Не норма-это норма.

Джим целовал меня, крепко сжимая в объятьях. Я почти не дышала, какая-то странная смесь дурманящей страсти и аромата его одеколона вывела мой разум из строя. Джеймс будто почувствовал мою беззащитность перед ним. Он замедлился и на пару секунд остановил поцелуй. Я открыла глаза, и в вопросительном негодовании, посмотрела на него. Он улыбнулся, словно увидел в моем взгляде что-то, что его, несомненно, обрадовало. - Как можно быть такой притягательной?- вдруг спросил он своим мурлыкающим голосом и прижал меня к себе еще сильнее. Я вопросительно приподняла бровь. - Ты как магнит. Я таких еще не встречал,- пояснил Джим, вглядываясь в мои глаза. Я смущенно улыбнулась, не в силах ничего на это ответить. Потому что когда этот парень так близко, моя логика и разум, с прочими ненужностями капитулируют на неопределенный срок. -Быть может, ты меня околдовала? - продолжил он, с легкой игривостью в голосе. - А ты веришь в магию? – кокетливо спросила я. - Рядом с тобой, я готов поверить во все, что угодно. Кажется, в этот момент мое сердце участило свое биение ровно вдвое. На щеках появился румянец. Я посмотрела на него, почему-то ожидая увидеть намеки на шутку, хотя бы в виде улыбки, но он был серьезен. Наступила неловкая пауза. Я с легкой робостью провела ладонью по его щеке, словно впервые его касаюсь. Джим ответил на мое движение, плавным наклоном головы в сторону моей руки. На его лице вновь появилась очаровательная улыбка, и он стал медленно приближаться к моим губам. Я ощутила его теплое дыхание. Наш поцелуй продолжился. Комната для меня вновь стала постепенно терять свои очертания, я закрыла глаза и почувствовала, как растворяюсь в нем. Прошло, возможно, около полуминуты, но мне, казалось, что это вечность, что мы с ним вне времени, будто ничего и не существует. Ничего до него и ничего после него. Я почувствовала, как рука Джима медленно поднимается от моей талии вверх. Мы смотрели друг другу в глаза. Я приметила, что зрачки Джеймса расширились. Кажется, он добрался до застежки бюстгальтера. Мурашки пробежали по моему телу, но я не могла протестовать. Мои способности к сопротивлению неумолимо приближались к нулю, только от одного его взгляда. Его прикосновения, были обжигающе горячи и до невозможности приятны. Джим стал покрывать нежными поцелуями мою шею, постепенно спускался ниже, к плечам и еще ниже… Я почувствовала, как под его натиском сдалась застежка моего бюстгальтера. Поэтому невозможно объяснить, что со мной творилось в тот момент, когда вдруг на всю кухню пронзительно зазвенел домашний телефон, заглушивший даже музыку.О,Боги! Это звонит отец. Паника- вот что настигло меня первым. Я вырвалась из объятий Джеймса и, придерживая еще сохранивший свое прежнее местоположение лифчик, помчалась к музыкальному центру. Вырубила музыку и на всех парах устремилась к телефону. - Алло,- выпалила я, схватив трубку. - Анна, ты чем там занимаешься?- услышала я голос отца. Охохохо. Мне от этого вопроса стало совсем уж не по себе. Паника охватила меня с новой силой: задрожали руки. - Да так, ужинаю,- сказала я, стараясь быть как можно более убедительной. - Свои сказки в школе рассказывать будешь,- отсек он своей коронной фразой. - Я не понимаю, о чем ты! - недоумевала я. - Все ты понимаешь! Миссис Хиндли только что позвонила матери и сообщила, что перед нашим крыльцом, во дворе, стоит черный мерс. Что ты там без нас устроила? Отвечай!- отец перешел на крик. С ним такое редко бывает, а это значит, что я серьезно попала. Спасибо заботливой соседке. - Это я заказала пиццу, - уверенно сказала я несусветный бред. - Пиццу? Разнощик на мерсе? Стоит перед домом уже десять минут? Моя логика постепенно стала просыпаться. - ЭЭээ. Ладно, я должна признаться тебе, пап, - промямлила я. - Ну! - Это Роберт, он ко мне заехал на машине родителей. Пожалуйста, не говори им, а то его накажут. Папуль, мы собирались поехать в клуб. Прости меня, я больше так не буду,- мои слова звучали так правдоподобно, что даже я удивилась. Что ж, годы усердных тренировок. - Роберт? Ясно! Я так и думал, что тебе нельзя доверять! Пусть немедленно убирается, ни в какой клуб ты не едешь, я сейчас же вышлю к тебе Агату, будешь под ее присмотром сидеть! Вот, из-за твоих выходок, нам еще и за няньку придется заплатить! - Что? Няньку? - Миссис Хиндли, любезно согласилась присматривать за тобой в случае надобности, на правах няни, за отдельную плату. - Что? Ты будешь ей платить за слежку за мной?! Да она же ежедневно безвозмездно присматривает за половиной района из своего бинокля! Нет! Пап!! Только не нужно ее! Я больше не буду!!! Моя истерика была прервана протяжными гудками: он бросил трубку. Осознавая, что с минуты на минуту придет Агата, я помчалась к шкафу, завернулась в халат и, не сбавляя темпа, отправилась на кухню. Джим, как ни в чем не бывало стоял у стола. Когда я на скорости ворвалась на кухню, его лицо выражало непринужденное спокойствие, так что мне даже стало стыдно за свою горячность. - Джим, тебе нужно уехать, мои родители приставили ко мне 24-часовую слежку самую натренированную бабульку с биноклем,- сказала я ему всю правду немного более спокойным тоном. Он усмехнулся, а я разрывалась в противоречиях. С одной стороны, нужно срочно выпроводить его из дома, иначе все, иначе меня пожизненно будет надсматривать Хиндли. С другой стороны, мне ужасно не хотелось, чтобы Джим уходил, особенно сейчас. Я стояла, с трудом подавляя в себе желание обнять его крепко-крепко и не отпускать никогда, и плевать на эту Агату. Все решил стук в парадную дверь. - О нет, она уже здесь!- вырвалось у меня. Я схватила Джеймса за руку и потянула к запасному выходу, который как раз был на кухне и вел в сад. Я вставила ключ и открыла замок. Дверь со скрипом отворилась. В саду царила кромешная тьма, уже, видимо, была поздняя ночь. На небе не видно ни луны, ни звезд, а вокруг только шорох листьев, да аромат весенних цветов. Я с грустью посмотрела на Джеймса, а он поцеловал меня в щеку и исчез в темноте. Я растерянно глядела ему вслед, прижимая ладонь к месту, где только что были его губы. Агата все еще тарабанила с противоположной стороны дома, так что мне пришлось попридержать свою сентиментальность. Я захлопнула дверь и пошла встречать надзирателя. Приближаюсь к парадному входу, отворяю дверь, передо мной миссис Хиндли собственной персоной. Пронырливая старушка, n-количество лет, размером с дверной проем и в любимом халате в цветочек. Она даже не представляет, как я не рада ее видеть. - Проходите, - сказала я, натягивая улыбку. В этот момент, послышался рев мотора, мерс сорвался с места и исчез во мраке, вместе с моим прекрасным злодеем. Агата, резко развернулась и вытаращила глаза на дорогу, в попытках разглядеть что-то в темноте. Я с отвращением посмотрела на нее. Ненавижу, когда чужие суют свой нос в мои дела. - Добро пожаловать,- наиграно сладко пробурчала я, отвлекая старушку от изучения темноты. Агата повернулась и поглядела на меня с укором, слегка сощурив глаза. - А вот в наше время…,-начала Хиндли. - Сейчас не ваше время,- перебила ее я, в раздражении. И, не дожидаясь ответной реплики, зашагала в направлении ванной. Мне было просто необходимо остудиться. Кровь после Джима до сих пор еще кипела, а мысли, не подходящие для озвучивания, все еще будоражили мой мозг. Воображение рисовало все менее приличные картины нашего общения с Джеймсом. А не привыкшее к такому обращению тело отзывалось легкой дрожью, помня каждое прикосновение Джима. Я заперлась в ванной, включила воду, сняла с себя халат, небрежно повесила его на крючок и залезла в душ. Прохладные струйки воды оказывали на меня крайне благотворное действие: я постепенно начала возвращаться в реальность. Честно говоря, это возвращение было мне не по душе, уж лучше бы Джеймс был тут, со мной. Я печально вздохнула, выключила душ и медленно вылезла из кабинки. Обтерлась полотенцем, сохраняя все то же удрученное выражение лица, закуталась в халат. Он все еще хранил пряный запах одеколона Джима, и мне от этого почему-то стало очень уютно. Я, по привычке, засунула руки в карманы и, почувствовала какую-то бумажку в правом кармане. Достаю ее. Она тоже пахнет одеколоном Джеймса, меня вновь пробирает легкой дрожью. Я нетерпеливо разворачиваю листок, там не каллиграфичным, но по-своему очаровательным почерком написано: НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ БОИШЬСЯ ЛЕТАТЬ.