Лимонный пирог

Я не знаю. Подсолнухи. Не знаю, кто я, где нахожусь, что происходит вокруг. Мои глаза не видят, уши не слышат, а кожа не ощущает прикосновений. Я ничего не чувствую. Ни боли, ни радости, ни вкуса ветра. Ничего. Ничего, кроме страха. Нет, не так. Кроме испепеляющего, заковывающего сердце в лёд ужаса, который окружает меня зловещей тьмой, в которой я подвешен на огромных ржавых крючьях. Я словно песчаный островок среди бушующего моря, крошечный кусочек сознания, скрючившейся в уголке содрогающейся от невыносимой боли души. Пирог. Я в стольком сомневаюсь. Даже в том, сколько прошло этих ужасающих мгновений. Сколько это всё продолжается? День? Два? Вечность? Или всего одна секунда? Я ведь не чувствую течения времени. Мой мозг даже не уверен, реален ли я. Всё моё существование может оказаться одной из бессвязных мыслей, что носятся вокруг как кометы, ни на секунду не останавливаясь. Гоголь! Черника! Ёж! Табуретка! Лимонный пирог! Какого цвета у меня глаза? А волосы? Длинные они или не очень? Какая музыка мне нравится? Может ли мне вообще что-то нравится? Я задаю так много вопросов, делаю так много предположений, но ни на что не могу ответить с полной уверенностью. Очень трудно делать какие-либо выводы, когда тебя буквально раздирает на куски, а ты этого даже не чувствуешь. Моя голова просто раскалывается от невыносимой боли, причинённой этими судорожными попытками вырваться туда, наружу. В то место, о котором я ничего не помню. Совсем ничего. А я этого даже не понимаю. Хей, принеси кусок лимонного пирога с кухни. Но иногда липкий ужас немного отступает. На пару бесконечных минут. И во мне что-то просыпается. Быть может, это воспоминания. И каждый раз я вижу одно и тоже: комикс. Не помню ни о чём он был, ни как и зачем он был нарисован. Но в мои мысли впились семь слов из кем-то нарисованных картинок: "Спокойной ночи. И, умоляю, кто-нибудь, спасите меня". Помню, что тогда, в давно забытой, иной жизни мне стало очень неуютно от этих слов. А сейчас это символ надежды для уставшей от вечных пыток души. Олени. Я больше не увижу солнечных лучей у себя на руках, я больше не почувствую капель дождя у себя на лице и холод снежинок на языке, не смогу услышать иного шума, кроме криков о помощи моего собственного сознания. Ведь если я когда-нибудь смогу выбраться из этой клетки, то забуду всё о ней точно так же, как забываю каждую прошедшую секунду, как забуду всё то, что только что сказал. Я точно знаю это.