О, этот странный возраст

— Еще туже затяни! Давай! Я не мог так сильно потолстеть, наверное, просто слабо зашнуровали. Туже, да еще туже! Граф совсем ошибочно полагает, что талия его на несколько дюймов больше, потому что корсет не до конца затянут, а не вовсе, потому что он вчера объелся, так как будто последний день живет на Земле. — Давай! — молодой граф задерживает дыхание, втягивает живот и замирает в таком положении. Нянечка в розовом чепчике затягивает шнурки на корсете еще туже. В ответ от Тэхена слышатся приглушенные ругательства, что совсем не подобает графской семье. А нянечка еще сильнее тянет за шнурки, слыша хриплый выдох от молодого господина. И вот еще бы чуть-чуть и граф получил бы желаемое, а именно тонкую талию, но вместо этого, покрасневший от нехватки воздуха, младший Ким мямлит: — Верни, как было. Это слишком туго. Сзади слышится приглушенный смешок, и няня расслабляет шнурки, позволяя Киму судорожно вдохнуть воздух полной грудью. А еще позволяет животику опять вернуться. Раздражает. Тэхен цокает, все ему не нравится: и костюм, и прическа, и эти белила, и то, что талия на несколько дюймов шире, чем вчера. Последний пункт ему особенно не нравится. Он еще не забывает подумать о том, что он мог бы не кушать так много за последние дни, и не было бы вот такого казуса. Тэхен на минуту задумывается о том, что он может стерпеть туго затянутый корсет, и он это сделает. Лучше не дышать нормально, чем выслушивать насмешки по этому поводу от герцога Чона. Омега жалобно смотрит на няню, собираясь озвучить свою мысль, но… — Молодой господин, даже не просите опять. Ваш отец меня отругает, если Вы на балу в обморок упадете. И одним корсетом нельзя убрать… это. Тэхен закатывает глаза. Нянечка же отрицательно мотает головой и завязывает шнурки, а потом и цветной шарф на шее. — Все, — проговаривает помощница, протягивая пальто графу. Тэхен со вздохом надевает пальто, готовясь к выходу. Он тихо, но достаточно, чтобы няня услышала, проговаривает: — Честное слово, если этот недоделанный герцог Чонгук пустит шутку на эту деликатнейшую тему, то я… Я побью его! — Ей—богу, милорд. *** — Господин, сегодня важный день — бал у короля! Танцы, знакомства и омеги. Вам бы стоило подняться и одеться подобающе. Тем более ваши родители приехали. Дворецкий оказывается в темной опочивальне герцога, который лежит под тремя слоями одеяла. И, кажется, у последнего не имеется намерений встать и начать приводить себя в более «герцогский» вид. Вместо этого из-под одеял слышится: — Уйди, Седрик! — Но ведь… бал, омеги, танцы, — растерянно проговаривает дворецкий. А Чонгуку балы давно разонравились, омеги там скучны. Каждый натягивает костюм, а некоторые еще и карнавальную маску нацепляют, и все ждут речи короля, и еще.… О, эти скучные танцы и поцелуи в руку незамужним омегам-девушкам и омегам-парням. Нет, нет, Чонгук не хочет туда идти. И не просите. — Приглашены все знатные люди Англии. Герцоги, маркизы, графы и бароны. Граф Тэхен будет присутствовать, — тихо проговаривает дворецкий, опустив голову. Чонгук высовывает голову из-под одеял, смотрит недоверчиво, что Седрик чувствует себя так, словно обманул своего господина, и чувство вины наваливается на него с несокрушимой силой. Но ведь бедный дворецкий и вовсе не знает, за что ему такой взгляд. В принципе, за что ему такой хозяин достался? Но наивное: — Тэхен? — заставляет облегченно выдохнуть и перестать чувствовать себя пятилетним, провинившимся ребенком, и заставляет уверенно, с гордо поднятой головой, ответить: — Тэхен. Чонгук расплывается в широкой улыбке, глаза его превращаются в две маленькие щелочки. И герцог со слащавым голосом проговаривает:  — Этот омега всегда что-то интересное творит. На прошлом балу он споткнулся и упал… во время вальса с принцем, — хмыкает Чон. — А на позапрошлых танцах сын графа и графини Ким разлил французское вино на маркиза Смита. Что же сегодня будет? — спрашивает у себя Чонгук, не забывая улыбнуться Седрику. Дворецкий, улыбаясь, пожимает плечами. Чонгук с широкой улыбкой, а еще с предвкушением сегодняшнего вечера, идет к нянечкам, чтоб те подготовили его как следует. *** Тэхен подправляет волосы и с нетерпением ждет появления самого грубого герцога — Чонгука. Он, если честно, даже заскучал без глупых шуток герцога Чона. Все вокруг такие вежливые, учтивые, комплименты говорят. Тэхену бы порадоваться надо, но ведь эти все пустые. Они за карнавальными масками корчатся и кривятся. Тэхен оживляется, когда произносят: - Герцог Чон Минхёк с мужем Чон Джихеном и с сыном Чон Чонгуком. Граф сосредоточено смотрит на Чонгука. Чон сегодня, к сожалению, выглядит неплохо. Так сильно неплохо, что омеги расправляют веера и машут, смотря на него. Тэхен кривится от этих вздохов в сторону герцога Чона, а Чонгук, заметив его, машет рукой и направляется в его сторону. Чонгук не может сдержать улыбку и едкую шуточку при виде Ким Тэхена, он подходит к нему вплотную и шепчет омеге на ушко: — Вас издалека видно, наверное, потому что только Вы тут с кислой миной стоите. — Чего Вам надобно? — шипит Тэхен, хотя отрицать этого не может. — Танец, — Чонгук протягивает руку и улыбается. Граф замирает, обдумывая ответ. Наверное, он что-то придумал. Подвох есть. Подвох всегда найдется. Герцог обворожительно улыбается, ожидая предсказуемый ответ от непредсказуемого Тэхена. А Тэхен отказал бы, если бы, … если бы не его хорошее воспитание. И ему приходится соглашаться, не забыв мило улыбнуться. Чонгук самодовольно усмехается, берет его за руку и ведет в центр. Герцог просит, чтобы оркестр играл. Спустя секунду зал дворца наполняет мелодия. Чонгук, как истинный джентльмен, целует руку омеги, а потом они начинают кружиться в невероятном вальсе. Люди собираются вокруг них и охают от такого чудесного открытия. Они похожи на персонажей из сказки: смотрят друг другу в глаза и улыбаются, шепчутся о чем-то своем. — Ой, а Вы не до конца стянули шнурки на корсете? Вот об этом он и предупреждал няню утром. Вот этого он и ожидал. — Не Ваша беда, — отзывается Тэхен, скрипя зубами. Чонгук делает шаг влево, вправо, а потом таким же тоном говорит: — Вы танцуете лучше, чем я ожидал. А помните, Вы упали прямо во время танца с принцем? Еще не забыл. Тэхен «случайно» наступает Чонгуку на ногу, заставляя последнего вскрикнуть. Дворяне ахают от удивления, а молодой герцог отскакивает от него. Тэхен же улыбается, делая невинный вид, словно он тут не причём. Чонгук, хромая на одну ногу, уходит в сторону. Он жестом показывает, что жить он будет, а еще невзначай добавляет: — До свадьбы заживет. Но разве этим убедишь родителей, что все и вправду не так плохо? Нет, конечно, нет. Родители Чонгука, с великой тревогой на лице, подбегают к нему, а еще на весь зал кричат, чтоб лекаря срочно вызывали. И на все это со стороны смотрит Тэхен, который дует губки, потому что его родители уводят его из зала прочь. — Ой, Тэхён-щи, Вы уже уходите? — спрашивает Чонгук, ехидно смотря на чету Ким, которая хотела уйти незамеченным. Мать Тэхена неловко улыбается и что-то мямлит, а потом просто кивает. — Надеюсь, к следующему балу Вы научитесь танцевать, — неловко смеясь, говорит герцог Чон младший. А Тэхен с милой улыбкой кивает, а потом показывает ему кулак, тихо шепча, что когда-нибудь да ударит этого несносного альфу, возможно, еще поцелует, потому что Чонгук так выпячивает губы, что невозможно. *** — Все! Это было последней каплей! Ты выходишь замуж! — кричит мать, когда они возвращаются в особняк. Граф Ким младший застывает на месте, у дверей. Он сглатывает ком в горле. В голове не укладывается, как такое могло с ним произойти. Без его воли, без его согласия. — Мам, ты не можешь так со мной поступить, — изумленно проговаривает Тэхен. Но мать кивает, говоря, что еще как может. Тэхен отрицательно мотает головой, а потом смотрит на отца, ища поддержку в нем. Но граф Ким старший устало вздыхает, подтверждая слова матери. — Он богатый, молодой, с великолепным будущим, — говорит отец. — Когда? — спрашивает омега. — Сегодня утром сам альфа попросил о браке с тобой. А свадьба будет завтра. Тэхен сжимает губы. Еще чего захотели. — Никогда. Нет, — шепчет Тэхен, а потом выбегает из особняка, запрыгивает в карету и кричит, чтобы ехали, да быстрей. Мать с криками выбегает, но не успевает. Тэхен сжимает губы, через окошко, смотря на родителей, что предали его.

***

Чонгук отправляет всю прислугу домой, говоря, что хочет побыть один. И вот, когда он остается совсем один в особняке, то достает вино и пьет прямо из горлышка. Он разваливается на полу и прямо там бы, наверное, и заснул, если бы не услышал стук в двери. — Открыто, — кричит герцог. Но тот, кто стоит за дверью не спешит заходить, продолжая стучать. Чонгук лениво плетется и отворяет двери своего жилища. В кромешной темноте, луна и звезды скрылись за облаками, он замечает фигуру в таком же темном плаще. По запаху Тэхен. И Чонгуку интересно, что он в такое время делает у него. Герцог не решается впустить гостя внутрь, а смиренно ждет, что же скажет Тэхен. Но Тэхен мнется, не решаясь заговорить. Граф прочищает горло, открывает рот, чтобы озвучить свои мысли, а потом обратно закрывает его. Как можно мягче сообщить герцогу, что он хочет с ним переспать, прежде чем он обвенчается с каким-то дворянином? Тэхен думает, что это слишком стыдно произносить вслух. Вдруг Чонгук откажется, прогонит и всем расскажет? Только сегодня, на балу, они чуть ли не были готовы поубивать друг друга. Правильно ли предлагать такое? Но Тэхен отгоняет мысли прочь. Поднимает взгляд на лицо Чонгука, встречаясь с ним взглядом, и решается озвучить свою непристойную для графа мысль. Тэхен тихо, опустив голову, шепчет: — Возьми меня. Чонгук впадает в некое пространство. Его лицо вытягивается от удивления, а брови удивлённо приподнимаются. Тэхен готов сгореть со стыда от своих слов, но почему-то стоит на месте, не смея шелохнуться. — Ты чего это? — спрашивает Чонгук. Тэхен ничего не отвечает, а только проходит в особняк, захлопывая за собой дверью. Он скидывает темный плащ, оставаясь в том костюме, что был на балу. Долго стоит на месте, а потом делает шаг в сторону Чонгука, который напрягается от такого поворота событий. — Просто возьми меня, без лишних вопросов, — шепчет Тэхен на ухо Чонгуку. Граф осторожно целует альфу в щеку, нос. Несмело приближается к губам, а герцог и не прочь. Он приобнимает Тэхена за талию и вовлекает в поцелуй. Гладит по спине одной рукой, а второй тянет за светлые волосы, заставляя омегу выдохнуть в поцелуй. — И все же, — сбито проговаривает Чонгук, отрываясь от тэхеновых губ. — Меня отдают какому-то альфе. Не хочу за него замуж, хочу с тобою всю жизнь… Тэхену не дают договорить. Чонгук притягивает его еще ближе, впиваясь в мягкие губы. Тэхен приоткрывает рот, давая Чонгуку шанс углубить поцелуй, превращая его в более развратный и взрослый. В такой, что все бабочки в животе просыпаются и усиленно начинают порхать своими разноцветными крыльями. В такой, что внизу живота разгорается нешуточное пламя. Чонгук подхватывает Тэхена и идет в свою опочивальню. Тэхен целует Чонгука в шею, засасывая кожу и оставляя багровые пятна. Чонгуку нравится. Тэхен падает на кровать, утягивая Чонгука за собой. Вовлекает в поцелуй и нетерпеливо хнычет. Чонгук дрожащими от возбуждения руками стаскивает всю одежду с себя и с Тэхена, но с корсетом, точнее со шнурками на корсете, он справиться не может, поэтому оставляет его. — В следующий раз никаких корсетов, — рычит Чонгук. Герцог целует омегу в живот, а потом спускается ниже. Он останавливается и облизывает губы, а потом подается вперед и утыкается носом в опасной близости от тэхенового члена. Руками гладит бока его и слышит совсем тихий стон. — Чонгук? — растерянно спрашивает Тэхен, когда чувствует язык. Там. На кончике собственного члена. Чон осторожно заглатывает головку, принося омеге такое наслаждение, что тот почти задыхается от собственных чувств. Он берет еще чуть глубже, а пальцами собирает смазку около сфинктера и проталкивает этот же палец внутрь. — Чонгук! Впихивает второй палец. И размерно, с чувством трахает его собственными пальцами, не забывая сосать. — Давай. Я хочу этого. Чонгук отрывается от члена и вытаскивает пальцы. Приподнимается, целуя живот, ключицы, шею. И целует Тэхена в губы, смотря ему в глаза. Он толкается. Неожиданно. Тэхен кусает губы Чонгука, впивается ноготками ему в спину. Крик заглушается поцелуем, как и тихий вздох, когда Чонгук еще раз толкается. — Смотри на меня, — шепчет Чонгук. Тэхен смотрит, прямо в глаза. А Чонгук ускоряет темп, вдалбливая Тэхена в кровать. Сжимает его бока в своих крепких руках и трахает. Быстро и страстно. Тэхен кричит от удовольствия, сжимает его в себе. Но Чонгуку этого мало. Он тянет шнурки от корсета, заставляя Тэхена замереть. Воздуха становится катастрофически мало, Тэхен краснеет и, как рыба на суше, открывает рот, а Чонгук целует, перекрывая доступ к кислороду, и ускоряет темп. Тэхен закатывает глаза. Потому что. Потому что Чонгук — великолепный любовник. Чонгук отпускает шнурки, позволяя Тэхену вдохнуть воздух. Но темп не сбавляет. Он чуть приподнимает бедра омеги, меняя угол проникновения. — Чонгуук, — воет Тэхен, когда чувствует приближающуюся разрядку. Чон не останавливается. Он толкается глубже и грубее. Но, когда Тэхен, кончая, сжимает его в себе, кончает и Чонгук. Тэхена трясет. Он только и может, что кричать на всю опочивальню имя возлюбленного. А последний кусает его в ключицу, оставляя свою метку.

***

— Тэхен-а, вообще-то у нас сегодня свадьба, — говорит утром Чонгук.