Булочка с корицей

      — Ты не отвечала на звонки, и я… — но он прикусил язык, видя ЭТО её выражение лица. Выражение ты-виноват-во-всех-смертных-грехах-всего-человечества-умри-грешник.       — Также как и ты, — сухо произнесла она, всё ещё удерживая ручку двери, чтобы была возможность закрыть ту прямо перед носом юноши.       — Что? А… Вчера. Прости. У Марка я обычно даже не достаю телефон, — Джексон неловко улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить девушку по голове, но она уклонилась. — Ох, не обижайся.       — А если бы со мной случилось бы что-то вдруг, а ты не ответил? — она хмыкает, глядя на свою руку, выглядя одновременно и рассерженно, и очень отстранённо, будто ей всё равно.       — Что за глупости? Ведь всё хорошо. Да и тебе есть кому позвонить, кроме меня, в таком случае. Милая, мне действительно жаль. Она цыкает и смотрит на него в упор.       — Это ложь… Ты даже и не думал ни секунды о том, что вдруг ты нужен мне сейчас, — она словно холодная и непреклонная железная леди. Так и бьёт в лицо своим холодом.       — Нет, это совсем не так, — в его глазах беспомощность. Он знает, что не сможет переубедить её и боится, что это совершенно пустяковое происшествие уже начинает перерастать во что-то серьёзное и заведомо причиняющее боль.       — Я…       — Возможно, я не нужна тебе?       — Нет! Что ты говоришь!       Она долго молчит глядя на него, и Джексону кажется, что это может продолжаться вечно. Но, к счастью или сожалению, ничто не вечно.       — Не хочу говорить сейчас, — всё, что она сказала перед тем, как захлопнуть дверь.

***

      — Ты просто ходячая беда! — Пак сердито зыркнул на него, надавливая смоченной в лекарстве ватой на ссадину на чужой щеке. Джексон дёрнулся, шипя от боли. Обработка ран и так неприятная процедура, а так ну совсем зверство какое-то.       — Ай… Не превращай гнев в агрессию, — он зажмурился и слегка коснулся руки парня, но тот отдёрнул её, фыркнув. — Эй…       — Я сдерживаюсь, чтобы не добавить синяков на твою морду, не трогай меня лучше.       — Джинён…       — Заткнись и дай мне обработать твои чёртовы раны! — буквально прошипел Пак, сжимая руку с ваткой в кулак. Это вмиг заставило Вана примолкнуть. Он ещё не видел своего парня таким разозлённым.       — Кто… Ну кто тебя просил… Герой несчастный… — Джинён заклеил пластырем ссадину и приступил к разбитой губе юноши.       — Они…       — Рот закрой, иначе я тебе сейчас язык обработаю! — рявкнул Пак, шумно вздыхая, чтобы успокоиться хоть немного. — Мало ли, что они там мне сказали… У них интеллект остался на уровне младшеклассников, которые рано узнали весь спектр плохих слов и хотят быть крутыми. Умеют только грязью плеваться и кулаками махать. А ты туда же! Воин справедливости нашёлся, только посмотрите на него! Поддался на такие дешёвые провокации, боже мой!       — А ты не можешь понять… — в который раз начал Джексон.       — Не беси меня!       — Пак Джинён! — не выдержав, Ван повысил голос. — Просто послушай меня хоть немного! Парень сжал губы, но промолчал, лишь всё ещё осуждающе глядя на Джексона в упор.       — Спасибо… — вздохнул китаец и сжал ткань своей толстовки. — Слушай, я знаю, что заставил тебя волноваться…       — Это ещё мягко сказано!       — Не перебивай. Так вот. Я знаю. Но я не смог спокойно наблюдать за этим. У меня… Обострённое чувство справедливости, — Пак на это только фыркнул. — Я хотел защитить тебя!       — Джексон, я не нуждаюсь в защите! Я могу за себя постоять, если нужно, — воскликнул Джинён, вскидывая руками.       — Да, я это увидел! — с сарказмом отвечает юноша и получает толчок в плечо.       — Слушай. Мне. Плевать. Что. Они. Обо мне. Говорят, — медленно произносит Пак, и от него практически пар идёт. — И разговор окончен!       Когда хлопнула дверь, Ван громко рыкнул и повалился на постель спиной.       Догеройствовался.

***

      Бойкот длился неделю. Неделю она вообще с ним не контактировала. Как будто исчезла. Раз! — и нет больше. Это было странно, больно, вводило в ступор. Это было её наказание, и оно работало. Джексон всё больше начинал винить себя в том, что случилось. Это чувство ужасно давило в груди и мешало должным образом дышать. От каждодневных самокопаний периодически болела голова, юноша подолгу не мог уснуть и в итоге совсем не высыпался.       — Она же просто мучает тебя, — Марк всерьёз волновался за друга. На него смотреть было больно.       —… Сам виноват, — отвечал Ван, вздыхая. Такой покорный. Эта покорность дико бесила Туана.       — В том-то и дело, что не виноват!       Джексон молчал.       На восьмой день пришло лишь одно сообщение.       «Не думаю, что у нас есть какое-то будущее. Поэтому и нас быть не должно.»       И всё. Вот так вот просто и легко, одним сообщением.       Он попытался позвонить ей, но холодный голос сказал ему, что этот абонент не доступен.       — А? — её мама была одна в доме. — А она тебе не сказала? Она улетела три дня назад. Захотела жить у бабушки.       Ван вздохнул поглубже и попрощался с женщиной.       Это было потрясение. Она улетела в чёртову другую страну. И бросила его сообщением.       Так всё и закончилось.

***

      — Чего так долго… — уже спустя день после их ссоры, Джинён снова пришёл к его порогу. Только теперь он не был сердитым, скорее смущённым.       — Так… Вышло, — Ван отвёл взгляд. — М, проходи?       — Да… — юноша сделал шаг внутрь, сжимая лямку рюкзака, что висел на плече.       Они молчат минуту или побольше. Обоим неловко за вчерашний конфликт.       — Ну и… Как ты себя чувствуешь? — Пак наконец говорит, предварительно откашлявшись. — Всё хорошо?       Джексон начинает улыбаться. Это волнение в голосе такое милое, хоть и скрыто.       — Ты хорошо оказываешь первую помощь, — мягко заверил его Ван.       — Хорошо… Понятно.       Они смотрят друг на друга, поджидая момент (?), чтобы что-то важное сказать.       — Ты ведь уже не злишься? — пальцы касаются запястья Джинёна, и тот опускает глаза вниз.       — Может немного, — парень пожимает плечами. —… Наверное, я не должен был быть с тобой таким резким.       — Мы оба вспылили. Но я понимаю, что ты волновался. Я не должен был лезть в драку. Просто ты очень дорог мне. Меня разозлило то, что они сказали, — Джексон взял юношу за руку и подошёл чуть поближе.       — Просто знай, что меня это не обижает. Это глупые попытки оскорбить, они совсем смешны, честное слово. И я не хочу, чтобы ты страдал из-за такой глупости, — Пак немного улыбнулся.       — Так значит, ссоре конец? Я могу, например, обнять тебя и не получить по голове? — он усмехается, глядя в чужие глаза.       — Не узнаешь, пока не попробуешь.       Ван усмехнулся и легко притянул его к себе, приобнимая за талию. Джинён закрыл глаза, обхватывая шею своего парня.       — У меня есть кое-что в рюкзаке, что тебе точно понравится, — заговорщицки прошептал Пак на ухо.       — Хм, неужели ~ Они?       — Они самые~       — Обожаю тебя.       После они пили чай с булочками. С теми самыми булочками с корицей.