Наперекор судьбе

Солнечные лучи медленно поднимались над каменными джунглями Токио, отражая свет в огромных окнах высоток. Позже солнце касалось частных домов и усадеб, что расположились на окраинах мегаполиса, позволяя своим жителям поспать подольше. Тецуя немного зажмурился, чувствуя на своём лице солнечные лучи. С его губ слетело недовольное подобие урчания, а маленький нос тут же спрятался под пуховое одеяло. Где-то рядом раздался тихий смешок, а следом его обладатель осторожно коснулся мягких волос, что только и торчали сейчас из-под одеяла. – Тецуя, вставай, уже почти полдень, ты давно спишь, – Акаши ласково провел ладонью вниз по голове, задерживая ее на лбу, – Уже лучше, – озвучил он вслух, присаживаясь на кровать. Куроко тут же ощутил натяжение постели и странное приятное тепло в районе ног. Мальчик снова пробурчал, полностью забираясь под одеяло. – Акаши-кун, я хочу спать. Сонно, но достаточно твёрдо проговорил голубоглазый, наконец начиная просыпаться. Честно признаться, сначала Тецу просто не понял где он и почему его не будит громкий звонок, к которому он действительно привык за этот год. В голове начали появляться более чёткие воспоминания, но в совокупности со сном, вышло действительно странно. Он тихо зевнул и тут же вздрогнул. – Сей-кун! – Давай, подъем, Тецуя, – Акаши снова издал смешок, хватая брата осторожно за бока, – Солнце встало, я уже соскучился. Блондин прижал руки к рёбрам, жмурясь. – Ну, Сей-кун играет не по правилам! – У меня свои правила – парень убрал тонкие запястья Тецу, скидывая с него немного одеяло, – Ку-ку. Тецу ещё секунду смотрел на юношу, сонно хлопая ресницами, после чего скинул одеяло полностью, зевнув. – Я говорил тебе, что ты очень самоуверенный? Акаши немного расширил глаза, складывая руки на груди, и немного отклонил голову. – Нет, но я догадывался. Блондин потянулся, касаясь мягких волос собеседника. – Вот, знай это, – он подсел ближе, опуская голову и стал более серьезный, – я до сих пор не верю, что ты здесь, оставил школу... Почему не дождался окончания года? – Ты не отвечал мне на звонки, почти не писал. Думаешь, какая-то учёба сможет остановить желание увидеться? Я всё сдал экстерном и тут же прилетел. Тецу удивлённо взглянул на Сейджуро, закусывая губу. Его щёки окрасились в алый цвет, а руки затряслись. Он, конечно, знал, что их связь очень крепкая, но, чтобы Акаши пожертвовал учебой и просто сорвался обратно в Японию – такое было невероятно. Куроко всегда считал, что его брат не станет рисковать своим будущем ради него. Нет, он не сомневался в связи Сейджуро, просто жизнь настолько сложная вещь, которую нужно ещё суметь понять. – Ну, чего ты притих. Все нормально? Блондин поднял удивленный взгляд, встречаясь с серьезным взглядом Акаши. В горле немного пересохло от какого-то странного волнения. – Прости, от меня очень много проблем. Мне нужно было сказать тебе всё, – выдох, – посоветоваться. Мне стыдно… Сейджуро втянул воздух ноздрями, поднимаясь с кровати, он сейчас возвышался, но вряд ли специально. – Не нужно оправдываться. Сейчас я думаю о твоём самочувствии, в первую очередь. Давай оставим серьезный разговор на более позднее время. Тебе нужно поесть, а мне разобраться со своими вещами, поэтому спускайся поскорее к столу, позавтракаем вместе. Тецу отвёл взгляд, ощущая как уголки губ медленно поднимаются. Он быстро кивнул, выражая своё согласие и дождавшись, когда Сейджуро покинет комнату, свалился опять на кровать. Его комната совсем не изменилась с того момента, когда он был тут в последний раз. Всё те же серебристые занавески, большой книжный шкаф, много света и детские игрушки. Тецу любил вещи, что создавали воспоминания. Он поднял с полки около кровати небольшого слона, которого ему подарила мама, и осторожно нажал на хобот. "Зверёк" тут же издал характерный этому виду звук, что со временем приобрёл хрипение. В голове сразу же появились картинка из того времени, когда они всей семьёй выбирались в парк и просто веселились, не думая о каких-то проблемах в жизни. Тецуя глубоко вздохнул, покручивая головой, дабы размять шею. Нужно было уже выходить из комнаты. Парнишка накинул на себя домашнюю рубашку и брюки. Он меня ждёт, подумал блондин, и как-то лениво покинул свою комнату, зевая. На лестнице, что вела в главный холл, стоял зрелый мужчина. – Сэр… – как-то глухо прошептал тот, подлетая к парню, – Вы здесь! – улыбнулся дворецкий, от чего его небольшие усы расползались по губам, – Я, спасибо господу, я так рад. Он решился подойти ближе, осторожно касаясь плеча своего господина. Это было достаточной смелостью для дворецкого, но этот человек был другим. Он всегда любил обоих детей Акаши одинаково и действительно расстраивался, когда кто-то не ценил их. – Ох, – мальчишка улыбнулся уголками губ, обхватывая достаточно широкие для старика плечи, – Почему так официально? Я тоже очень скучал по вам, Рен. – Теперь вы с нами? Сейджуро-кун тоже с нами, я могу посчитать себя счастливым. Без вас дом очень изменился, госпожа абсолютно не поддерживает вкусы вашей матери. Тецуя сглотнул, опуская подбородок. Он обвёл взглядом гостиную и поджал губы. В центре вместо старинной люстры с розами висела хрустальная комбинация из разноцветных блестящих капель. Множество лампочек освещали потолок и такие же яркие занавески из шёлка и тонкого гипюра, расшитые золотом. Около стены стоял огромный пушистый диван, а на полу бордовый ковёр сменился лиловым. Тецу тихо вздохнул, на стенах пропали почти все картины и фотографии. – Как дорого и безвкусно, – озвучил он свою главную мысль, разворачиваясь на мужчину, – мне нужно идти к Сей-куну, я надеюсь мы ещё поговорим. – Ох, простите, я украл Ваше время, – мужчина отошёл, пропуская Тецу, – Он, кажется, в саду. – В саду? Не в столовой? – Куроко удивлённо свёл брови, потирая виски. – Вроде бы его там не было. Я могу ошибаться, сэр. – Спасибо. Тецуя махнул рукой, ускоряя шаг. И куда это убежал его брат из дома? Перед ним распахнули огромные двери и в лицо мгновенно подул тёплый весенний ветер, встряхивая без того непослушные волосы. На дворе стоял поздний март, но погода решила порадовать тёплыми деньками. Казалось, что от дождливого вторника не осталось и следа. Куроко обошел ухоженные тропинки, любуясь молодыми листочками на оживающих деревьях. Обедать в саду лучше всего в цветущий апрель, но на самом деле для Тецу нет разницы. Он завернул к плетёной беседке и на лице появилась улыбка. Сейджуро стоял подле неё и весь светился. Его правая рука крепко держала какой-то свёрток, а левая мягко гладила серебристую гриву Юкимару. Конь переходил с копыта на копыто, издавая характерное ржание. Было очевидно, что он соскучился не меньше самого Тецу по своему хозяину, и сейчас, когда Акаши так близко, животное пыталось всем своим нутром показать преданность. Сейджуро улыбнулся, протягивая в руке что-то красное, скорее всего морковь. Конь благодарно склонил голову, принимая лакомство и весело "заржал". А Тецуя так и стоял за колонной, любуясь сей картиной. Он подумал, что Акаши в длинной белой рубашке и таких же светлых брюках очень гармонично смотрится со снежным Юки. – Сей-кун, – наконец подал голос юноша, являясь на середину дорожки, – Я Вам не помешал? – А я всё думал, когда же ты решишь выйти. Сейджуро отошёл на несколько шагов от животного, опуская рукава в исходное положение (до этого момента они были собраны в несколько раз). Он мельком взглянул на предмет в своей руке и снова улыбнулся. – У меня для тебя кое-что есть, но отдам, когда ты поешь. Тецуя остановился, бросая уже более заинтересованный взгляд на этот предмет. – Что это? – Позже узнаешь, садись. Акаши подвинул стул для Тецу и взял чайник, разливая кипяток. Сегодня он не хотел прислуги или ещё кого-то. Он хотел просто побыть вдвоем и поговорить. Только сейчас Тецу понял, насколько же был голоден. Нет, его нельзя даже близко назвать обжорой, в детстве мама часто принудительно кормила его. Но он не ел почти сутки, и в животе протяжно заурчало, лишь от одного вида на пышные круассаны и грибной пирог. Блондин тут же схватил один из кусочков, откусывая по меньшей мере половину, и довольно зажмурился. Акаши вздернул бровь, удивлённо за этим наблюдая. – Я безусловно рад видеть такой аппетит, но всё же лучше жевать. Тецуя, я серьезно, подавишься. Акаши протянул брату стакан горячего шоколада, вынуждая того поднять удивленный взгляд. Сейджуро поджал губы, смотря на набитые щеки и немного взъерошенные волосы, а следом и на выпученные голубые глаза. Наследник опустился на стул и просто прикрыл ладонью свои губы, боясь рассмеяться. – Ладно, я понял, приятного аппетита. Тецуя проглотил всё, ощущая, как щеки залились краской. – Приятного аппетита, – сказал он более тихо и откусил круассан, – Сей-кун, а ты расскажешь о бабушке? Какая она? Вы поладили? Сейджуро немного вздёрнул брови и посмотрел в сторону Юкимару, задумавшись. Он так-то и хотел поговорить за едой о той жизни, когда они не были рядом. – Она достаточно своеобразный человек. Она не похожа на мать или отца. Эта женщина куда более непринужденно ведёт беседы, но назвать её ласковой – язык не повернется. Тецуя, наша бабушка курит длинные сигары и пьёт вино, обсуждая политику у камина. Что ещё можно сказать? Тецу сначала удивился, но тут же с его губ слетел характерный смешок. Парень отпил шоколад. – Действительно курит? Надеюсь, ты не решился попробовать. – Оу, поверь, эта женщина способна одним взглядом получить, что ей нужно, но курить мне не пришлось. Зато могу сказать, что после твоего молчания на мои СМС, пару раз проскальзывала подобная мысль. Тецуя тут же опустил взгляд, от чего длинные черные ресницы стали выделяться куда более ярко. Он шмыгнул носом, всем своим видом показывая глубокое сожаление. Акаши позволил себе уложить одну руку на стол, а второй протянуться к макушке, дабы ощутить знакомую мягкость шелковых волос. Тецуя даже не шелохнулся, он только немного раскрыл губы, чувствуя тепло. – В этой ситуации ты не должен винить себя, я был слеп, и моя вина даже перегоняет твою. Не беспокойся. Тецу кивнул и уже хотел поднять голову, но Сейджуро почему-то не отстранялся. – У меня появилась мысль, которая может объяснить одну вещь, – начал он, ловя заинтересованный взгляд брата, – Твои волосы такие мягкие, потому что я часто глажу тебя по голове, – уверенно произнёс он и только после этого вернулся в исходную позицию. Куроко поднял глаза, а его вечно бледная кожа стала такой же, как и скатерть на столе: бледно-розовой. Сейджуро подумал, что его брат будет гармонично смотреться рядом с цветущей сакурой в апреле. *** – Так вот. Они уже закончили есть и просто сидели на лавке рядом. Ну, как сидели: Акаши сидел, а Тецуя расчесывал Юкимару. – Бабушка очень строгая женщина? – спросил он, разделяя очередную прядь. – Смотря с кем. Со мной, конечно же, подобного не было, но люди в окружении относились с опаской. – Я её такой и запомнил. Хотя, я почти ничего и не помню, только вкусные конфеты с изюмом. – Ах, да, она только их и ела. Пыталась и мне всунуть, но ты знаешь моё отношение к сладкому. – Никогда не понимал, как можно не любить конфеты, – Тецу поднял подбородок, прищурившись, – Они же вкусные. – Думаю, в этом мире я найду что-то более сладкое, – Акаши мимолётно ухмыльнулся, но видеть это мог лишь Юкимару. Животное как-то подозрительно оглядело хозяина, закрывая Тецу большой головой. – Чего это он? – мальчишка удивлённо потрогал шерсть между глаз. Акаши пожал плечами, словно ничего не знает. – А ты? Тебя не обижали в той школе? Тецу посмотрел в глаза Сейджуро, закусывая губу. Если вспомнить тот случай… – Не было ничего такого, с чем бы я не смог там разобраться. Акаши поднялся с лавки, сокращая расстояние за одно мгновение. Его рука легла возле пальцев Тецу. – Ну, если ты так говоришь... А баскетбол? – Тот парень, который пришел ко мне. Он был моим напарником, он силён и очень мне помог. Как-то так, – Тецу пожал плечами, убирая ладонь. Сейджуро призадумался. – Действительно? Не думаю, что он настолько хорош. По шкале от меня до Кисе, на каком он месте? – Сей-кун измеряет человека по другим людям. Это странно. – Действительно? Мне кажется нормально, – Акаши опёрся спиной на ближайший фонарь, – Так что? – Пока что Кагами-кун слабее всех. – Я так и посчитал. Что ж, я действительно рад, что кто-то скрасил твоё пребывание. – А твоя школа? Наверное, там было действительно красиво. – Лондон в целом прекрасный город, только очень дождливый. Мне кажется, подобная архитектура придёт тебе по вкусу. Бабушка звала нас на каникулах, она очень хочет познакомиться с внуком. – Правда?… Куроко не мог поверить ушам. Она же знает о его происхождения и всё равно приглашает? Если так подумать, сама Аманда толком и не знает своих внуков, ну да, они видели её, когда были детьми, но больше ничего. А Тецуя вообще не родной. – Невероятно… – Согласен с вами. Оба парня синхронно развернулись на хорошо знакомый голос. На лице Сейджуро появилась тёмная гримаса. – Отец, ты вернулся. – Здравствуйте, Масаоми-сан… Мужчина посмотрел в глаза своему сыну и развернулся. – Сейджуро, за мной. Тецуя, уйди пока что в комнату. Акаши взглянул на брата и быстро сунул ему в руку тот самый свёрток. – Это подарок Аманды на Новый год. Я не знаю, что там, посмотри сам и потом все расскажешь мне. Он снова улыбнулся и отошёл, быстрым шагом рассекая воздух и расстояние по дороге до кабинета отца. Они молчали, а Масаоми даже ни разу не повернулся, словно идёт один. Прислуга кинулась к нему мгновенно, помогая раздеться, Акаши же предпочёл сделать это самостоятельно. И только в темном помещении кабинета мужчина заговорил: – Как ты объяснишь подобные поступки? Я из-за этого вернулся раньше в Японию. Что за самовольство? Акаши сел напротив за стол и сложил руки на груди. Этот разговор ещё только начался, а уже вызывал множество вопросов. – У нас был уговор, отец. Ты не трогаешь моего брата, я выполняю твои желания, касаемые моего будущего. Я своё слово держал. – Хочешь назвать меня лгуном? – Для начала хочу спросить: "почему"? Масаоми выпрямил спину, откидываясь на кресло. – Я знаю, что лучше для моего сына. И в данный период времени именно за мной остаются окончательные решения. – Отец, ты не забыл, что в этой семье существуем не только мы? Тецу так же член этой семьи и этого не изменить. Акаши ощущал, что он перегибает палку, его лоб сморщился, вырисовывая несколько складок, а естественное спокойствие начало смазываться. – Поэтому я выбрал для него хорошую школу, как раз его уровня. – Точнее выбрала эта женщина. – Сейджуро, следи за речью, я говорю именно то, что и хочу, а тебе следует победить слабость в виде этого мальчишки. Внутри баскетболиста что-то стукнуло. Слабость? Вот так он считает. Нет, Акаши знал, на какие слова способен его отец и что действительно может сделать, но в данный момент этот человек казался чужим. Они никогда не были достаточно близки, подобно другим семьям, но сейчас стена между ними стала просто огромной. Он бесшумно выдохнул, бросая взгляд в тёмные глаза Масаоми. – Я понимаю твои мысли, но не могу быть с ними согласен. Ты считаешь чувства чем-то слабым, я могу в какой-то степени и согласиться. Но семейные узы… – У вас нет кровного родства, не говори глупости. Кресло Акаши неприятно скрипнуло. – Отец, я живу с этим человеком в одном доме семнадцать лет. Я играл с ним всё детство, защищал. Мама читала нам книги, целовала перед сном. Что ты пытаешься мне донести? Масаоми замолчал. Он оглядел своего сына с ног до головы и можно было заметить небольшое напряжение в руках. Нельзя точно было прочесть, о чём этот человек думает, но явно о чём-то неприятном. – После этих слов я даже рад твоему поступку. Тебе лучше больше не жить с той женщиной. Всё, будешь учиться в Японии с Тецуей или нет, мне всё равно. Но оценки должны быть безупречными. А теперь мне нужно заняться работой, можешь идти. Сейджуро поднялся, но перед уходом всё же взглянул назад. – Может, я ещё несовершеннолетний, но никому не позволю доставлять боль близким. Даже тебе. Более Сейджуро ничего не сказал, молча покидая кабинет. *** Тецуя сидел в своей комнате на полу и внимательно рассматривал личный дневник с крепким переплетом. Обложка совсем пожелтела, а рисунок пера сверху немного смазался, но такие незначительные изменения наоборот добавляли какого-то шарма. Вещь была действительно старая, а сверху красивыми английскими буквами было выведено "Шарлотта Ливингстон". Имя матери на английский лад он слышал только однажды, когда посол из Лондона лично прибыл в их дом. Тогда этот мужчина коснулся тонкой руки их матери и чётко проговорил имя, улыбаясь на половину лица. Картинка усатого старичка в белом смокинге вызвала улыбку на лице подростка, но он не хотел отрываться, поэтому поспешил раскрыть "сокровище". Листочки тетради немного пожелтели, но от них… от них исходил запах духов его мамы. Мальчишка поднял их ближе к лицу и блаженно вдохнул аромат, жмурясь из-за покалывания в носу. Было чувство, что Шиори всего пару минут назад делала здесь записи, а сейчас просто отдыхает, позволив сыну прочесть книгу. Тецу шмыгнул носом, сжимая и без того бледные губы. Он, конечно, мог бы сейчас погрустить, но всё же такой подарок не должен вызывать это. Его хотелось исследовать, изучать. Он раскрыл где-то пятую страницу, бросая взгляд голубых глаз на буквы. Конечно, всё было на английском и хоть Тецу не знал его так, как Акаши, но Масаоми точно его недооценивал. Подросток мог спокойно перевести каждое слово, что так старательно выводила его мать. "26 августа. Среда. Сегодня моя жизнь перевернулась вверх дном, я даже не знаю как сдержать в себе эти невероятные чувства. Мы катались на лодках, а после этого гуляли по набережной, что только недавно украсили фонарями. Это было так… Так прекрасно! Я не представляю, что когда-то в жизни встречу кого-то столь прекрасного. Мама будет злиться, ну и пусть! Я всё равно буду надеяться на новую встречу. "– Твои глаза не янтарные, – шептал он, – они цвета расплавленного золота" – Золота… – повторил как мантру фантом, в шоке смотря на буквы. Если его мама говорила о нём… То насколько же изменился Масаоми с того времени. Он встряхнул головой, переворачивая страницу. Монолога не было, но было стихотворение на английском языке. Просто несколько строчек, но автор не указан. Мальчик закусил губу и улыбнулся. Его мать, она писала стихи! Как и он. Тецу завалился на пол, жадно вчитываясь в каждую строчку. " Позволь я прикоснусь к тебе своим дыханием. И твою душу обниму своей душой. Губами нежно поцелую твои губы. И буду рядом, каждый день с тобой." Our eternity forever" Тецу снова сел в вертикальное положение, удивлённо читая буквы. – Вечно… вечность… Мальчишка поджал губы, пытаясь перевести какую-то крылатую фразу. – Наша вечность навечно. Тецу вздрогнул и мгновенно повернулся, на автомате захлопнув книгу. – Это переводится так, – пояснил Сейджуро, заглядывая в его руки, – Так это блокнот. Тецу чего-то весь сжался, словно его застукали за чем-то непотребным и постыдным. Его руки немного вспотели. – Дневник... Нашей матери. Здесь есть стихи и записи. Никогда не думал, что Масаоми-сан был таким внимательным человеком. – Влюбленный волк уже не хищник, Тецуя. – В его случае: "волк, что ощутил любовь, становится куда более злым." – Может быть и так, – Сейджуро присел рядом на кровать, касаясь лба мальчишки, – Ты пил таблетки? Что-то горячий. – А, выпью сейчас. Он ругался? Тецуя поднялся с пола, собирая всю бумагу, и вместе с тетрадью уложил это на тумбочку, садясь напротив Акаши. Он разглядывал его глаза и на минуту вспомнил ту строчку. В сердце послышался глухой звук, что отражался блеском в голубых радужках. – Он был не очень доволен мной и тобой. Но кого это волнует? Я перестал реагировать на слова отца много лет назад. Сейджуро пожал плечами, склоняя голову на бок и невесомо потянулся к щеке фантома, задевая бледную, как дорогой фарфор, кожу. Его пальцы скользнули по линии скул и вернулись обратно на колени. – Действительно температура. Я скажу принести лекарство. Акаши попытался встать с кровати, но его прервала тонкая рука, что крепко держала за рукав рубашки. – Стой, Сей-кун, мы целый день бегаем. Давай побудем вместе… – Тецуя замялся, но руку не отпускал. Акаши лишь улыбнулся, возвращаясь на кровать. – Похоже, что отец прав, – прошептал он. – Чт..? Договорить он не смог, так как Сейджуро рывком притянул худое тело в объятия, крепко его сжимая. Сильные руки обвились где-то чуть выше поясницы, а длинные пальцы крепко запечатлелись на остром позвоночнике, вырисовывая контур каждого из них. Акаши положил голову на достаточно узкие плечи, тут же ощущая мягкий запах ванили и чего-то более свежего на шее. Тецуя замер, буквально перестав дышать. Он просто смотрел на стену напротив и молчал. Они часто обнимались в детстве, но чего-то такого никогда не было. Мальчишка не помнил, чтобы Акаши обнимал его столь чувственно. Нет, возможно это фантазия разыгралась, но эти поглаживания... Господи, у фантома закружилась голова и он просто уткнулся в плечо юноши, закусив губу. Он не понимал, что чувствует, и даже захотел снова раскрыть дневник матери, надеясь найти там ответ на каждый вопрос. Хотя какие ещё ответы? Он хотел просто остаться так навсегда. – Ты не уснул? Акаши отстранился через целую вечность, как показалось Куроко, но даже так ему хотелось не разрывать контакт, а только ближе прижаться. Тецу не прятал глаза, он просто смотрел в гетерохромные зрачки, любуясь цветом. – Ма… Масаоми-сан, – наконец выдавил он, закрывая глаза челкой, – назвал этот цвет расплавленным золотом… Я с ним согласен. Они столь же красивые. Сейджуро удивлённо поднял брови, но его лицо почти сразу сменилось на нечто более тёплое. – Вот как, тогда твои глаза, как небесная гладь или Васильки. Ты видел эти цветы? Фантом отрицательно покачал головой. – Действительно? Я тебе принесу. – Но цветы дарят девушкам, Сей-кун. – Стереотипы. Если я захочу их подарить тебе, то подарю. А теперь я всё же схожу за таблетками, отпустишь? Тецу кивнул, а Акаши медленно поднялся, касаясь губами макушки. Всё же они такие мягкие. *** Акаши спускался по лестнице, когда его телефон громко завибрировал в районе брюк. Он был вынужден поставить поднос с лекарством и едой на одну из них и поспешил вытянуть его. На экране высветился неизвестный номер. Но кого можно обмануть? К сожалению, он запомнил и эти цифры. Самое ужасное, что звонили с видео трансляцией. Сейджуро редко закатывал глаза, но сейчас они просто перекрутились в обратную сторону и ушли в закат. Парень нажал отклонить, но тут же пришло смс. Ему пришлось снова отложить поднос, но уже более громко. Надо поставить все точки над "i" и просто покончить с этим. ""Ну что тебе нужно от меня?" "Ответь на звонок, есть о чём поговорить." Она послала какой-то идиотский смайл, который наследник благополучно проигнорировал. "Неинтересно. Сейчас мне нужно уйти к брату, а ты перестань писать и ему, и мне." "Брату? Громкое слово. Советую взять трубку, иначе это попадёт в прессу." Девушка прислала фотографию и, пока она грузилась, Акаши успел вспомнить все ругательства на английском. Когда картинка раскрылась, ругательств стало куда больше. Он мгновенно ввёл номер телефона, ожидая гудков. – Вот так бы сра-азу, – протянула Хана, судя по всему, усмехаясь. – Откуда это у тебя и как долго ты собираешься оставаться в живых? Акаши было не до шуток. Эти документы, да в таких руках. Она может уничтожить всё, что они так пытались построить. – М-м-м, теперь я тебе интересна. – Интерес и желание выдернуть ноги – разные вещи. – Ахах, не очень любезно ты говоришь с человеком, который может тебя разбить. – Прибереги наковальню и говори время и место. – Воу, ты наконец хочешь на свидание. Хорошо, я прилетаю сегодня ночью, остановлюсь в отеле, так уж и быть. Завтра в четыре встречаемся на площади у Хакайде, целую! Акаши выключил телефон так сильно, что кнопка блокировка впала вовнутрь. Он плачевно взглянул на отверстие и понял, что ему всё же нужна наковальня.