Вот такое вот черчение

              — Далее проводим параллельную линию на расстоянии 20 миллиметров, — мужской монотонный голос учителя раздавался на весь класс, пока ученики резво повторяли за преподавателем все действия в тетради, что он проговоривал и чертил на доске, — берём циркуль и делаем засечки… — Данила Дмитриевич, — окликнул его с последней парты уже ненавистный юношеский голос. Учитель сделал паузу, будто что-то обдумывая, а затем продолжил, игнорируя ученика: — По 10 миллиметров с двух горизонтальных сторон квадрата… — Учитель! — протянул всё тот же мальчик. — Чего тебе, Сергеев? — не выдержал старший, разворачиваясь лицом к классу и уже по привычке смотря на место, где сидел тот. — Я тут кое-что не понял, не могли бы вы еще раз показать, — проговорил наигранным невинным голосом Артем. — На чем ты остановился? «Если этот наглец опять что-нибудь задумал, я его выпорю» — пронеслось в голове у Мущинского, который с раздражением смотрел на ученика. — Я вот разделил лист на пополам, а че делать дальше? — по классу прошлась лёгкая волна смеха, — просто вы так быстро все делаете, что я не успеваю за вами. А вы такой быстрый только на уроках или в постели тоже? — все так же невинно протараторил младший. По классу уже разносился гогот смеха, чем еще больше раздражал учителя. Что этот нахал себе позволяет? — А что? Хочешь проверить? — с вызовом спросил мужчина, удивляя детей и мгновенно заглушая их. — Ой, да не особо, вы больно старый для меня. — Зато опытный. — Да мне кажется, что у меня опыта уж точно больше, чем у вас, — губ мальчика коснулась лёгкая ухмылка, когда он в ответ услышал молчание. «Что ж, Данила Дмитриевич, вот вы и проиграли.» — Сергеев! — прикрикнул старший, после небольшой паузы, — мне твои выходки надоели! Останешься после урока, пойдем к директору и будешь писать объяснительную! — после чего он развернулся и, как не бывало, продолжил вести урок, спиной ощущая, как его прожигают два карих глаза. Со звонком все дети собрали свои портфели и вышли из класса. Артем был в их числе, но на пороге его остановил голос учителя: — А ты куда собрался? Я, кажется, сказал тебе, что пойдем к директору. — Так я и собрался идти к нему, — отмазался младший, делая небольшие шаги назад. — Вместе пойдем, присаживайся, — он указал взглядом на первую парту, а сам сел за свой стол и принялся искать какие-то бумаги. Артем немного подумал и понял, что деваться ему некуда, с вымученным вздохом сел за парту, ожидая учителя. Через пару минут заполнения бумаг, мужчина резко поднялся, пугая сидящего ученика, и двинулся в сторону двери, замыкая ее. Он медленно развернулся к Артему, смотря на него ореховыми глазами, в которых играл какой-то недобрый огонек, чем вызвал у парня неопределенные эмоции. Все так же медленно он расстегнул две пуговицы на своем темно синем пиджаке, снимая его и откидывая на парту, и медленной, сдержанной походкой двинулся на юношу, не сводя с него взор. — Что вы делаете? — стараясь не выдать испуг, спросил Сергеев, но его голос предательски дрогнул в конце. Мужчина лишь молчал и зловеще ухмылялся. Артем начал уже не на шутку пугаться, когда между ними оставался лишь метр и он отодвинулся к стене, вжимаясь в нее. — Что ты там спрашивал? — нарушил тишину учитель, наклоняясь к парню, оставляя между их лицами лишь пару сантиметров, — быстрый ли в постели? Горячее дыхание опалило слегка дрожащие губы мальчика, пугая его еще сильнее. — Данила Дмитриевич, перестаньте! Мужчина, игнорируя просьбу младшего, расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки и приблизился к шее Артема. — Прекратите! Это уже не смешно! — упираясь руками в плечи старшего, казалось бы, пропищал Сергеев. — Уже не смешно? — чуть отстраняясь и ослабляя свой галстук, не сводя взгляда с испуганного лица мальчишки, спросил учитель, — тебе же всегда весело. — Теперь нет, извините, пожалуйста, я больше… — Не спеши с извинениями, — перебил его старший, снимая с себя галстук. Он принялся за рубашку и нарочито медленно расстегивал пуговицы. Парень смотрел на мужчину, как завороженный, неожиданно подмечая про себя, какое у него подтянутое тело. — Скажи мне, какую линию мы используем для невидимого очертания предмета? — он снял рубашку и откинул ее на соседнюю парту. — Я… Я не знаю. Данила Дмитриевич, отпустите меня, я усвоил урок. Учитель оперся одной рукой о парту, а второй о спинку стула, снова наклоняясь непозволительно близко к лицу ученика: — Неправильный ответ, Сергеев, штриховые. Артем не на шутку испугался, чувствуя как бешено бьется у него сердце и глаза наполняются влагой. — Не смей реветь, — преподаватель тоже это заметил, хмурясь, — будет хуже, — его голос понизился на несколько октав, еще сильнее пугая парня. Мальчик старался держать себя, но когда теплые мужские руки начали расстегивать его рубашку — не выдержал. Слезы крупными каплями потекли по его щекам, обжигая. Он хотел их сразу же стереть, но не успел, его щеки коснулся палец преподавателя, который смахнул слезу. Он приблизился к другой щеке и языком прошелся по ней, слизывая влагу. — Я же сказал тебе: не реветь, — отстраняясь, прошептал мужчина. Звонкая пощечина раздалась на весь класс, разрезая зловещую тишину. Артем, ощущая, как его щеку обожгла саднящая боль, мгновенно перестал плакать. На место страха пришел гнев: — Да вы что? Совсем охуели? Что вы себе позволяете? — он попытался подняться, но сильные руки моментально скрутили его и уложили животом на парту. Ученик брыкался и извивался, но преподаватель прижал его своим телом, обездвиживая. Мущинский уткнулся носом в волосы парня, вдыхая его аромат. Мальчик почувствовал, как в его ягодицы что-то уперлось — явно это была не линейка — и на место гнева снова пришел страх. Мужчина чуть приподнялся, окончательно снимая рубашку Артема, тут же припадая губами к его спине. Он жадно выцеловывал каждый сантиметр кожи, кусая выпирающие лопатки и сразу же зализывая место укуса, будто извиняясь. Он пытался быть мягким, чтобы успокоить парня, но Сергеев еще сильнее начал дергаться от действий преподавателя. — Та успокойся ты, я не хочу сделать тебе больно, — прошептал учитель, мягко шлепая ученика по ягодице. — Лучше бы вы вообще ничего не… — договорить мальчик не смог, так как его рот заткнули поцелуем и слова растворились в нем. Мужчина целовал нежно, но при этом грубо терзая нижнюю губу младшего, слегка посасывая и углубляя поцелуй, толкаясь языком в рот. Ученику уже просто ничего не оставалось, как поддаться ласкам учителя, стоит признать, что целовался тот отменно. Данила, чувствуя, как Артем начал неуверенно отвечать, улыбнулся в поцелуй, проходясь языком по ряду зубов и слегка оттягивая нижнюю губу Сергеева. Оторвавшись от губ мальчика с пошлым звуком, Мущинский стянул с парня брюки (когда он только успел их расстегнуть?) и стал нежно поглаживать ягодицы юноши через ткань трусов, чувствуя, как возбуждение накатывает новой волной. Спускаясь на колени, он быстро стянул трусы младшего, тут же припадая губами к его округлой попке, целуя и слегка покусывая, чем вызвал удивленный вздох парня. Он резко отстранился, садясь на стул и хватая мальчика за талию, утягивая его за собой, кладя животом на колени, продолжая оглаживать попку. Артем непонимающе посмотрел на учителя, чувствуя выпирающий бугорок в штанах, который упирается парню в живот. А мужчина тоже чувствовал стояк, не только свой, но и юноши, на бедре. Он победно ухмыльнулся, смотря ученику в глаза и ловя его непонимающий взгляд. — Что вы собрались делать? — елозя на коленях преподавателя, задевая его стояк, вызывая у того возбужденный вздох, спросил Артем. — Скажи мне, мой мальчик, — водя рукой по гладкой попке, слегка раздвигая ее в стороны и касаясь пульсирующей дырочки, с хрипотцой начал учитель. У Сергеева аж перехватило дыхание от таких действий преподавателя. — Что мы получим, если грани куба наклонить к плоскости P под равными углами и спроецировать куб вместе с осями координат на плоскость перпендикулярными к ней лучами? — Че? — Неправильный ответ, — в эту же секунду на ягодицу, которую оглаживала мягкая рука мужчины, прилетел достаточно сильный удар, чем заставил вскрикнуть мальчика от неожиданности, давясь воздухом и вызывая табун мурашек. — Вы чего? — паникуя и снова начиная елозить, пропищал парень. — Что называется аксонометрической проекцией? — учитель принялся оглаживать вторую ягодицу. — Не знаю я, — пропищал парень, пытаясь вырваться. — Снова неправильный ответ, — ягодицу снова обожгло ноющей болью, заставляя мальчика шипеть сквозь зубы. — Прекратите, — начал хныкать Сергеев, чувствуя, как глаза снова щипает. — Какое изображение называется, выполненное от руки, по правилам аксонометрии с соблюдением пропорции на глаз, — игнорируя просьбы ученика, продолжил учитель. — Хватит, пожалуйста. — Неправильно. Снова звонкий хлопок на весь класс. Снова тупая ноющая боль. Учитель бьет с такой силой, что мальчику кажется, будто у него уже синяки на ягодицах. Он попытался подняться, чтобы посмотреть, что у него там, но был тут же уложен назад свободной рукой преподавателя. А учитель наслаждался картиной. На первый взгляд, казалось бы, борзый пацан без тормозов, который без разговоров вступит в любую драку, а самом деле такой хрупкий и беззащитный мальчик лежит у него на коленях с краснеющей попкой задранной к верху, капельки пота стекали по его спине, усыпленной родинками, вызывая у мужчины сумбурные эмоции. От такого вида Мущинский был готов прямо сейчас кончить. — Что такое сечения? — Это… Изображение фигуры, получающейся при мыслен­ном рассечении предмета секущей плоскостью, — хныча прошептал парень, ожидая удара, которого не последовало, вместо него Данила нежно погладил ягодицы парня, раздвигая их в стороны и касаясь колечка ануса, лаская его, обводя пальцем по кругу. — Вау, ты оказывается хоть что-то знаешь, — прошептал мужчина, чувствуя, как собственное возбуждение уже приносит вместо наслаждения — боль, — вставай. Парень посмотрел на учителя слегка замученным взглядом, встречаясь с помутневшими от возбуждения глазами. Он слегка заторможенно поднялся, но его спины коснулась рука, которая надавила на поясницу, заставляя лечь на стол. Рука мужчины пропала, но через секунду Артем почувствовал, как чужие пальцы разводили его попку в стороны, а сфинктера коснулся горячий влажный язык. Глаза парня чуть не вылетели из орбит от новых контрастных ощущений. Горячий язык преподавателя скользнул внутрь, оглаживая и растягивая шелковые стенки ануса. Сергеев извивался, прогибаясь в спине чуть ли не до хруста позвонков, сладко постанывая. Для Мущинского эти стоны были музыкой для ушей. Не медля, он оторвался от попки младшего с хлюпом и юноша уже успел расстроиться, но тут же на место языка в анус проникли два смоченных слюной пальца. Мужчина двигал ими не спеша, стараясь не причинять парню дискомфорт, но оба понимали, что этого не выйдет. Мальчик шипит сквозь зубы, извивается, а учитель все быстрее начинает двигать пальцами, растягивая стенки анала. Он еле может сдерживаться, чтобы с силой не вытянуть пальцы и заменить их своим членом, вдалбливаясь в податливое тело, до потери сознания младшего. Пацан его бесит. Пацан уже сам заебал его. Закусив губу, чтобы самому не застонать от такого зрелища, преподаватель добавил третий палец, слыша, как ученик застонал, но не от возбуждения, а от боли. Он коснулся губами его поясницы, поднимаясь выше, целуя влажное плечо, утыкаясь носом в загривок, а свободной рукой гладил его бока и живот. Понимая, что сам уже на грани, учитель вытащил пальцы и перевернул мальчика на спину. Он посмотрел ему помутневшим взглядом в глаза, как бы спрашивая разрешение и, видимо, получив его, вошел в растянутую, пульсирующую и слегка припухшую дырочку. Артем вскрикнул от болевых ощущений, но учитель поймал его крик губами, заглушая поцелуем. Внутри юноши так узко, стенки ануса плотно обтягивают его член, от чего мужчине, буквально, сносит крышу. Он медленно двигается, стараясь по минимуму причинить мальчику боль. Оторвавшись от губ, Данила принялся выцеловывать его шею, оставляя засосы, спускаясь ниже и кусая ключицы, облизывая и прикусывая бусинки сосков, вызывая у парня контрастные ощущения боли и наслаждения. Слыша стоны ученика, учителю окончательно срывает крышу и он ускоряется, попадая парню по простате и выбивая из него стоны все громче и громче, что, казалось бы, их слышала вся школа. Во рту уже пересыхает от частого дыхания. До разрядки мужчине осталось совсем немного, поэтому он, не сбавляя оборотов, поднялся с мальчика, беря его член в руку, начиная двигать в такт толчкам, чтобы быстрее довести до оргазма юношу. Артем просто сводит Данилу с ума. Он безумно красив: капельки пота стекают по лбу, нижняя губа закусана чуть ли не до крови, на шее стоят пара наливающихся кровью багровых пятен. Блять, он действительно сводит его с ума. Двигая рукой быстрее, и в очередной раз проходясь по простате, он доводит мальчика до разрядки, тот с вскриком кончает ему в руку. Делая еще пару грубых толчков, Данила сам не выдерживает, выходя из парня и кончая на парту, тут же падая на юношу, сбивчиво дыша и шепча что-то несвязанное. Мужчина прикрывает глаза, стараясь отдышаться, ведь сердце бьется с бешенной скоростью. Он целует мальчика в висок и, возможно, сейчас бы в его голове проскочила мысль, что он хотел бы всегда так целовать парня после жаркого секса, улыбаться, глядя как его парень пытается натянуть на себя трусы, осознавая, что снова опаздывает на урок, потому что его учитель черчения делал ему утренний минет, хотел бы смотреть в яркие счастливые карие глаза и видеть там любовь и ласку. Но, к сожалению, после бурной разрядки, в голове у него ни единой мысли. Отдышавшись, Артем поднимается с парты, в спешке одевается, сумбурно прощается с учителем, слыша в ответ предупреждения, чтобы тот никому не рассказывал произошедшем и, слегка прихрамывая, быстро удаляется из класса, в надежде, что никогда сюда больше не вернется. «Кто там еще проиграл, Сергеев?»