бьётся сердце

Когда Матвей выходит из дома, губы Лёши уже все искусаны и болят. Он замечает на нём толстовку Сёмы и опускает взгляд вниз. По телу проходит чувство отвращения и дикой неприязни. У него самого на верхней полке в шкафу лежит толстовка Сёмы, и Лёша не понимает: неужели это действительно так просто — отдавать своему парню свои вещи, а после расставания с ним так же просто делать это с другими? Неужели так просто - ночевать с другим, неужели это не больно? Неужели он совсем ничего не чувствует? Лёше как-то обидно, хоть он и понимает, что теперь они с Сёмой чужие друг другу люди. Может быть, они всегда таковыми друг другу были, просто розовые очки влюблённости закрыли Лёши глаза. Матвей садится на заднее сидение машины, и они молча едут домой. Раньше они говорили без умолку о самой разной ерунде, шутили о чём-то только им, как братьям, понятным, веселились, а теперь… А теперь здесь очень холодно. Забавно, как один поцелуй может разрушить всё. Лёша горько смеётся у себя в голове. Дома Лёша быстро уходит в свою комнату. Мама спрашивает у Матвея, не знает ли он, что происходит с Лёшей, но парень только тихо вздыхает и печально качает головой, будто правда не знает. Лёша достаёт из шкафа красную толстовку Сёмы, которая была большой ему, но как раз Лёше, и надевает её. Она холодная и больше не пахнет той любовью и нежностью. Может, потому что уже неделю или даже больше пылится в шкафу, а может потому что всё прошло. Лёша не понимает, в какой момент он садится на пол и начинает плакать, он не помнит, когда начинает громко всхлипывать и не помнит, в какой момент красная кровь с рук начинает падать на такую же толстовку тёмными пятнами. Капли, текущие вниз по коже, завораживают, и на секунду Лёша перестаёт плакать. Он только смотрит на эти красные капли и полосы и делает это снова. Он не замечает, как дверь открывается и к нему в комнату входит Яша, впущенный Владой. Яша, наверное, единственный, кому действительно не всё равно, кому действительно жаль Лёшу и который хочет ему помочь. Лёше правда нужна помощь, но, наверное, не от него. — Ты что творишь, блять, Лёша?! — Яша отбирает лезвие и заставляет его подняться. Яша злится на себя, на Лёшу, на Матвея и Сёму, на окружающих, которые не замечают — или делают вид, что не замечают — состояние Лёши. Он толкает его в ванную и заставляет умыться, смыть кровь с рук. Яша заставляет его сходить в душ и приносит чистую одежду, а толстовку своего брата закидывает куда подальше. Яша очень боится и, если было бы можно, заплакал бы вместе с Лёшей, но не позволяет себе этого. Лёша выглядит убитым, на лице читается, что ему абсолютно всё равно, что будет с ним дальше. На лице Яши читается, что ещё чуть-чуть и он сойдёт с ума. — Успокойся и поспи, — он заставляет Лёшу лечь на кровать и начинает перебирать его длинные волосы в глупой попытке успокоить и придать хоть какое-то чувство защищенности. — Говорят, надо резать вдоль, — без эмоций произносит Лёша. Он лежит головой на коленях Яши и смотрит в стену. — Ты не должен так убиваться из-за него, — Яша берёт его руку и сжимает в своей. — Всё будет хорошо, — он не умеет поддерживать. Лёша горько хмыкает, не верит. Он засыпает две минуты спустя, а Яша, ещё немного посидев, уходит. Чувство влюбленности к кому-либо обычно тёплое и нежное, но Яша чувствует что-то солёное и металлическое, совсем как кровь на той толстовке.