Вперед, в прошлое

И Гейл оказался прав. С того памятного разговора на стоянке прошло уже больше месяца, а Рэнди все еще отказывался говорить с Гейлом. Какие бы способы не пробовал Харольд, они не приносили существенной пользы. Блондин замечал Гейла только тогда, когда нужно было отснять очередную сцену или обговорить тот или иной напряженный момент между их героями. Казалось, что они оба движутся в пустоту, причем с разными скоростями и в разных направлениях. И все безрезультатно. Чем сильнее Гейл давил, тем сильнее закрывался Рэнди. После той самой конференции Гейл вернулся домой за полночь, но Рэнди в его квартире не было. В принципе было понятно, что обиженный блондин не собирался держать слово и ночевать у партнера, и Харольд решил выдержать паузу и подождать с разговорами до утра. Конференция оказалась ожидаемо скучной. Одни и те же вопросы, заученные ответы, дурацкие улыбки и пустые обещания. И чертова Кэт, которая несколько часов провисела на его руке, ни на минуту не прекращая по-дурацки скалиться журналистам и тем немногочисленным фанатам, которых допустили в зал. Гейл не мог дождаться окончания мероприятия, после чего торопливо попрощался с ребятами, вежливо отклонив предложение заскочить в бар и пропустить по стаканчику, взяв за руку Кэт, потащил ее к выходу. Завезя ее домой, он, наконец, вздохнул с облегчением, оставшись в одиночестве. Мысли о Ренди не давали покоя. Он не имел права так говорить с блондином. Не должен был давать выход своему раздражению. Ведь тот ни в чем не был виноват. На его месте любой бы уже давно сдался. Но этот парень проявлял чудеса выдержки. А вместо благодарности получил хамство. Быстро приняв душ, Харольд улёгся в кровать, подавляя в себе желание набрать номер Рэнди, чтобы услышать дорогой голос. Но он прекрасно понимал, что действительно наговорил непозволительных вещей и Харрисон, скорее всего, безумно зол. А значит, есть смысл переждать бурю и объясниться на трезвую голову. Но подумать это одно, а сделать - совершенно иное. Проворочавшись практически до самого утра, Гейл уснул, когда красновато-коричневый рассвет коснулся горизонта. Ему приснились укоризненные глаза Рэнди и собственная попытка дотянуться до него. Но в тот самый момент, когда это почти получилось, Харрисон отдалился и совершенно не реагировал на мольбы и признания. А удручающее, холодящее внутренности чувство потери лишь усилилось в тот момент, когда его пальцы практически коснулись знакомой светлой кожи. Гейл проснулся с чувством чего-то ужасного, неправильного и непоправимого. Наскоро приняв душ, он выскочил из квартиры и понесся в сторону съемочных павильонов в надежде перехватить Рэнди до начала рабочего дня. Им определенно нужно было поговорить. Гейлу необходимо извиниться, объяснить Рэнди, что Кэт не имеет никакого значения. Что их ссоры необоснованны. Но этим желаниям не суждено было сбыться. Харрисон появился как раз перед тем, как режиссер настроил аппаратуру. Держа в руках картонный стаканчик из «Старбакса» он выглядел так, словно всю ночь провел без сна. Темные круги под глазами, сероватый цвет лица и полное, фатальное равнодушие во всегда кристально-чистом взгляде. Гейл дернулся было к нему, но был перехвачен ассистентом гримера, который нетерпящим возражения тоном направил его приводить себя в порядок. Гейлу предстояла сцена с Тэа, а затем с Хэлом. И, как сообщил младший сценарист, сегодняшняя съемка с Рэнди , которая должна была состояться после обеда, переносится на более позднее время, вследствие чего, Харрисон получил незапланированный выходной. Глядя на то, как белобрысая макушка Рэнди скрывается за поворотом, Гейл вдруг понял, что просто обязан поговорить с ним именно сейчас. Иначе у него просто не получится сосредоточиться на работе. - Я скоро! – крикнул он возмутившемуся было гримеру, и метнулся вслед за партнером. - Рэндс! – позвал он, когда очутился в пределах слышимости съемочной группы. Спина Харрисона напряглась, но шага он не замедлил. - Рэнди! – еще громче позвал Гейл, подбегая и разворачивая партнера лицом к себе. - Нам нужно поговорить. - О чем, Гейл? – устало осведомился Харрисон, стараясь как можно быстрее избавиться от прикосновения Харольда. – По-моему мы уже все сказали друг другу. - Я хотел извиниться, - еле слышно проговорил Гейл, пытаясь заглянуть в глаза партнера. – Я не должен был говорить то, что сказал… - Это неважно, - прервал его Харрисон, вырывая руку. - Ты сказал то, что сказал. И я все понял. - Что ты понял, Рэндс? – практически закричал Гейл, хватая обеими руками партнера за плечи и вынуждая посмотреть себе в глаза. - Что я полный идиот? Что мы оба настолько запутались во всем этом дерьме, что теперь совершенно не знаем, как жить дальше? Что нам с этим всем делать? Рэнди лишь горько хмыкнул и положил свои ладони поверх напряженных кистей Гейла. - Я знаю, чего хочу, Гейл, и всегда знал. Если среди нас и есть тот, кто сомневается и постоянно ищет альтернативы, то это ты. Ты до сих пор не можешь определиться. Ты абсолютно не знаешь, что для тебя важно. И совершенно не имеешь понятия, как справиться с тем, что гложет тебя изнутри. - Рэнди, ты, блядь, неправ! Я прекрасно знаю, чего хочу. - И чего же? - Я хочу тебя! - И именно поэтому вертишься с этой Кэт перед камерами? - Это моя работа! - Я тоже твоя работа, Гейл! – заорал Харрисон, полностью потеряв самообладание. - Именно мой зад ты вылизываешь по сценарию! В мой рот ты пихаешь язык! Да и все наше знакомство состоялось именно потому, что так написано в блядском контракте! - Ты больше, чем работа, Рэнди! Намного больше! – в голосе Гейла стала проскальзывать настоящая злость. - Да, Гейл, ты впариваешь мне о высоких чувствах! Но где гарантия, что то же самое ты не декларируешь Кэт? - Кэт - ширма, Рэндс! И ты прекрасно знаешь это! - А я, Гейл? Кто для тебя я? Есть ли мне место в твоей ебаной жизни? Настоящее место, а не пародия на грязный секрет? Гейл на мгновение прикрыл глаза, словно набираясь смелости, но открыв их, встретился с полным яростного раздражения голубым взором. Казалось, что каждое слово Харрисона ложиться на сердце Гейла раскаленным железом. Он понимал, что в словах блондина есть смысл, но все еще отказывался признавать собственное бессилие. - Я люблю тебя, Рэндс! – в отчаянье проговорил Гейл, снова пытаясь притянуть к себе Рэнди. – Все остальное - неважно. - Нет, Гейл, ты не прав, – возразил Харрисон, отводя от себя руки партнера. - Важно. Это очень важно, если оно делает тебя другим человеком. - Но я все тот же! - Это ты так думаешь. Но тот Гейл, которого я знал раньше, никогда бы не позволил никому настолько управлять собой. Пусть даже все дело в контракте и больших деньгах. Ничто не стоит того, чтобы плясать под чужую дудку, словно дрессированная собачка…. Я не узнаю тебя. И, что самое страшное, я не узнаю самого себя рядом с тобой. Гейлу показалось, что он с размаху получил в солнечное сплетение. Настолько точным и прицельным был удар. Рэнди сейчас озвучил именно то, что сам Гейл отказывался признавать, но в глубине души прекрасно знал. Он продался Коулипам не только как актер, он и как личность поступил в их полное распоряжение. Харрисон был достаточно сильным для того, чтобы противостоять напору студии и сохранить свое я. А вот Гейл не устоял. Не смог разграничить личное пространство с профессиональным. И вот теперь погряз в этом по самые уши. И сейчас, глядя в глаза Рэнди, он не видел там ничего кроме разочарования. Ни обиды, ни злости. Ничего из того, с чем Гейл мог бы бороться. Сейчас это была полная, всеобъемлющая пустота и безнадежность. Гейл вздрогнул, словно от боли, и резко снял ладони с плеч Харрисона. Но тот, как обычно, считав каждую эмоцию партнера, легко коснулся смуглой щеки и проговорил: - Я люблю тебя, Гейл. Очень люблю. И именно поэтому отказываюсь снова помогать тебе понять. Ты должен сам сделать свой выбор. Не ради меня. Ради себя самого. Потому что только так ты сможешь разгрести все то дерьмо, которое мешает тебе нормально жить. – Рэнди костяшками пальцев погладил губы Гейла. - Определись уже с тем, кто ты и чего хочешь. И как только ты поймешь это сам, то же самое сразу увидят и все остальные. Говорить что-то не имело смысла. Харрисон был полностью прав. И глядя на то, как блондин разворачивается и уходит, самым трудным было отпустить. Не уговаривать, не пытаться удержать объяснениями, которые, по сути, ничего не значили. Именно сейчас Гейл впервые и полностью постиг философию Брайана Кинни. Слова чушь. И пока в душе раздрай, а в голове каша из сомнений и страхов, не получится убедить никого в собственной способности держать жизнь под контролем. Но именно это Гейл и пытался делать всю неделю. Он всеми силами пробовал последовать совету Рэнди и разобраться в сложившейся ситуации. Первым делом он заявил Коулипам, что больше не будет видеться с Кэт. Выдержав последующий за этим скандал и бесчисленные напоминания о контракте и прочей ерунде, он все-таки смог настоять на своем. Скрепя сердце, Дэниэл и Рон согласились, что история с Кэт вполне может прийти к своему логическому завершению. Но, этого явно было мало. Потому что Рэнди, выслушав слова Гейла по поводу разрыва с псевдо-девушкой, лишь горько улыбнулся и пошел вслед за Хэлом, который, яростно махая руками, призывал Харрисона поторопиться. Последнюю неделю Гейл вообще стал замечать, что Спаркс и Рэнди стали проводить довольно много времени в обществе другу друга. Почти каждый день блондин покидал студию вместе с Хэлом и, судя по тому, что на следующее утро оба выглядели довольно помятыми, отправлялись они явно не по домам. Гейл не находил себе места. Он чувствовал, видел, что с каждым днем Ренди все больше отдаляется от него, но ничего не мог с этим поделать. Раз за разом, делая попытки поговорить с Харрисоном, Гейл натыкался на равнодушный взгляд или вовсе на затылок удаляющегося партнера. Гейл нервничал все сильней. Съемки стали проходить в режиме «на грани». Гейл и Ренди были слишком напряжены. Реплики получались неестественными, скованными, перемежающимися то неуместным сарказмом, то завуалированным раздражением. Но по сценарию Джастин и Брайан тоже были в эпицентре бури, поэтому во многом это облегчало жизнь персонажам. Но не самим актерам. Гейлу казалось, что он горит изнутри, когда прикасается к Рэнди, когда чувствует вкус его кожи, но вместе с тем его одолевала бессильная злость на то, что реакция Харрисона была чисто профессиональной. Он прижимался не к любовнику, а к партнеру по съемкам. Он целовал не близкого человека, а придуманного персонажа. И Харольда бесила эта механика. Его Рендс никогда не был куклой. Он всегда был живым и эмоциональным. А этот парень, который играл страсть в его объятиях, был до приторности искусственным. И Гейла это убивало. Он испытывал отчаяние и злость. На себя, на Харрисона, на чертовых Коулипов. На все, что смогло вбить клин между ним и человеком, которого он любил. И даже тихий голос совести, твердивший, что вина самого Гейла в этой ситуации была весьма значительной, не смог заглушить отчаянной потребности в том, чтобы Ренди понял то, что даже сам Гейл не смог в полной мере постигнуть. Но ведь его блондин был рассудительнее, умнее, тактичнее! Он всегда знал, что нужно сказать для того, чтобы в голове у Гейла все встало на свои места. Только вот сейчас Ренди не был намерен этого делать. Он отпустил ситуацию, предпочтя уйти в сторону. И лишь голубые глаза, полные грусти и странной апатии, выдавали истинное состояние души парня. Ему было плохо. Но все попытки Гейла начать разговор, Ренди благополучно игнорировал. И вследствие этого, общение между ними свелось к противостоянию их персонажей - Брайана и Джастина. Личные контакты Гейла и Ренди равнялись нулю. Словно ощущая состояние актеров, съемочная группа старалась не акцентировать внимания на очевидной размолвке. И даже вечно озорной и непринужденный Питер умерил поток своих скабрезных шуточек и реплик с подтекстом. Лишь один Скотт, смотрел на Гейла со смесью понимания и грусти, каждый день продолжая с завидным упорством появляться на его пороге с бутылкой бренди. Они мало говорили, но присутствие Лоуэлла странно успокаивало. В такие моменты Гейлу всегда хотелось рассказать приятелю о том, что его гложет, но почему-то он постоянно останавливался. Гейл все еще не мог полностью объяснить свое состояние даже самому себе, не говоря уже о постороннем человеке. Дни летели быстро, наполненные странным ощущением неправильности происходящего. Тоска захлестывала Гейла с головой, особенно в те моменты, когда он видел Ренди, открыто улыбавшегося Спарксу. Хотелось подойти и вмазать Хэлу. Просто так. Чтобы выпустить пар и стереть со смазливой физиономии улыбку самодовольства. Коулипы тоже не давали прохода Гейлу, пытаясь навязать ему очередное свидание с безликой красоткой, но в этот раз, Гейл был непреклонен. На все конференции он ходил исключительно в сопровождении кого-то из каста. Никаких посторонних девиц, ничего, что позволило бы Ренди в очередной раз упрекнуть его. Но ситуация не менялась. Ренди был все также далек и все также не собирался идти на сближение. Но все же один раз Харольду удалось поговорить с Ренди. Доведенный до отчаянья актер зажал блондина при входе в павильон и, глядя в испуганные голубые глаза, прошипел: - Да кто ты такой? В кого ты превратился? - Что ты имеешь в виду? – спросил Харрисон, пытаясь освободиться из хватки партнера. - То, что ты словно потерял себя! В тебе нет жизни, нет эмоций! Нет ничего, кроме этой блядской механики! - Какой механики, Гейл? Я просто делаю свою работу. - Нахуй работу! Меня волнует то, что происходит между нами. - А что между нами происходит? – с провокационной усмешкой поинтересовался Ренди. - Это просто контракт, Гейл! И мы обязаны его соблюдать. Кому, как не тебе, это должно быть известно. Я лишь выполняю то, под чем ставил свою подпись. Я играю Джастина. - Рэнди, я… - Отпусти меня, Гейл! – резко дернулся Ренди, отступая на шаг. - Я не хочу всего этого дерьма. Я устал. Мне каждый блядский день так чертовски больно, что я уже почти свыкся с этим чувством. Не усугубляй. Только не сейчас, когда я уже почти научился жить без тебя! С этими словами Харрисон развернулся и направился к декорациям, оставляя Гейла стоять и смотреть ему вслед. Рэнди прав. Было больно. Было так чертовски больно, что хотелось уебать кулаком в стену, чтобы физическая боль могла хоть на несколько минут взять верх над душевной. И нужно было брать ситуацию под контроль. Только он совершенно не мог понять, как это сделать. Всю последующую неделю Гейл постоянно видел, как Ренди вечером уходил в обществе Хэла, а наутро появлялся в павильоне в таком виде, что граммеры тратили несколько часов на то, чтобы привести в порядок его лицо. И Гейл абсолютно не знал, чем бы это все закончилось, если бы в один особенно мерзкий вечер, в его квартире не раздался звонок, который снова перевернул в его душе все вверх тормашками. Звонил бармен из бара «Скраббл». Тони. Они часто зависали в этом месте всем кастом. Отмечали памятные даты, проводили вечеринки или просто коротали холодные канадские вечера за бутылочкой пива. Поэтому Тони был прекрасно знаком Гейлу. Они даже как-то сыграли в пул и обменялись парочкой жизненных историй. Он был хорошим парнем. И его звонок не был такой уж неожиданностью. Но содержание сообщения, заставило Гейла покрыться холодным потом. - Гейл! Ты должен сейчас же приехать в бар! Немедленно! - Тони? Что-то произошло? - Это Ренди! Тащи свою задницу в «Скраббл»! Сию же секунду! И в этот момент Гейл почувствовал, что взрыв, который зрел вот уже около месяца, все-таки произошёл. И оставалось только наедятся на то, что он не окажется слишком разрушительным.