Ice cream.

Если бы Чонгук знал, что Чимин ест мороженное настолько эротично и сексуально, никогда бы не согласился купить его хёну... Часом раннее: На улице зима, снег заметает узенькие улочки городка на окраине, из дымоходов маленьких домиков валит темный дым, а из окон виден слабый свет. Чимин и Чонгук встречаются уже месяц, и в честь этого решили устроить себе небольшой отдых, и выбрались вдвоем на зимний курорт, а точнее курортную базу, Чонгук долго ворчал о том, что не переносит холод, но под влиянием Чимина сдался, невозможно отказать этим расстроенным глазкам. Чон не жалеет, абсолютно, днем они катаются на лыжах и сноуборде, после чего пьют горячее какао, а вечером в обнимку греются у камина, чем не идиллия? Но Чимин ещё тот непоседа, и не был бы собой, если бы не предложил Чонгуку сыграть в карты, на желание, у Чона очень много желаний насчет этого хёна, но он их и без карт осуществит, да и интерес к желанию Пака был выше, чем к очередной жаркой ночи. Чонгук поддался, оказывается играть с Чимином в карты очень приятно, он полностью сосредоточен, и почти ничего не замечает, а Чону удается в наглую пялится на пухлые губы, помеченную им же шею, и обтянутые узкими джинсами бедра. Пак так по-детски невинно радуется своей победе, прыгает по всей комнате и ярко улыбается, а у Чонгука сердце несколько ударов пропускает, и заходится в бешеном ритме, для этого ребенка он готов землю перевернуть, лишь он улыбался так вечно. Чон удивлен, нет, он шокирован, и поэтому несколько раз моргает и переспрашивает: - Что ты хочешь..? - Мороженное, ванильное, - он облизывается, явно представляя вкус ванили во рту. - Хён, а если ты заболеешь? - обеспокоенно интересуется Чонгук. - У меня крепкий иммунитет, к тому же есть я его буду в домике, - лучезарно улыбается Пак, и Чонгук соглашается, но только завтра, вместо лыж, болеющий Чимин явно его не порадует, да он с ума сойдет от волнения. * * * Завтра наступает слишком быстро, и неожиданно, а к ларьку со сладостями они будто телепортируются, Пак выбирает любимое мороженное, расплачивается с продавцом, и тянет Чона обратно к домику, а макнэ то ли не проснулся, то ли в вакуум попал. Чонгук ругает себя. Чонгук корит себя. Чонгук прячет стояк. Потому что нельзя так сексуально есть обычный ванильный рожок, черт возьми! Чимин проводит юрким язычком, собирая белую субстанцию, а в фантазии Чона это отнюдь не сладкое мороженное, да и в руках у Пака не конусообразная вафля. Чонгук ждет. Ждет терпеливо. Но срывается, когда Чимин начинает облизывать сладкие после лакомства пальчики, это просто срывает тормоза Чона ко всем чертям. Он опрокидывает не ожидавшего такого поворота Пака на спину, и нависает сверху, хищно ухмыляясь, Чонгук собственнически целует чиминову шею, сжимает желанные бедра и трется внушительным стояком о торс Чимина, и тот поддается, потому что ему черт возьми, нравится такой Чонгук! Такой грубый собственник, с глазами-огоньками и ловкими руками, которые заставляют Чимина забыть собственное имя, и кричать лишь одно то, которое навсегда выжженно на сердце и повисло на душе. Близость пьянит обоих, они просто отдаются страсти и ласкают друг друга до иступления, пульсации в висках и темноты перед глазами. Чонгук расстягивает бережно, боясь сделать своему солнцу больно, но эти стоны и мольбы начать поскорее, заставляют Чона войти одним толчком и выбить воздух из легких любовника, а дальше он просто втрахивал Чимина в матрас, наслаждаясь довольным вскриками и стонами. Они оба определенно остались довольны этой поездкой. И Чонгук стал чаще покупать Чимину мороженное.