обед парень. Или ранний ужин. Короче сам не разобрался. – Ты тут без меня с голоду сдохнешь. – Или от отравления, – всё ещё рассматривая свою тарелку. В конечном итоге, достаточно проголодавшись, они оба съели этот несчастный поздний обед, ставший поздним ужином, добивая вторую бутылку. Как ни странно, недооценённый кулинар держался молодцом, если не брать во внимание то, что он дважды задремал у батареи под полюбившимся тусклым кухонным светом. Минутная стрелка медленно тянулась к двенадцати, неохотно волоча за собой часовую, показывая на циферблате первый час ночи. Было уютно и спокойно – сказывался достаточно дорогой выпитый алкоголь, слегка дурманящий голову, вместо привычного дешёвого из ларька в трёх шагах от дома. Саске, засомневавшись в увлекательности вечера и вдоволь насмотревшись на спящего вечного гостя, растолкал того, подбирая выскочивший из его кармана золотистый жетон и разглядывая. – Ты чего так смотришь на него? Не видел ни разу? – Сегодня же суббота? Наруто удивлённо заморгал и заулыбался во все тридцать два, моментально подхватывая непроизнесённую идею: – Пошли! – Нет, я передумал, – взвесив все «за» и «против», отрезал Саске и вернул находку хозяину, не желая выходить из тепла на улицу, тем более одеваться.

***

– Чтоб я ещё раз тебя послушал… – прошипел Учиха, отплёвываясь от чёлки, которой ветер бил его по лицу, и, разозлившись на свои же волосы, убрал их под капюшон серой толстовки, надетой под кожанку. Шило в заднице Узумаки вело его к ночному метро, а тот чуть ли не за руку вёл брюнета, который уже украдкой подсматривал себе тёмную подворотню и орудие преступления, как раз видок подобающий. Добравшись до ближайшей станции, пришлось раскошелиться на два жетона. И ради чего? Потому что его друг – дебил. И он дебил, если сразу не догадался поцеловать светлую головушку чем-нибудь потяжелее. – Ради бога, только не раскрывай рот, – прорычал на ухо плетущийся сзади Саске и бросил взгляд на косящегося охранника, опасаясь теперь ещё и за походку белобрысого. Тот, к слову, шагал кривовато. Но кивнул и замолчал. Он бросил жетон и спокойно прошёл дальше по пустующему ночному метро. Учиха же задержал дыхание, лишь бы бугай не учуял перегар, замечая на себе настолько подозревающий взгляд, словно синяки под глазами и капюшон – аксессуар исключительно воров, наркоманов, убийц и прочих правонарушителей в одном флаконе. Чудом миновав турникет и охранников, парни спокойно выдохнули, озираясь по освещённым молочно-бежевым стенам абсолютно пустого коридора, по которому разносилось эхо не то, что бы от шагов, а даже от малейшего вздоха. – Можешь открыть рот, – тихое. – Спасибо тебе, государь, – остановился Узумаки и чинно поклонился закатывающему глаза брюнету. – Век не забу… Ай! Ты охренел?! – завопил он от меткого пинка и погнался за рванувшим вперёд обидчиком. Бегал тот, оказывается, быстрее, чего не скажешь по не особо спортивной фигуре. Или просто в тепле Наруто снова развезло, отчего он остановился, разочарованно глядя на спускающуюся на эскалаторе фигуру. – Вот зараза, – и пошёл ускоренным шагом следом. Саске уже скучающего ждал его внизу, с заметным интересом ожидая, что же будет дальше. А потом, когда белобрысый передумал мстить и загорелся новой идеей, едва не взвыл, поднимая руку, чтобы со смачным шлепком закрыть ею глаза, но останавливаясь на полпути и сгибая пальцы. – Ты как ребёнок, – прорычал он, свирепо глядя на спину побежавшего по спускающемуся эскалатору Наруто. – А ты старпёр! Движущаяся вниз лестница была неподкупна, и тогда пришлось ускориться, благо, реактивное топливо не желало отпускать тело ещё как минимум пару часов. И вот, он почти достиг своей цели под трёхэтажный мат снизу, доказывая самому себе и всем вокруг, что он, Узумаки Наруто, не проиграет в схватке какому-то эскалатору… – Эй, Добе. …как вдруг нога цепляется за другую. Из всего Наруто пострадало только мужское самолюбие и немного пятая точка, когда он, обиженный, уселся на порожки и по инерции проехался по полу прямо к ногам содрогающегося Учихи. Его согнуло пополам в приступе неконтролируемого смеха вперемешку с хрипым кашлем: – Ебать ты ниндзя! – Пошёл. В. Жо… – Так, молодые люди, – раздалось грозное сверху, не позволяя договорить путь дальнейшего передвижения и заставляя обоих резко вскинуть головы вверх. Саске, уже успев рассмотреть все возможные варианты расправы с двумя пьяными придурками, первым услышал спасительный звук приближения поезда и, не дожидаясь появления источника угрозы визуально, схватил застопорившегося парня за шкирку. Тому хватило секунды, чтобы осознать, что вот он, шанс обогнать Учиху, ведь опыт в побегах от блюстителей порядка у него в крови, и дал дёру действительно быстрее брюнета, запрыгивая в радушно раскрытые двери вагона и затаскивая второго нарушителя за руку. – Кретин, – беззлобно толкнул его в плечо Саске той же рукой, пытаясь отдышаться. Наруто с победным «ха!» скользнул по лёгкой улыбке взглядом, стараясь перевести его на мужчину в форме, что сурово пригрозил кулаком вслед тронувшемуся поезду. Вагон был пустой, поэтому Учиха уселся на ближайшее сиденье, поднимая глаза на присаживающегося поодаль блондина: – Ну и куда путь держим? Точнее… в какое ещё приключение? – Понятия не имею, – легкомысленно ответили ему, разваливаясь на нескольких местах и случайно опуская голову на чужую ногу, которую тут же убрали, из-за чего та больно стукнулась о твёрдую поверхность. – Сволочь… Хозяин не самой мягкой подушки в виде костлявой ноги опустил ироничный взгляд на Наруто, убирая ту редкую, искреннюю эмоцию с бледного лица и натягивая вместо неё привычное безразличие. К следующей станции парень лежал уже так, что с него можно было писать картины, осталось только раздеть, накинуть полупрозрачную драпировку и всучить в руку кисть винограда, поэтому заходящие в вагон три девушки, оценив обстановку, решили подождать двадцать минут до следующего поезда. – Мастер пикапа из тебя тоже так себе, – не упустил случая для очередного ехидного комментария брюнет, за что получил лёгкий удар локтем и усмехнулся.

***

Выйти на свежий прохладный воздух было как-то приятно, если не обращать внимания на порывистый ветер. Накатавшись на метро вдоволь и почти вернувшись обратно, Наруто захотел есть, из-за чего вновь пришлось таскаться за ним, пока он уверял в том, что знает хорошее круглосуточное место с наивкуснейшей шавермой. Саске не стал долго прикидывать в уме, из чего готовится эта «пища богов» и как долго съевший её будет отлёживаться в больнице, и просто медленно шагал рядом, разглядывая вывески с разноцветными огоньками. Ещё ни разу за его существование ему не было так спокойно, чтобы можно было просто идти по безлюдной улице и мечтательно разглядывать уличные звёзды, словно в какой-то миг многолетние ледяные оковы рассыпались жалким крошевом, выпуская заморенного зверька на волю. Было плевать просто на всё. И на заканчивающиеся, отложенные на чёрный день деньги, и на то, что будет завтра, и на звонкий смех отчего-то замолчавшего в последние минуты спутника, видимо, тоже проникшегося этой атмосферой. Тот резко затормозил, вынуждая задумавшегося Учиху врезаться в его спину, и развернулся. – Саске, а… Договорить не успел, сразу же потеряв мысль, когда взглянул в растерянные, потерявшие всякую надменность и прочие колкие оттенки эмоций глаза. Чёрные, больше не пугающие своей темнотой провалы бегали по его лицу. И то, как медленно и одновременно резко Саске приблизился, понять никто из них не смог, а осознание не пришло даже тогда, когда в краешек губ ткнулись другие холодные с оставшимся привкусом выпитого на дорожку. «Поддался», – едко зашипело внутри, и Учиха опустил голову, покосившись на случайного прохожего. Оковы с холодным звоном сомкнулись на глотке. – Вон твоя забегаловка, – каркнул Саске, кивая вперёд. Он спрятал окоченевшие руки в карманы куртки и ускоренно зашагал, стараясь как можно быстрее забыть этот омерзительный, необдуманный порыв. В том, что Наруто протрезвеет и не вспомнит – сомнений не было. По крайней мере, в это хотелось верить. – А… Д-да, – прохрипел блондин, неверяще тряхнув головой и направившись следом.

***

– Пиздец. Саске высказал одним словом всё, о чём думал, наверное, каждый, кто смотрел на это в тот момент. Тёмное небо как было затянуто облаками, так и осталось, по-прежнему дул противный ветер, но главное было в другом. Там, внизу, под балконом, таял только-только выпавший снег. Через полчаса от него останется только бестолковое грязное месиво. Он подцепил пальцами последнюю сигарету, закуривая. – Да-а, – со вздохом растянул Наруто. – Не так я хотел встретить первый снег. – Первый снег, – хмыкнул Саске, игнорируя жалобный взгляд на сигарету и понимая, что у него тоже кончились. Первый снег. Что в нём такого? Что особенного заключается в этой фразе, так тихо трепещущей что-то внутри по старой, затёртой и загаженной памяти? Явно не то, что предстало перед взором. Это навязчивое, давно охрипшее во внутреннем холоде ожидание чуда, хоть ты в него давно и не веришь, а запах живых ёлок к Новому году заставляет лишь ускорить шаг, вместо того, чтобы остановиться, поддаться. И всё равно каждый раз под ложечкой противно тянет, когда ты понимаешь, что это не мушки перед глазами, а хрупкие белые хлопья, тающие на закоченевших ладонях. Для каждого из нас, где-то в глубине души, это не просто мёрзлая вода, а нечто волшебное, то, что придаёт особенный оттенок реальности. Учиха, не поворачиваясь, выдохнул дым и протянул выкуренную на треть сигарету Наруто, на что тот благодарно кивнул, вскоре возвращая обратно и слегка пританцовывая. Хотелось встретить этот первый снег как-то по-другому. Не стоя на продуваемом балконе, когда алкоголь отпустил разум, а похмелье радостно брало своё. - Пиздец, – повторил блондин, принимая заботливо оставленные ему пару затяжек, докуривая и разворачиваясь в дом следом за Саске. Тот, недолго думая, неспешно заполз под одеяло прямо в уличной одежде, укутываясь и обращаясь в большой трясущийся с морозца кокон. Узумаки сел где-то в ногах, разглядывая темноту углов, потому что сегодня отчего-то никто не стал включать свет. – Теме, – осторожно прошептал он, – Можно я фильм какой-нибудь посмотрю? Спать не хотелось. Может, потому что внутри засело что-то непередаваемо-тяжёлое? – Посмотри, – приглушённо-раздражённо раздалось из-под одеяла. – Только не сожри мне весь трафик. Первый попавшийся в кинопоиске фильм оказался редкостным дерьмом, но Наруто это не остановило перед тихим комментированием чуть ли не каждого шага героев. Сначала Учиха утробно рычал, пытался заткнуть, ощутимо пихал ногой, на что слышал тихое «прости» и новый возглас буквально через пару минут, а потом потерял всякую надежду на тишину и замолчал сам. Досмотрев через силу, потому что привык: раз уж начал, то заканчивай, блондин заговорил с Саске, а тот не ответил. Дёрнуть мерно дышащий кокон он не решился, со скрипом догадываясь и не веря тому, что парень… – Заснул… – неслышно прошептал Наруто, как можно тише и аккуратнее поднимаясь с кровати, чтобы убедиться. Неизменная морщинка меж чёрных бровей пропала, а лицо было настолько спокойное, насколько позволяло разглядеть скрывающее его одеяло. Лёгкая, немного тоскливая, но такая искренняя улыбка растянула губы, и он закрыл чужой ноутбук.

***

«Последняя», – смотрел Наруто в очень своевременно найденную пачку, в темноте разглядывая стоящую в ней наискосок сигарету. Время неумолимо тянулось к утру, а за окном и не думало рассветать. Сбоку привычно урчал холодильник. На столе, меж почти пустых бутылок, разбросаны выковырянные Учихой кальмары. Уходить не хотелось, но он положил пачку на стол, не сразу находя в себе силы расцепить пальцы и отнять от неё руку. Последняя.

***

willllowh – loss teeth

Наверное, это был самый ублюдский поступок в его жизни, который точил свои ножи о внутренности и поджидал время, когда их можно будет вонзить побольнее. А что делать? Что делать, если он решил всё для себя ещё тогда, когда наугад выбирал выпивку на последние деньги, оставшиеся из-за того, что их попросту не хватало для оплаты квартиры, зато на две бутылки хватило? С трудом выгнав себя из чужого подъезда, Наруто остановился, пошатнувшись. Обернулся и посмотрел наверх, на знакомое погасшее окно, изо всех сил подавляя в себе жгучее желание развернуться и пойти обратно. Что делать дальше, если взваливать свои проблемы на другого не хотелось от слова совсем, да и Саске не похож на того, кто с распростёртыми объятиями примет в своё небогатое жилище лишний рот? У этого человека свои проблемы, своя жизнь, каким бы близким тот ни стал, и он, Наруто, больше не вписывался в неё, случайно исполнив свой тихий, спонтанный, так и не осознанный долг. Он выдохнул облачко пара, переводя прищуренный взгляд на роняющее белые хлопья коричневатое небо, стараясь не оборачиваться на окно, чтобы не… – Ну вот, – с досадой растянул парень, понимая, что снова смотрит. Ещё никогда он так сильно не привязывался к людям, тем более к таким злым, хитрым, противным, недовольным, язвительным… блондин бы до рассвета перечислял в голове эпитеты, подходящие к этому Теме, если бы не чистая улыбка, растянувшая его тоскливо поджатые губы. Он придёт ещё, невзирая на неожиданное решение разочарованных в нерадивом сыне родителей переехать в город поменьше. Нет, не сейчас. Сейчас Саске заснул. Впервые за всё их недолгое, нелепое и странное знакомство он заснул, а парень захлопнул замок за собой, лишая себя всех путей назад. Вросшие во двор ноги наконец-то оторвались от земли и уверенно понесли Узумаки прочь отсюда, навстречу сонному рассветающему городу, уже планирующего, каким образом убедить отца с матерью в том, что он очень даже самостоятельный. И да, он придёт. С очередной глупой идеей, когда его уже, наверное, забудут и заново разозлятся, но обязательно придёт.