Вперед, в прошлое

Гейл приехал по адресу декоратора Франческо, когда вечеринка, судя по всему, была в полном разгаре. Приятель Рэнди жил на последнем этаже элитной высотки недалеко от центра Рима. Громкая музыка настигла Гейла еще на подходе к лифту. А когда он вышел из него в пентхаусе, в глаза бросилась толпа не совсем трезвых гостей, которая совершенно не обращала на него никакого внимания. Оглядевшись, Гейл понял, почему этот Франческо совершенно не боялся разгона своей вечеринки властями. Его квартира была чересчур роскошной для обычного театрала - она занимала весь верхний этаж. Огромное ярко освещенное пространство было забито людьми. Выдержанный в черно-серебряной гамме интерьер казался одновременно и мрачным и холодно-шикарным. Минималистически обставленное пространство поражало своими объемами и изысканным стилем. Барная стойка в углу комнаты, несколько кожаных диванов и стального цвета напольное покрытие, отражающееся в зеркальном потолке. А через французские окна открывалась непревзойденная панорама вечернего Рима. Переливающийся всевозможными огнями никогда не спящий город был прекрасен. Но впечатление здорово портило непомерное количество разнокалиберного народу, который со вкусом устраивал беспорядок в роскошной квартире. Шум стоял совершенно адский. Гейл оглянулся, стараясь поверх голов веселящихся людей разглядеть знакомый профиль Рэнди, но тщетно. Харрисона нигде не было видно. Гейл прогулялся по помещению, даже не удивляясь тому, что на него никто не обращал внимания. Складывалось впечатление, что половина присутствующих даже не была знакома друг с другом, и это, скорее всего, было именно так. Безусловно, здешняя богемная тусовка немного отличалась от уже виденных ранее, но Гейл слишком часто бывал на подобных мероприятиях и прекрасно знал, как себя вести, чтобы не выделяться из толпы. Он схватил с низкого столика около двери высокий винный бокал и наполнил его рубиново-красным Бароло. Сделав небольшой глоток великолепного напитка, он снова принялся за свои поиски. Вокруг было яблоку негде упасть. Европейские театралы, судя по всему, питали слабость не только к хорошим спиртным напиткам, но и к утонченному разврату. Кое-где Гейл заметил полуголые парочки, липнущие друг к другу на глазах у всех, какие-то странные игры в полуобнаженном виде с участием не только девушек, но и парней, непомерное количество алкоголя и примерно такое же - наркотических препаратов. Гейл с немалым отвращением поглядывал на то, как белесые дорожки кокаина исчезают в носах невменяемых индивидуумов, замечал дрожащие руки, неестественное веселье, мутные глаза и внутренне содрогался от отвращения. Нет, Гейл не был ханжой. Он вполне лояльно относился к личным способам расслабиться для каждого человека, и единственное, что он ненавидел – это тяжелые наркотики. История семилетней давности четко разграничила для него допустимые рамки. И сейчас, представляя Рэнди в этой компании, Гейл готов был пинками выгнать его отсюда. Конечно, людская глупость бывает разной, и каждый сам определяет для себя ее границы, но он верил, что Рэнди слишком умен для того, чтобы вести себя подобным образом. Но тогда - какого черта он тут забыл? Спустя пятнадцать минут пребывания у Франческо, Гейлу так и не удалось, не только обнаружить самого хозяина, но и найти чертова Рэнди. Возможно, тот еще не приехал, или уже давно убрался отсюда, видя, что вечер перестает быть томным. К тому же Гейл явился с большим опозданием, надеясь, что Харрисон успеет немного выпить, расслабится и появление Гейла встретит с минимальной долей агрессии. Но, судя по всему, оказался неправ. К его прибытию все гости квартиры уже давно прошли рубеж под названием «адекватность». Решив действовать по плану Б - убедиться в том, что Рэнди здесь нет и покинуть эту обитель разврата, Гейл попытался найти хоть кого-то адекватного среди богемного сброда, чтобы спросить у него о Харрисоне. И в этот раз удача ему улыбнулась. Он поймал за руку пробегающее мимо нечто и задал интересующий его вопрос. - Рэнди? – пьяно засмеялся субтильного вида блондин с полупустым стаканом зеленоватой жидкости в руках. – Он был здесь, да… - Был? – сдерживая желание зафиксировать на месте постоянно дергающегося собеседника спросил Гейл. – А сейчас где он? Блондин пожал плечами, от чего чуть не свалился на пол. - Не знаю. Ушел? Или, возможно, отправился в одну из комнат, - ответил он, делая глоток своего напитка. – Ему было не слишком хорошо, кода я видел его в последний раз. - О чем ты блять говоришь? – прошипел Гейл, все-таки хватая за плечо парня и вынуждая посмотреть себе в глаза. – Что значит - ему было нехорошо? Блондин хмыкнул. - Чувак слишком много выпил этой странной хрени от Винченцо, - он продемонстрировал Гейлу свой стакан с тем самым зеленоватым напитком. – Она рубит просто наповал, клянусь… Идиот практически с обожанием смотрел на бурду у себя в стакане, а Гейл еле сдержал желание дать ему в морду. - Где находятся эти самые комнаты? – спросил Гейл, встряхивая оппонента. - Там, - блондин махнул рукой куда-то влево. – Рэнди, скорее всего, спит. Собирается пропустить все веселье… Но Гейл больше не слушал пьяного бормотания. Отстранив уже почти невменяемого парня, он быстрым шагом направился в указанном направлении. Какого хрена творится с Рэнди? Напиться и отключиться в чужом доме? В таком обществе? В который раз это повторяется? И куда, во имя ада, смотрит этот идиот Лоренцо? Знал ли он, что твориться на подобных вечеринках, и как они, черт возьми, влияют на его партнера? Искомый коридор нашелся за первым же поворотом. Из общего зала его не было видно, так как проход был скрыт декоративной перегородкой. Но Гейл, зная, что искать, быстро сориентировался. По обеим сторонам узкого пространства располагалось четыре закрытых двери и Гейл, сдерживая нетерпение, толкнул первую. Внутри царил полумрак, а после того, как Гейл защелкнул автоматический замок, отрезая комнату от громких звуков вечеринки, еще и тишина. Внезапно из глубины комнаты послышался какой-то звук. Точнее — болезненный стон. Не помня себя, Гейл кинулся на звук и, достигнув стоящей у самой стены двуспальной кровати, остановился, как вкопанный. На ней лежал Рэнди Харрисон. Тусклый синеватый свет, льющийся из окна, прекрасно освещал знакомую до боли фигуру. Гейл натужно сглотнул, все еще не веря в то, что видит Рэнди во плоти. По-настоящему. Не в своих бесконечных снах и мыслях, а наяву. Тот спал на спине, раскинув ноги, а с его приоткрытых губ то и дело срывались какие-то бессвязные звуки. От облегчения и разлившейся в груди чистой радости Гейл глубоко вздохнул, с трудом удерживаясь от того, чтобы тут же не схватить Рэнди в объятия. Удерживало его только то, что тот явно, проснувшись, не оценит порыва. Поэтому Гейл очень медленно, боясь разбудить, опустился на кровать и, протянув руку, коснулся кончиками пальцев белевшей в полумраке щеки. Рэнди не проснулся, лишь пробормотав что-то во сне, потерся о ласкающие пальцы. В груди у Гейла защемило от непрошенной, немного позабытой, но такой всепоглощающей нежности. Нежности, которую мог вызвать в нем только Рэнди. Просто одним своим существованием. Легким дыханием, запахом кожи, взглядом голубых глаз. Гейл, усилием воли сдерживая себя от необдуманных действий, слегка наклонился вперед, чтобы рассмотреть черты пока еще спокойного и расслабленного лица. Рэнди… Наконец-то рядом. Длинные, загибающиеся вверх по немыслимой траектории, ресницы спокойно лежали на бледных щеках, а растрепанные светлые пряди волос мягко касались висков. Та самая, залюбленная когда-то, родинка в уголке глаза осталась на месте, а точеные черты лица сохранили прежнее очарование, только немного облагородились возрастом. Пропала юношеская мягкость. В квадратном подбородке ощущалась сила воли и решимость, а все такая же нежная, полупрозрачная кожа покрылась светлой и такой мужественной щетиной. Рэнди был прекрасен. Как и раньше. Словно и не было всех этих лет в разлуке. Растерянный и смущенный собственными чувствами, Гейл перевел взгляд на полоску кожи, виднеющуюся меж немного приподнятой белой футболкой, и поясом светло-голубых джинсов… Так, стоп! Похоже, он слишком увлекся. И, словно услышав его мысли, Рэнди вдруг пошевелился. Мутные со сна глаза распахнулись, а расфокусированный взгляд остановился на Гейле. Тот замер, словно олень в свете фар. Момент истины… — Гейл? – пробормотал Рэнди, стараясь приподняться, но тут же в бессилии падая назад. – Это ты? Гейл резко втянул в себя воздух, почувствовав, что, похоже, чертов обдолбыш с вечеринки оказался прав - Рэнди Харрисон был мертвецки пьян. - Черт тебя побери! – в неверии простонал Гейл, начиная смеяться. С Харрисоном не соскучишься. Он последние сутки не находил себе места, представляя себе их встречу. Он перебрал в уме все возможные варианты. Представлял, как постучится к нему в двери, а Рэнди просто не откроет. Что его не окажется дома, или он просто переехал. Гейл уже представлял его бойфренда, кучу детей и даже жену в кружевном переднике. Размышлял о том, что Рэнди вполне возможно проигнорирует его, или даже даст по морде. Но он ни разу даже не подумал о таком варианте. Что в первую их встречу, спустя семь лет, Рэнди окажется слишком пьян для того, чтобы адекватно реагировать. И, словно опровергая эту мысль, Харрсон вдруг хрипло проговорил: — Гейл… Черт, Гейл…я, блядь, брежу… При этом глаза его были закрыты, и Гейл вполне резонно предположил, что Харрисон не вполне осознает происходящее. Он находился где-то между пьяным сном и реальностью, что давало Гейлу небольшое преимущество. Затыкая собственную совесть, он нагнулся над Рэнди и с жадностью вдохнув аромат его кожи, мягко прошептал в самое ухо: - Я здесь, Рэндс… - Гейл, - с блаженной улыбкой повторил Рэнди, и, подняв руки, обхватил ими шею Гейла, с силой притягивая к себе. – Я тебя так ждал… Гейла словно обухом по голове шарахнуло. Рэнди ждал его? Вспоминал? Несмотря ни на что? В горле резко запершило, а внутрь огненным потоком хлынули одновременно чувство вины, нежность, любовь, сумасшедшая радость и ничем не замутненное счастье. Потому что именно это все сейчас сосредоточилось в руках Гейла. Мягкое, теплое ото сна, покорное. Настоящее. Истинное. Так и не забытое за долгих семь лет. Мгновенно вспомнились все те острые чувства, ради которых он тогда жил. Все планы, надежды, вера в совместное будущее. Боль от потери, радость обретения. И Гейл отчетливо понял, в этот самый момент, что больше не отпустит. Никогда. Неважно, что скажет Рэнди, когда придет в себя и осознает, что Гейл ему не привиделся в пьяном угаре. Неважно, как яростно Рэнди будет гнать его от себя – Гейл больше не сможет его потерять. Не вынесет. Второй раз просто не переживет. Он нежно провел ладонью по шее Рэнди, прижимая того к себе и слыша в ответ полный облегчения вдох. - Ты пришел, Гейл… - дуновением в шею, и толпы мурашек вдоль позвоночника. Немыслимо. Потрясающе. Правильно. - Да, Рэнди, - прошептал он в светлую макушку, почти до боли прижимая к себе такое желанное тело. – Ты прости, что так долго... Харрисон счастливо вздохнул, и немного отстранившись, вдруг прижался к губам Гейла в невыразимо нежном поцелуе. Мир Гейла тут же взорвался знакомыми, яркими феерическими ощущениями позабытого вкуса, аромата. От полноты эмоций, от чувства завершенности хотелось одновременно и смеяться и плакать. Все было именно так, как он помнил. Рэнди был именно таким. Нежным, страстным, бесхитростным. Он целовал Гейла так, как не мог больше никто. Полностью растворяясь в поцелуе, даря ощущение свободы, огня, страсти. Гейл еле слышно застонал и притиснул Харрисона к себе еще ближе, скользя ладонями по спине, по бокам, касаясь выступающих тазовых косточек, впитывая в себя каждое действие, каждый вдох и выдох самого дорогого в жизни человека. Рэнди, всхлипнул, когда Гейл спустился жаркими поцелуями на его шею и резко потянул того на себя, заставляя лечь сверху. Гейл выдохнул и послушно улегся, еще крепче сжимая руки вокруг талии Рэнди. Он продолжал целовать его со страстью путника, проведшего много дней без воды и, наконец, припавшего к вожделенному источнику жизни. Казалось, что оторвись он только на секунду, и Рэнди исчезнет. Растворится в реальности, вновь лишая Гейла смысла существования. Поэтому он жадно ласкал Рэнди, шептал ему в уши такие важные для него слова, то ли прося прощения, то ли умоляя, то ли уговаривая. Он чувствовал жаркий, нетерпеливый ответ Рэнди. Его руки, скользящие по спине. Страстные, тягучие стоны. Цепкие пальцы, вцепившееся в одежду. Призывно раздвинутые бедра и пылающую жаром кожу. Рэнди хотел его. И Бог свидетель, Гейл хотел его не меньше. - Гейл, - снова застонал Рэнди, вовлекая Гейла в очередной огненный поцелуй. – Боже, Гейл… Его бедра резко качнулись вперед, проезжаясь по напряженному до боли члену Харольда. Оба синхронно выдохнули и снова вцепились друг в друга. Это было крышесносно. Слишком давно Гейл не ощущал ничего подобного. Слишком соскучился. Его руки ни на секунду не останавливались, скользя по коже Рэнди, приподнимая край футболки, проникая за пояс джинсов, выбивая из его груди все новые и новые стоны. Буквально вытягивая так необходимые сейчас ответы. Губами, телом, взглядом. Он с одержимостью маньяка вглядывался в закрытые глаза Рэнди, в его искаженное страстью лицо и хотел одного – чтобы этот момент никогда не кончался. Рука Рэнди тем временем пробралась между ног Гейла и сжала болезненно напряженный член. Гейл всхлипнул, выгнулся и сжал зубы на плече Рэнди, пытаясь хоть немного погасить острое, проникающее в каждую клеточку наслаждение. Харрисон болезненно застонал и дернулся из крепкой хватки, но тут же вскрикнул, когда Гейл резким движением рванул его ширинку и прошелся прохладным пальцами по пышущей жаром, напряженной плоти. - Гейл! – застонал Рэнди и подался вперед, сильнее толкаясь в ладонь Харольда. Гейл прерывисто выдохнул и усилил скорость и давление, жадно глядя на то, с какой страстью Рэнди следует за ним. За каждым движением. Словно привязанный нитью. Его рука все быстрее двигалась по истекающей смазкой плоти Рэнди. Каждый стон, каждая эмоция Харрисона словно отпечатывалась под веками Гейла. Рэнди был прекрасен. Его безоглядный, неосознанный ответ заставлял Гейла сходить с ума от страсти, от первобытного желания войти в это тело, почувствовать, как его член охватывает со всех сторон тесная теплота. Вбиваться в него со всей возможной нежностью и страстью. Заставить кричать, умолять, плавиться от наслаждения. Рэнди стонал. Что-то шептал. Беззвучно умолял. От этих звуков Гейл был готов кончить в ту же секунду, даже несмотря на то, что рука Харрисона слабо шевелилась у него между ног, распаляя, но не давая освобождения. Рэнди был слишком поглощен собственным удовольствием, и Гейл был готов делать для него это вечно. Давать Рэнди все возможное для того, чтобы тот был счастлив. Вкус губ Харрисона был божественен. И вибрирующий стон в кожу Гейла между плечом и шеей. Его руки, скользящие по животу под рубашкой, рывки вперед, запрокинутая шея, мечущаяся по подушке голова, приоткрытый рот, капельки пота над верхней губой – все это дарило Гейлу непередаваемое блаженство от осознания того, что в его руках любимый человек. И он старался взять от ситуации по максимуму, невзирая на возможные последствия. - Рэндс, - простонал он, когда острые зубы Харрисона впились в его предплечье. – Ты просто… Как я скучал… Слова закончились, как и воздух в легких. Движения все ускорялись. Рука Рэнди проникла в брюки Гейла и тоже сжала до боли напряженный член Гейла. Не было ни нежности, ни плавности, ни осторожности. Только дикая, первобытная страсть. Какая-то неземная, звериная, на грани боли. Гейл чувствовал, как пальцы Рэнди скользят по члену, и сам делал то же самое. Их тела двигались в унисон - каждый стон, каждый поцелуй, каждое объятие казались бесконечно правильными. До слез, до застилающей глаза нежности. До желания никогда не отпускать. Связать. Присвоить себе. Запереть, а потом уже, когда бежать будет некуда, вымолить на коленях прощение. Гейл кусал губы Рэнди, впитывая каждую грань любимого вкуса, подставлял шею под жадные поцелуи, повиновался неистовым рывкам и неосознанным мольбам. Он встречал с радостью и эйфорией жгучую, но такую правильную боль, когда острые зубы Рэнди впивались в его кожу, а короткие ногти царапали спину. Он осязал, дышал, жил в эти моменты только эмоциями Рэнди и собственным сошедшим с ума либидо. Он готов был проглотить Харрисона, с силой впиваясь зубами в податливое тело, расцвечивая его яркими отметинами страсти. Крики, прерывистые вдохи, почти звериное рычание – темная комната буквально потонула в них. Рэнди громко стонал прямо в рот Гейлу, синхронизируя движения языка внутри и руки на члене. Подстроиться под рывки друг друга оказалось довольно просто. Особенно, когда страсть одна на двоих, когда эмоции через край. Безумно хотелось войти. На всю длину. Сразу. Утопая в чувствах. В Рэнди, в его естестве. Но усилием воли Гейл сдержал себя. Рэнди должен был пойти на это осознанно. Четко понимая, кто перед ним. И никак иначе. Но сейчас можно было обойтись и без этого. Тем более, оба были уже на грани. Гейл так безумно соскучился, так хотел, так нуждался, что достаточно было и руки на члене. Запаха кожи. Вкуса губ и звука голоса. Как, впрочем, и для Рэнди, который уже бессознательно метался под Гейлом, отчаянно требуя долгожданного освобождения. Его тонкий, но бесконечно нежный стон прокатился по коже Гейла разрядом тока. Рыкнув, он впился поцелуем в запрокинутую шею Рэнди и еще сильнее сжав ладонь на подрагивающем члене, неистово задвигал кулаком. Рэнди зашелся в хриплом крике, кончая с такой силой, что его тело мелко затряслось, пачкая руку Гейла вязкой, теплой жидкостью. Видя оргазм любовника, Гейл почти сразу последовал за ним, с громким стоном изливаясь меж их прижатыми друг к другу тел. Казалось, что из легких выкачали весь воздух, а в мире погасли все огни, оставляя после себя вакуум тишины и мрака, в который, спустя пару минут, все же стали возвращаться отдалённые звуки. Двигаться не хотелось. Хотелось вечно дрейфовать в этом покое и потрясающем ощущении правильности. Счастья. Но руки и ноги в неудобной позе быстро затекли, и Гейл, словно нехотя пошевелился, тут же ощущая, как тело под ним напряглось. Ну, вот и момент истины. Гейл осторожно, словно боясь спугнуть, поднял голову с плеча Рэнди и посмотрел в его лицо. Припухшие от поцелуев губы. Ярко горящие в темноте глаза… Абсолютно осмысленные, трезвые, мечущие молнии, но такие любимые и дорогие глаза. - Какого, нахуй, черта! – хриплый, сорванный от недавних криков, но полный ярости, голос заставил Гейла улыбнуться, мысленно настраиваясь на хорошую взбучку. Но ни за что на свете Гейл не пожалел бы о сделанном. В любом случае, он узнал все, что хотел. Все то, что ему нужно было знать, чтобы начать свою главную в жизни борьбу. Борьбу за сердце Рэнди. Быстрый рывок, и Гейл откатился немного в сторону, повинуясь сильным рукам Рэнди. Столкнув его с себя, Харрисон щелкнул выключателем, и комнату затопил яркий свет стоящей у кровати лампы. Горящие яростью, но в тоже время слегка растерянные голубые глаза впились в лицо Гейла. - Какого хуя ты тут делаешь? – прошипел Рэнди, а Гейл только еще шире улыбнулся. «Ну что же, Рэндс, теперь можно и повоевать. Ты не забыл меня. Ты хочешь меня. А все остальное вполне решаемо». - А ты как думаешь? – весело спросил Гейл, устраиваясь поудобнее на развороченной кровати. – Подрочил вот тебе, а теперь собираюсь вздремнуть! Ты против? В наступившей тишине Гейл услышал, как Рэнди заскрежетал зубами.