В его власти

      Молодой красивый мужчина верхом на коне остановился у ворот. Дорогу ему преграждали два воина, которые смотрели будто сквозь него своими узкими раскосыми глазами. Вооруженные до зубов, они молчали, ожидая слов и действий прибывшего. Мужчина вновь оглядел воинов и сказал: — Александр Ярославович, прибыл к хану Батыю.       Воины разошлись, открывая ворота туда, откуда, возможно, выхода в этот раз не будет: Золотая Орда.       Мужчина тяжело выдохнул и пришпорил коня, направляя животное внутрь. Тяжелые мешки висели по обе стороны от ног всадника, каждый раз ударяя его, вызывая тем самым мелодичный звон. Александр огляделся и направился напрямую к шатру хана. Жилище Батыя возвышалось среди всех остальных шатров, поэтому сомнений в том, куда ехать, не было. Да и не впервые Невский приехал сюда, но каждый раз он боялся и одновременно надеялся, что последний.       Отодвинув плотную ткань шатра, закрывающуюся вход, Александр уверенно шагнул внутрь, погружаясь в полумрак. Подняв голову и снова вдохнув извечный здесь запах металла и копоти, мужчина сказал: — Батый, встреть же гостя.       Вдруг из-за спины Александра раздалось глухое покашливание, а после — тихий ответ: — Гостем бы ты был, если бы людей своих в узде держал. Сегодня ты пришел сюда, как наш враг. — Я ничего не мог сделать. Людям нужна была надежда, чтобы они продолжали подчиняться мне, чтобы я и дальше мог княжить. — Дани нет, людей моих полегло достаточно, а ты говоришь «подчиняться». Нельзя позволять им бунт.       Невский все-таки обернулся, смотря на сильного, полного жизни мужчину, который сидел на горе мехов и тканей и пристально наблюдал за каждым движением пришедшего. — Твой народ не такой, как мой. Моему нужна вера, твоему достаточно силы. — Все народы одинаковые, различаются только правители, — ответил Батый и, поднявшись на ноги, молниеносным движением приблизился к Александру. — Если ты не можешь править, тебя заменяют: лучшим или более сильным. — Я могу править, — возразил Невский, уверенно смотря в глаза монголо-татарскому хану. — Тогда скажи мне, что сейчас делают твои люди, пока ты здесь откупаешься?       Александр вздрогнул, он надеялся, что Батый не вспомнит об откупе. — Они ждут меня, ждут, что я вернусь с хорошими вестями. — Какими? С такими, что враг снова опустил их Великого Князя на колени? — усмехнувшись, спросил хан и, сжав волосы мужчины, дернул Невского вниз, — Снова на коленях, Александр. Пойми, тебе не стать выше, не стоять наравне со мной.       Пальцы, сжимавшие волосы Невского, разжались, отпуская мужчину, позволяя тому безвольно упасть. Хлопнув в ладони, Батый посмотрел, как штора, закрывающая вход, открывается, пропуская в шатер воина. В руках того были мешки с золотом, которые Невский привез хану на откуп. Мужчина поклонился хану, поставил мешки к его ногам и скрылся из виду, покинув шатер. Батый присел рядом с мешками и запустил руку в золото, пропуская его сквозь пальцы. — Ровно по размеру дани… — усмехнувшись, заметил мужчина и повернулся к Великому Князю, — Ты же знаешь, что этого недостаточно.       Александр посмотрел на хана и отшатнулся от того холодного исследующего взгляда, пустого и жестокого. Рука Батыя сжалась на шее Невского, а после отпустила, роняя того на горы золота. Монеты зазвенели и покатились из-под спины мужчины, а монголо-татарский хан подошел к одному из кувшинов, стоящих на полу. Батый опустил в него руку, а когда достал, кожа его тускло поблескивала в неярком свете светильников. Хан вернулся к Невскому и провел рукой по шее, пачкая рубаху и волосы князя. В нос Александру ударил запах животного жира, заставляя вздрогнуть, вспоминая первый его приезд в Золотую Орду. Батый потянул с князя одежду свободного покроя, обнажая грудь мужчины. Холодный металл под спиной обжигал, а прохладный ветер, тянущийся от входа в шатер, окутывал со всех сторон, но Александр чувствовал только горячие прикосновения рук хана, которые гладили тело князя, обмазывая миллиметр за миллиметр жиром. Штаны заскользили по изгибам бледного тела Александра, оставаясь у самых щиколоток, а Батый притянул бедра князя к себе, прижимаясь пахом к разрезу между ягодицами. Быстрым и уверенным движением хан проник двумя пальцами в Невского, растягивая розовые края ануса. Александр сжал зубы и отвернулся, но Батый резко повернул его лицо к себе. — Не отворачивайся, смотри на меня.       Пальцы легко вышли из заднего прохода князя, после чего Батый, пройдясь рукой, измазанной в жире, по своему члену от конца до основания, приставил орган ко входу в Александра. Головка медленно вошла в анус, из-за чего Невский болезненно захрипел, дернувшись в сторону, и уперся рукой в плечо хана. Батый сжал запястье мужчины, завел руку князя тому за голову и без промедления вошел до самого основания, вбиваясь вовнутрь. Мужчина был узкий и горячий, а мышцы прохода, судорожно сжимающиеся вокруг члена, казалось, пульсировали от напряжения. Хан застонал от наслаждения и, навалившись на Александра, принялся медленно и с оттяжкой входить в напряженное тело Невского, игнорируя болезненные стоны, с каждым разом ускоряясь все больше и больше. Вскоре член хана скользил в теле князя почти легко, а сам Александр уже не сопротивлялся, лишь иногда хрипло выдыхал, снова прокусывая до крови губу. Батый не отрывал взгляда от лица Невского, наблюдая за тем, как тот мечется под ним, но все так же смотрит в пустые глаза хана. Каждое движение причиняло князю неимоверную боль, но Батыю было все равно, он просто наслаждался податливостью и теплом чужого тела. Дело близилось к развязке, движения хана становились все более резкими и рваными, а через какое-то время мужчина просто впечатался бедрами и замер, закрыв глаза, не обращая внимания на хриплый стон Александра.       Сегодня, как и всегда, Невский уходил из Золотой Орды слегка хромая, морщась от боли при каждом движении коня, в чужой рубахе, которую ему дал хан Батый. Как и всегда, не избавившись от ненавистного ордынского ига, как и всегда под его властью.