Обрати меня

Три с половиной года назад. — Я вот прям обязательно должен идти с тобой? — протянул устало Антон, придирчиво поправляя манжет рубашки, не чувствуя себя уютно в этом виде. — Конечно, у моего брата не было нормального выхода в клуб за всю жизнь! Естественно, обязательно, — донёсся из соседней комнаты голос Марины. — А по серьёзке, Рина, ну что мне там делать? — точно в дверь проговорил Шастун-старший, — обычно ты сама справляешься на своей территории. Зачем тебе ещё и лесник? — Вот если ты продолжишь тут сидеть, — заходя в комнату почти пропела девушка, — то реально состаришься и мхом покроешься. Не знал Антон что нынче модно, но сестра выглядела весьма. — Не слишком ли откровенно для выхода в люди, мадмуазель? — вроде вот и хотел сказать комплимент, не вышло. — Это ещё нормально, — ворковала она, чуть одернув край высокого топа, — как придём туда — сразу поймёшь, что я у тебя верх приличия. — В твоём случае скорее низ, — усмехнулся парень, чуть дёрнув сестру за шлёвку светлых джинсов. — А сам-то, — смеялась она, — Это очень похоже на выход на первое сентября, брат. Ничего более закрытого не нашлось? Антон прописал девушке поучительного подзатыльника, возвращая взгляд на своё отражение в зеркале. — Что, совсем приличного человека в твой этот клуб не пустят? — Я шучу, Антон, — смеялась Марина, расчёсывая русые волосы, толкнув стоящего у зеркала парня, — наоборот, ты будешь центром внимания потому что девушки любят опрятных. — И натуралов, — почти преподавательским тоном проговорил дрессировщик, почему-то не справляясь с надоедливой пуговицей на манжете. — Давай помогу, — взялась за дело Шастун-младшая, аккуратно выравнивая ткань и ловко кольцуя пуговицу кольцом разреза, — и как наш папа не научил тебя такой простецкой вещи? — Обратный вопрос: почему мама не научила готовить тебя борщ? — парировал Антон, благодарно задев пальцами кисть сестры. — А вот по этому вопросу обратишься к своей супруге. Я жду встречи со своим суженым — вот он-то и узнает, на что я способна. — То есть, чтобы отведать нашего фирменного шастуновского борща, я должен на тебе жениться, что ли? — возмутился парень, влезая в белоснежные кеды. — Именно, — щелкнула пальцами Марина, — но в таком случае, тебе придется везти нас в Кентукки. Там подобные связи не возбраняются. — Я пошутил, — вдруг посерьёзнел Антон, наблюдая за абсолютно невозмутимым выражением лица сестры, что поправляла нанесённую на губы помаду. — Жаль, братик, а я уже настроилась на переезд, — а потом оторвалась от созерцания себя в зеркале и засмеялась в голос, — поверил? Неужели ещё есть в этом мире хоть что-то, что может заставить настолько пасть в замешательство величайшего дрессировщика нечисти? Парень потряс головой из стороны в сторону, теперь и сам понимая, как уморительно выглядел со стороны. Девушка прикрыла рот, потому как её буквально разрывало. — Стареешь, Шастун, — шутливо гнусавила Марина, схватив маленькую сумочку, закинув её на плечо, — не растеряй так всё чувство юмора. — Только если ты меня покинешь, дорогая сестра, — ответил он, прикладывая руку к груди, искренне надеясь, что его сестренка никогда не вырастет и останется с ним насовсем. В клубе было душно. Кондиционеры в это жаркое лето не справлялись, даже несмотря на то, что было далеко за девять часов вечера и должно хоть с улицы тянуть, но всё без толку. Антон расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке, медленно потягивая коктейль из стакана через жизнерадостно жёлтую трубочку, наблюдая, как его сестра танцует как сумасшедшая, будто пустилась во все тяжкие. И главное — приличный же московский клуб, а ставят такое… короче, песни типичного отпуска. Очень интересно, учитывая, что Москва не то чтобы курортный город. Ровно в начало «Женщина, я не танцую» Марина как вспомнила о существовании родненького, спокойно потягивающего коктейль брата. — Тохенций, — улыбчиво подрыгиваясь, призвала его девушка, — пошли танцевать. Парень поднял палец, отрываясь от стакана, выжидая нужной строчки, чтобы ответить. — Никого я не рисую! Не умею — не танцую, — важно растягивая гласные, констатировал молодой человек. — Это несерьёзно, брат! — отмахнулась обеими руками она, а потом упёрлась ими же в бока и строго вынесла вердикт, — жизнь боль, когда ты в танцах ноль! Пошли! И схватилась за потерявшую бдительность расслабленную руку, непривычно лишённую браслетов, но всё ещё с кольцами, вытягивая тихоню на танцпол. И Антону пришлось поддаться, ибо она с него живого не слезет, проест всю плешь — но своего добьётся. Песня сменилась, даруя чуть более актуальную музыку. Avicii, например. Лучшая клубная музыка, к слову. Под неё не грех начать разминать свои порядком затёкшие конечности. Ну да, не то чтобы парень и правда не умел танцевать. Скорее он не был уверен в том, что это — его. Ну то есть… есть люди, пластике которой вдохновляешься, смотришь на них и думаешь «у неё/него вообще есть кости? Так изгибается, что с трудом верится, что в этом теле есть хоть что-то твёрдое». Шастун же к этим людям не относился, а вот Марине, кажется, вселенная была более благосклонна. Чувство ритма позволяло ей очень хорошо фиксировать движение так, чтобы сменить ритм и это не выглядело так, будто её закоротило. А максимум на что был способен Антон — это движения руками, в ритм рэпчика. Ну ещё на пошатывания в ритм. Отплясав динамичную композицию, Шастуны надеялись на передышку. И диджей, кажется, оказался понимающим, поставив медляк прям как в детских лагерях. Если бы заиграл Behind blue eyes, даже Антон не сдержал бы ностальгических слёз. Но слава высшим силам, обошлись малой кровью. Всего лишь приятный, плавный речитатив с нежным вокалом. Антон даже не стал оглядываться в поисках кандидатуры для медленного танца. Марина, чуть улыбнувшись, манерно склонилась в реверансе. И ей последовал исполнённой аристократичности поклон в ответ. Они выдерживали приличное расстояние друг между другом, на что получали немного косые (от алкоголя, в первую очередь, а уже потом от удивления) взгляды соседствующих парочек. Но им было как-то все равно на это, как умеют — так танцуют. — Вспомнила, как ты меня сопровождал на выпускной, — хихикнула девушка, чуть погладив брата по плечу, — тогда мне все девчонки обзавидовались. Мол, такой высокий партнёр, не то что наши мелкачи. Где такого нашла? А я так загадочно подзывала к себе и на ушко шептала — «Это мой брат». Антон засмеялся, не замечая, как не удержал эмоции под контролем — немного смутился, допустив легкое порозовение собственных щёк. Тогда он и правда был безумно рад тому, что пошёл на выпускной своей младшей вместе с ней. Ну не нравились эти недалекие её одноклассники. Ни один из них не мог в полной мере дать Рине возможность станцевать вальс. Ноги бы все ей оттоптали. И хоть сам он не был таким уж и мастером танцев, но уважение и ритмичность проявить мог. Чем позже очень сильно гордился. — И всё же, Марина Андреевна, — чуть наклонился к сестре Антон, произнося это отчетливо и на ухо, — ты меня позвала в клуб не только поностальгировать. Это было бы не в твоем стиле просто вывести меня к людям. Чего я не знаю и что мне стоило бы узнать, пока не началась жара? — Раскусили, Антон Андреевич, — повинно выдохнула девушка, чуть ближе шагнув к своему партнеру по танцу, — разумеется, не просто так. Хотя всё ещё считаю, что тебе стоит разнообразить свои лесные посиделки выходом в цивилизацию. Парень наигранно вздохнул, но тут же посерьёзнел на глазах. Секунда — и он готов воспринимать информацию по их деятельности хоть раз в месяц. — Поскольку я давно уже наблюдаю за городской сверхъестественной средой, то зачастую вижу странное поведение среди местной нечисти, — чуть повернув голову, девушка внимательно отслеживала перемещения знакомых подопечных, — такое скопление энергии как этот клуб — лучшее место подпитки для энергетических вампиров, сам знаешь. Но в последнее время случается какая-то тотальная необразованность среди эмпатов, которым за километр нужно обходить подобные места. — Это, как бы, логично, — удивился Антон, не сразу отмечая, что песня сменилась на более быструю, — не хочешь перенагрузки — топай гулять в парк или же дома посиди. Чтобы не вызывать лишних подозрений, Марина отстранилась от брата, перехватив его руку и уводя в отдаленный угол, чтобы можно было двигаться в своём ритме и никому не мешать. — Логично-то да, — продолжила девушка, снова поправив волосы, — но, видимо, у столичных жителей какие-то очень извращённые понятия слов «отдых» и «расслабиться». Потому я уже пару раз отлавливала едва ли не за руку перекаченных седых эмпатов, граничащих состоянием близким к смерти. — А я тебе нужен для подстраховки, — заключил парень, изучая обстановку вокруг взглядом, — если бы ты мне сказала ещё дома, я бы лучше подготовился. — Нож с собой? — из жестов и слов девушки ушла легкомысленность, она была настроена решительно. — Всегда со мной. — Основной набор? — Тоже. — Тогда ты готов. Ситуаций из ряда вон выходящих ещё не происходило. Хотя в предыдущие разы мне везло на случайных энергетических вампиров, проходящих мимо. Кажется, кого-то я так даже свела как пару. — У них будут дети? — завуалированно поинтересовался Антон. — Не уверена в этом, — чуть поморщилась Марина, снова будто кого-то вылавливая в толпе взглядом, — главное, что энергия одного из них не разорвала в ноль, это важно. А то, что они скорее всего переедут в Дублин¹ это уже второстепенно. Шастун-старший лишь усмехнулся на это предположение. Музыку сделали чуть громче, отчего и захотелось закатить глаза, а с другой стороны… это вызвало усиленный поток эмоций, а это значит, если этому горе-эмпату приспичило оказаться в клубе, то настало именно то самое время, когда стоит об этом задуматься. Среди активной толпы выделилось резко изменившее плавность движений пятно. С такого расстояния Антон не смог бы разглядеть, кто это, но судя по старательному не палеву своего дискомфорта, они нашли того, кого искали. Марина остановила уже решившего пойти навстречу страдающему эмпату брата, приложив к его груди ладонь. — Не слишком ли вовремя? — спросила будто у самой себя девушка, но стоящий рядом дрессировщик узнал нотки подозрений, кратко кивнул, — я его догоню, а ты, пожалуйста, проверь всё на чужое влияние. Дрессировщица, не теряя лишней секунды, рассекла разделяющее её и цель расстояние, теперь стараясь не сильно навязываться, пытаясь не напирать энергетически ещё сильнее. Со стороны казалось, что парень мало что понимает, не выдерживая приваливаясь ко всем стенам на пути к заветной цели. Ему бы скрыться поскорее от жутких ритмов музыки, ставшей из дорогой спутницы навязчивым шумом. Он ввалился в туалет, налетел на раковину обеими руками, тут же открывая холодную воду, чтобы окатить неестественно побелевшее лицо. Руки мелко дрожали, еле удерживали его в занятом состоянии. Находившиеся тут мгновением ранее люди решили покинуть помещение, потому как сочли мучающегося перепившим и намеревающимся исторгнуть из себя всё съеденное на ужин. Марина оказалась в туалетной комнате минуту спустя и поразилась тому, что мир так тесен, что аж на ребра давит, выбивая воздух из легких. — Егор? — поражённо распахнула она глаза, смотря на встретившегося ей эмпата. Молодой человек поднял взгляд, уставившись в зеркало, где видел свою добрую знакомую, но его снова скрутило, от чего руки перестали его держать, он вот-вот столкнулся бы лицом с холодной раковиной. Марина схватила парня за предплечья, отвернула его от отражающей поверхности, заглядывая в его глаза, пытаясь поймать хоть минимальный зрительный контакт. — Отпусти меня, — сдавленно молил парень, вырываясь из хватки, — каждый раз… Это происходит каждый раз. Не трогай меня, только хуже становится. Девушка сочувственно заломила брови, стараясь подавить в себе волнение за друга. Это и правда только ухудшало его состояние. Отпустила дрожащие пальцы лишь чтобы не спровоцировать усиление давления. Его волосы продолжали покрываться сединой, пока яркие зрачки выцветали. — Приступы эмпатии — это нормально, — Марина снова протянула к нему руки, желая всеми способами отгородить того от страданий. Булаткин поражённо поднял на неё выцветшие от перегрузки эмоциями глаза. Кажется, что волна боли ненадолго его отпускала, позволяя хоть немного перевести дух. — Ты знаешь, что со мной происходит? — тонкие пальцы подрагивали от сильного напряжения, но уже не так заметно, как в первые секунды. Дыхание постепенно выравнивалось. На что девушка лишь мягко улыбнулась, легко прикасаясь к подушечкам пальцев дрожащей руки своими. Если бы у неё только были подобные энергетическим вампирам силы, она бы сама оттянула всё лишнее, не позволяя так мучиться своему другу. — Знаю. И могу с уверенностью сказать, что ты не один такой… эмоциональный. Музыка в клубе сменилась на почти издевательский драм-энд-басс, отчего Егор только сильнее схватился за голову, сгибаясь пополам. Шастун-младшая удерживала друга за плечи, тут же выводя его из туалетной комнаты. Как по волшебству в эту же секунду рядом оказался Антон, который разведал чуть ранее обстановку и теперь выводил обоих через черный ход. — Шансов встретить энергетического вампира минимальны, — простонала от безысходности Марина, доверяя Егора, глаза которого окончательно побелели, Антону, — чужих эмоций — критически выше нормы. Ни одна порошковая смесь не задержит, а лишь спровоцирует взрыв… — А может… — начал Шастун-старший, привалив эмпата к стене, — помнишь тот случай с одним чувствительным из Германии… — Это лишь слухи, брат! У нас нет времени на теории. — Тогда твои предложения, Марина, — бросил это сестре парень, но не покидая свои две непосильные ноши, — все зависит от умений… — Вы сейчас о выбросе эмоций через иллюзии? — просипел Булаткин, опираясь обеими руками о стену, — я знаю, что мы… эмпаты, способны на такое. Правда навык у меня не настолько заточен, так что получится только ввести кого-нибудь в эмоциональное состояние… — Мастери, — шагнула к нему Марина, не обратив внимания на офигевшие глаза её брата, — мне точно не грозит, я же человек. — Рехнулась? — дёрнул её за локоть Антон, — никто не знает, куда тебя закинет… вообще всё это не изучено. — Со мной кольцо, Антон. Максимум, что со мной может пойти не так — меня этот маскирующийся под скромняшку парень закинет в свои эротические фантазии. Я могу и не сдержаться… Егор хрипло засмеялся, тут же хватаясь за подреберье, потому энергия и там ёкнула неприятным уколом. Шастун-старший смотрел на обоих с негодованием. Он только сейчас понял, что они друг друга давно знают, поэтому такая пикантная тема не смутила ни одну, ни второго. — Готова? — оказался близко к ней поседевший парень, будто и не было в его теле слабости, будто энергия чувствовала то, что скоро ей дадут выход, — могу лишь предостеречь — это лишь фантазия, подобного может не существовать. Девушка кратко кивнула и прикрыла глаза, пока рука эмпата оплетала пальцами запястье дрессировщицы, направляя пепельно-белую энергию в её тело. *** — … главное — это чувствовать ритм, слышать всем своим существом музыку, — речь струилась, голос приятно обволакивал, погружал в спокойствие, — основой вашего танца может стать абсолютно любая эмоция — от ненависти до страха, от смущения до страсти… дайте вашему телу волю, пусть им управляют ритмы и образы, одолевающие ваше сознание. Вдалеке прозвучал звонок. Правда здесь он был не типичный школьный, это больше похоже на легкую мелодию, сыгранную на ксилофоне. — На следующее занятие приходим с заготовками, — сказала девушка, поднимая с пола упавшую ткань, — будем формировать общее настроение, чтобы на общий номер уловить каждому свою часть танца. Ученики подняли с пола фитнес коврики и направились к раздевалке. Урок сегодня прошёл очень хорошо. Ребята были настроены на изучение нового материала, разминались хорошо, да ещё и те, кого Марина поставила в пару начали срабатываться. Не может не радовать. Собравшись окончательно, молодая преподавательница вышла из кабинета их руководителя, отмечая, что с рабочего места она уходит на сорок минут позже — было необходимо привести в порядок полку с гантелями, потому как соседний класс хип-хопа весьма раздолбаисто кинул грузы как попало. Она была уверена, что осталась одна, но как-то не придала особого значения затихнувшей мгновением ранее музыке. Свет из класса латино струился через приоткрытую дверь — значит там до сих пор кто-то был. Видимо репетировали… стоп. Погодите, окститесь, здравствуйте. Марина растерянно сжимала связку ключей в руке, понимая, что всё это — нереально. Потому как металлические предметы вовсе не ощущались тяжестью и рельефностью в ладони, да и дышать было как-то не особо нужно. Она осознала, что всё это иллюзия, созданная Егором. Она лишь помогала эмпату сбросить накопленное, это всего лишь странная фантазия измученного эмпатичного мозга. Но её влекло заглянуть туда, будто она шла по проверенной колее, будто это закономерность и за увиденное её никто не осудит и не обозлится. Чувствуя необходимость отдать ключи тому, кто находился в этом зале, Марина приоткрыла дверь, не издав и лишнего звука. И увидела то, к чему не была готова морально. Человека, всем внешним видом напоминающего ей родного брата Антона, и мужчину, немного старшего по возрасту, сплетшегося с ним в объятии. Они целовались так самозабвенно, что и правда не заметили бы, как даже стена бы рухнула. Её глаза стыдливо опустились в пол, рука сама прикрыла дверь, пока кисть, сжимающая ключи, прижалась к груди, в которой полыхнула обжигающая волна не сочетаемых чувств. Марина кратко улыбнулась, не понимая до конца, что произошло. Подойдя к самому выходу, она повесила многострадальную связку ключей на крючок, чувствуя потребность что-то сказать, но едва ее губы разомкнулись, как ясность и четкость окружающей ее обстановки начала плыть перед глазами… *** Её подхватили знакомые руки за плечи, пока ставшие нормальной температуры пальцы покидали её запястье. — Рина, ты как? — спросил полушепотом Антон, всё ещё придерживая девушку за плечи. — Держалась достойно, теперь я тебе обязан, — приободрил эмпат, смотрящий вернувшимися серо-голубыми радужками на девушку. Всё, чего хотела сейчас Марина, это молча уткнуться лицом куда-нибудь и осознать окружающий её вновь реальный мир. Она так и сделала, необычайно слабо разворачиваясь в тактичных объятьях брата, пряча лицо в плече, жмурясь и глубоко дыша. — Что ты видела? — обеспокоено спросил дрессировщик, укутывая руками чуть дрожащее тело. — Не хочу сейчас об этом говорить, — шёпотом ответила Шастун-младшая, из всех имеющихся сил вжимаясь в родное тело брата. — Хорошо, — понимающе кивнул Антон, оглядывая окончательно пришедшего в себя эмпата с ног до головы, — как тебя угораздило попасть в самый разгар веселья в клуб, если ты знаешь, что тебя накрывает? На что Егор лишь пожал плечами. Он и сам не знал, как оказался в клубе, его будто магнитило, вело нарочно в самое пекло человеческих эмоций. — Возможно, это сама судьба так интересно распорядилась. — Возможно, — отстраненно говорил Антон, медленно поглаживая по голове временно обессилевшую Марину. Он обязательно узнает, что она видела. Наше время. Антон всё больше замечает, что каждое пробуждение за всё время наставничества над Арсением, ознаменовывается каким-то ярким моментом. В первую ночь ему посчастливилось стать свидетелем инструментального исполнения композиции «Слабоумие. Отвага. Стена» от адаптирующегося оборотня. Позже часто пробуждался от звона цепей, в которые Арс был закован. Разве что совсем накануне, давеча утром, проснулся от отсутствия каких-либо звуков, и это его почти напугало. Но обнаружив тогда своего подопечного мирно спящим на диване — с облегчением вздохнул. А сейчас, посреди ночи, проснувшись от душераздирающего животного скулежа, Антон впервые ловит себя на необоснованном страхе за оборотня. Оснований и правда не было, потому что это всего лишь дурной сон, который развеется, едва разбудишь спящее животное. Но Шастуну стало очень не по себе, когда тёмные лапы лежащего на полу пантеры начали дёргаться так, будто всё тело било током. Парень быстро поднимается с кровати, оказываясь рядом, присаживаясь на колени и легко чуть трясет глубоко провалившегося в свой сон оборотня. — Арс, — полушепотом произносит Антон, но его не слышат, — Арс, проснись. Звериное тело вновь дёргается, хвост бьёт по полу, словно хлыст, громко отчеканивая свой ритм ярости. — Вернись ко мне, ну же. Там не твоя реальность, — чётче и громче проговаривает дрессировщик, взяв его под одну из передних лап. И пробуждение оборотня становится едва ли не бешеным, ещё не различая, где сон, а где явь, пантера принимает сидячее положение, отбиваясь от того, кто захватил его лапу, пытаясь обездвижить. — Воу-воу, Арс, тише, — успевает увернуться и остановить рвущегося в продолжающийся из сна бой зверя за плечи, — тихо, всё. Это только сон. Зверь с трудом выдыхает, не в силах закрыть пасть, застывшую в полуоткрытии. Он оглядывает своего наставника, на наличие ран. Беспокойство в голубых глазах показывает, что осознанность не колеблется, а уверенно зафиксирована в разуме пантеры. А это значит, что не всё так плохо, тем более для полнолуния. Арс успокаивается, переставая так рьяно принюхиваться, понимая, что дрессировщик не ранен. А потому тут же виновато урчит, приложившись шерстяным лбом к плечу парня, устало прикрывая глаза. — Ничего страшного, Арс, — плавно произносит Антон, чуть проводя по шее пальцами, — в полнолуние и не такое с оборотнями происходит. Вон, тот же Матвиенко в свое первое полнолуние как бешеный прыгал по полкам в шкафу и доставал меня чтением с выражением стихов Блока. Зверь тихо фыркнул — он представил себе, как это забавно выглядело со стороны — а позже снова тяжело вздохнул. Ему так стыдно за то, что во сне он защищал дрессировщика, а в реальности сам же на него напал. — Эй, — Антон берет морду зверя в свои тёплые ладони и серьезно заглядывает тому в глаза, — всё это только сон, Арс, ничего такого. Я цел. Да и потом, ты даже когти не выпустил. Всё в порядке. Зверь благодарно уркнул, высвобождаясь из мягкого обхвата тонких пальцев, теперь устраиваясь вновь на полу. С появлением оборотничества в его жизни, лежать стало удобно везде. Теперь даже кухонный стол выглядит вполне удобваримым спальным местом, а главное, звериное тело идеально подстраивается под любую поверхность. Лёгкое поглаживание по шее и правда успокаивает, Арсений почти укладывается, как вдруг голос его наставника звучит непривычно громко в ночной тишине. — Может со мной ляжешь? — простодушно предлагает Антон, почти дойдя до своей кровати, — так бороться с кошмарами будет проще. Арс заинтересованно наклоняет голову вбок, пытаясь понять, почему так всё просто? Должны быть сотни тысяч сомнений по поводу и без, что вот так легко соглашаться лечь с парнем в одну постель — вообще-то неприлично, да и неудобно. Но его звериное нутро так радуется, что тут же следует за своим наставником, запрыгивая на мягкую простынь, амортизируя лапами пружинистую волну от матраса, чтобы не упасть. Антон спокойно поправляет одеяло, укрывая чуть подмерзшие от сидения на полу стопы, просовывает руку под подушку и теперь наблюдает, как будет устраиваться зверь. Пантера топчется на месте, как любой кот, натаптывает место сна. А потом поворачивается мордой к Антону и максимально осторожно укладывается буханкой, аккуратно положив голову на вытянутые лапы подбородком. — Ну ты граф, Арс, — тихо усмехается парень, оглядывая невероятно компактное размещение своего подопечного. Пантера поглядывает на чуть улыбающегося дрессировщика, отмечая про себя, что ему очень идёт улыбка. Из зелёных глаз пропадает эта неведомая пелена грусти, становясь каким-то совсем по-детски уютным. Чёрная лапа протягивается чуть вперёд, чтобы едва коснуться лежащей напротив руки парня. — Смотрите, аристокарсия² подъехала, — уже совсем тихо произносит Антон, шутит, почти убаюкивая окончательно расслабившегося подопечного. Голубые глаза последний раз проходятся взглядом по своему наставнику, а затем закрываются, проваливаясь в мягкий, как пух, сон. Шастун спокойно улыбается. Теперь даже если его зверя настигнет кошмар, он сможет прийти к нему на помощь только протянув руку. У самого на душе становится намного легче и светлее, ощущая, что пантера находится в зоне досягаемости. Он засыпает даже не осознавая, что за всё время ношения его проклятья на руке, оно не подало признаков своего существования. Ни боли, ни дискомфорта, ни вибраций. А спустя пару часов, погрузившись в глубокий сон, Антон кладёт свою руку на шею мирно спящего зверя, зарываясь в тёплую шерсть, путаясь в ней, улыбаясь во сне. Будто для счастья было достаточно этого жеста.