Тэхен, почему ты тоже зовешь моего папу "папочка"?

В соседней комнате

      По­валив на ди­ван млад­ше­го, Мин на­чал в по­рыве страс­ти тер­зать и без то­го пух­лые гу­бы Чи­мина. Сам же он был вне се­бя от счастья, по­тому что на­конец-то до­бил­ся это­го на­тура­ла.       Сознание парней было затуманено алкоголем. Был бы Шуга трезвым, не случилось бы того, что сейчас происходит.       Так как Чимин был более просвещен в подробностях однополого секса, то решил взять инициативу в свои руки. Мин очень правдоподобно изображал в постели бревно, поэтому младший перешел поцелуями на шею, оставляя после себя множество засосов. Так как смазки под рукой не было, Пак принялся смачивать попку слюной. Но чтобы добиться лучшего скольжения, он резко переместился и начал выцеловывать полувставший орган партнера, обильно смачивая его слюной. Но из-за отсутствия опыта и слишком резких движений, он задел зубами головку. Только начавший получать кайф блондин моментально среагировал на боль: — Блять, Чимин, больно! — Извини. — Дай, я сам.       Мин решил взять ситуацию в свои руки и, поднявшись, взял брюнета за волосы и начал насаживать его на себя по самые гланды. С его стороны это было довольно грубо, но захватившая их страсть отвлекала Чимина. Мин начал, буквально, трахать младшего в рот. В глазах Пака скапливались слезинки, но он быстро смаргивал их. Плюс к этому, он подавлял в себе рвотный рефлекс, чтобы не прервать минет рвотой и доставить удовольствие своему парню партнеру. Видимо, для Чимина даже страсть не смогла заглушить грубость со стороны хёна. Но виду он не подал, и из-за этого его возбуждение начало спадать. Но Юнги начал исследовать шею, плечи и спину тонсена, от чего тот начал заводиться, потому что руки хёна были персональным фетишем Минни.       Они были до предела возбуждены ещё до того как начали трахаться (ну почти трахаться), поэтому надолго их не хватило. За всё это время Чим ни разу не прикоснулся к себе, потому что старался свыкнуться с ритмом старшего. Юнги практически не контролировал себя, и из-за этого он врывался в глотку любовника грубо и неритмично. Но возбуждение было настолько сильным, что шатен кончил с таким стоном, что стекла едва остались целы. Почти сразу после него кончил Шуга, заливая собой растраханный рот младшего. Обессиленные они упали на кровать. Но в отличии от Мина который заснул почти моментально, Чимин заснуть не смог, поэтому ушёл на поиски аптечки.       Горло саднило нещадно. Пак тихо бродил по квартире в поисках чего-то, что могло бы помочь. Полоскание горла водой с содой лишь на самую малость уменьшило боль. Перерыв все ящики и не найдя там ничего, кроме вазелина, Чимин смирился с тем, что от боли ему не избавиться. Поэтому аккуратно смазав горло вазелином, он вернулся в постель. Заснуть не получалось из-за саднящего горла, за то появилось время обдумать произошедшее. Медленно, но верно до него доходило осознание происходящего: он сделал глубокий минет Юнги. И даже не смотря на то, что классического секса у них не было, девственником он теперь себя не считал. Пак был счастлив: он был уверен, что несмотря на количество выпитого алкоголя, Юнги был достаточно адекватен. Чим был уверен, что утром его разбудит Мин, нежно поцелует и подаст завтрак в постель. С такими мечтами он и заснул, не забыв раздеться догола, всеми конечностями обвить стройное тело и уткнуться лицом ему в грудь.       Следующее утро началось, когда на часах был почти полдень, а с разных комнат с разницей в 15 минут разнесся вопль: — Твою мать, Чимин! Какого хрена ты рядом со мной голым спишь, еще и хером ко мне жмешься?! *Соседняя комната* — Чонгук, сука, я встать не могу!!! Что ты, блять, со мной сделал?!