О бультерьерах и успокоительном

Все происходит очень быстро: вот Курильщик, неловко прижимая плечом трубку, ругается с организатором аукциона, пытаясь одновременно вскрыть новую тубу с успокоительным и отпихнуть пса, которому приспичило пообщаться — и вот уже тот поднимает морду от раскатившихся капсул и шумно облизывается. Курильщик роняет телефон. Он слишком хорошо помнит список побочных эффектов: Черный так и не смог отучить его читать надписи на всех упаковках, от витаминов до никотиновых пластырей. А еще он никогда не забудет, какое было у Черного лицо по возвращению из ветклиники, когда его троглодит еще щенком по недосмотру нашел в бардачке и съел протекший тюбик клубничной смазки и выпачканные в ней же пять евро мелочью. То, как питомец Черного однажды провисел несколько минут, сомкнув зубы на рукаве «нежелательного лица» на тренировочной площадке, Курильщик помнит тоже, но в следующее мгновение он уже сидит с рукой чуть не по локоть в мокрой розовой пасти и, паникуя, пытается нащупать таблетки. Из всех команд он до сих пор вполне обходился одним «сидеть», да и вряд ли среди них могло быть специальное слово, помогающее получить обратно проглоченные рецептурные препараты. Как-то раз этого чемпиона породы угораздило загнать щепку между зубов, и Черный вынимал ее, будто Геракл, предварительно упаковавший льва в одеяло. Курильщик тогда не выдержал и сбежал, так же, как сбегал из спортзала каждый раз, когда Черный заканчивал с гантелями и принимался поднимать штангу без страховки. Курильщик вспоминает об этом как-то отстраненно, прикидывая, дотянулся он до бездонного бультерьерьего желудка или еще нет. И тут озадаченный незнакомой игрой пес громко икает, начинает крутить башкой и пятиться. "Тошнота, дезориентация... — Вот только попробуй умереть, я тебя убью, понял? — Курильщик подбирает телефон трясущимися мокрыми руками. Пребывающий в счастливом неведении о том, что жить ему осталось не больше получаса, пес широко зевает и неуклюже плюхается на толстую задницу. ...сонливость, головокружение... Изображая из себя образец послушания перед Черным, за хозяйской спиной бультерьер с первого дня взялся активно пробовать на вкус все, что ронял Курильщик, будь то гель для волос, карандаши или еда. Но в последнее время далеко не вся еда падала случайно: быстро усвоив, что на Черного не действуют сиротские взгляды и голодные вздохи, питомец переключился на Курильщика, а тому проще было нечаянно уронить кусочек стейка, чем обедать под такую пантомиму. Весь этот нелегкий год Курильщику приходилось разрываться между противоречивыми мечтами: чтобы собачьи боги сжалились и послали подопечному немного ума и, наоборот, чтобы тот продолжал разрушать хозяйские планы, дом и хорошие отношения с соседями с удвоенной силой — может, тогда Черный передумал бы заводить ему друга. Что ж, теперь Черный передумает жить с Курильщиком. Рано или поздно это все равно произошло бы по тысяче причин. От этой мысли Курильщик зажмуривается. А затем набирает номер Черного, размазав по экрану собачьи слюни. — Привет, уже выехал. Что-то купить? — Черный… — горло предательски сдавливает, когда, услышав голос из трубки, пес резко вскакивает и лает, трясясь и жалуясь хорошему хозяину на плохого, который сумел завершить свое темное дело и все-таки отравил его после всех неудач с клубничной смазкой, зубной пастой, пастельными мелками, винными пробками, ластиком, гуашью и, да, гелем для волос. ...психомоторное возбуждение, мышечный тремор... — Он их съел… Таблетки рассыпались… Я, кажется, его убил. Черный, что теперь делать?! — Не давай воды, сейчас буду. Черный отключается. Курильщик, закусив губу, звонит в ветклинику и раз за разом слушает короткие гудки, глядя на дверь в гараж — за руль он не садился с той минуты, как новенькие права заняли свое место в бумажнике, а Черный признал свой проигрыш. Ночные кошмары про уроки вождения преследовали Курильщика несколько месяцев. Как всегда, пес первым слышит рев мотора и бросается к двери, издалека улавливая низкую вибрацию, от которой дрожат атомы во всем теле и предметы на всех полках. В последнее время все автомобили Черного одинаковые, какие-то глянцевые, низкие и неудобные, напоминающие Курильщику сытых пиявок, присосавшихся к дороге. От шума и скорости у Курильщика закладывает уши, поэтому его Черный продолжает возить на нормальной машине. Переднее пассажирское место в шумных монстрах отходит в пользование другому шумному монстру, слишком глупому, чтобы бояться выпасть из окна на полном ходу, и, похоже, не теряющему надежды, что однажды вместо жуков в раскрытую пасть залетит голубь. Черный бегло рассматривает поскуливающего питомца и, вместо того чтобы тащить его в клинику или начать трясти вниз головой, — Курильщик не очень в курсе, как спасают бультерьеров, — быстро отодвигает диван и собирает рассыпанные капсулы. — Сколько должно быть? — Ч-чего? Пес ковыляет за Черным и падает у его ног кверху животом, подергивая задней лапой. ...судороги, брадикардия, коллапс." — Сколько штук в упаковке? — Не знаю!.. Она новая, — Курильщик берет со столика упаковку, но перед глазами все смазывается, как будто он вдруг разучился читать. — Тридцать… господи, он же, наверное, половину проглотил, Черный, я так виноват, ты никогда меня не простишь, я все подпишу, только увози его скорее! — Что подпишешь? — Развод, — выдыхает Курильщик и наконец находит в себе силы посмотреть на Черного. Перед Черным на журнальном столике лежат три ровных рядка желтых капсул, в каждом по десять штук. Ноги немеют, словно время начинает отматываться на десяток лет назад, и Курильщик опирается на кресло: — Но ты их жевал! — он тычет пальцем в радостную клыкастую морду. — И съел! Я пытался достать обратно, но… — Как достать? — Черный подходит и мягко отбирает у него пустую тубу. — Ну как, открыл ему рот и… Ой, — Курильщик смотрит на свои руки, и тут же крепко цепляется за Черного, чтобы не упасть. — Все нормально, — Черный обнимает его и гладит по голове, — ты молодец. — Лучше бы он их откусил, — Курильщик всхлипывает. — Я ужасен. И я даю ему сладкое, когда ты не видишь, чтобы он отстал. — Все хорошо. — Это еще не все, он как-то в мастерскую вломился, я в него швырнул кобальтовым мелком, а он его проглотил, прямо на лету поймал, а я тебе не сказал, или он был ультрамариновый… нет, все-таки кобальтовый… — Да знаю я, — усмехается ему в макушку Черный. — Знаешь? Черный садится вместе с ним на диван и подзывает пса: — Я же с ним гуляю. — О. — И по какому поводу у нас свежая упаковка? — А, — Курильщик не успевает отпихнуть двадцать пять килограммов безудержного четвероногого веселья и охает под их тяжестью. Вытирает глаза о плечо Черного и смотрит на телефон. — Уже не помню.