На воле

Ничто так не убивает изнутри, как предательство, ложь близкого человека…

Та боль, которую причиняет любимый тебе человек, является самой мощной и самой болезненной. Мне казалось, что тысячи иголок вонзились в моё сердце. Постоянно перед глазами был его образ, его слова, ухмылка, признание в любви. Нет! Стоп. Не могу жить так вечно, я должна забыть его, но шрам на руке не давал сделать это, хотя бы на минуту. Глядя на свою ладонь, осознавала и хвалила себя за то, что сделала правильный выбор. Мне не нужен был мужчина, который готов предать меня в любое время суток. По началу, да, было сложно, только я каждый раз напоминала себе, что я очень сильная и не позволю такой мелочи сломать меня… мелочи. Я старалась сдерживать в себе тот болезненный стон, подавляя в своей душе и лишь ночью давала свободу. Ночью была собой, той девчонкой, которую сломала несчастная любовь. У меня было раздвоение личности: днём — смелая и уверенная, не зная слово «страх», а ночью — ранимая и настоящая. Я стала другой. Сильной. Теперь я не знаю слово «жалость», «пощады» и те три слова стали для меня запретом. Моей выдержке и силе воли восхищались все, только вот они не знают, каким именно образом я обрела эти качества. Этот месяц был очень переломным для меня и нужно было время, чтобы разобраться в себе и понять, как жить дальше. Я жила в своей квартире, на звонки родных не отвечала. Они требовали ответы, что снова и снова заставляли меня возвращаться к тому злополучному дню, что сломал мою жизнь. Видела ли я Тёму за эти тридцать дней? Нет, хотя прекрасно знала, что он следит за мной и находится всегда рядом. Это и дураку понятно, но разве можно простить предательство? То, что он лишил меня выбора, обрекая на верную смерть? Только время сможет залечить мои раны… только время. Взяв кредит, я открыла свой собственный ресторан, а за неделю до этого нашла книгу изысканных рецептов и это был бы огромный грех, если бы я запихнула книгу обратно в чёрный ящик, лишая людей такого деликатеса. Благодаря привлекательной внешности, обаятельной улыбке и характеру стервы, мне удалось уговорить нужных людей отдать мне это заведение и пару лишних купюр лишили проблему со всякой бумажной волокитой. От тех вампиров, что были обращены, я избавиться никак не могла. Они стали моей тенью и защищали буквально ото всего. Я знала, что теперь в ответе за их жизнь и бросить на произвол судьбы — не имела право. Наша армия становилась всё больше, ведь мои ребята часто находили на улице раненных людей или изнасилованных девушек, обращая их и число моих вампиров увеличивалось каждый день. Многие девушки мстили своим обидчикам и я их в этом полностью поддерживала. Во мне проснулась какая-то ненависть к мужчинам и любого знакомства я боялась, как огня. Боялась, что снова будет больно, невыносимо и просто смертельно. Я оборвала все связи с теми людьми, которых раньше считала близкими и полностью погрузилась в работу, что помогала мне не упасть в объятия депрессии, а решительно бороться до конца. Мой ресторан пользовался популярностью и был очень знаменит не только в Москве, но и за пределами России. — И этот блеск в глазах, не так просто убрать, — прошептала я своему отражению, крася губы блеском. — Пришло время жить, — строгий чёрный костюм отлично сидел на мне, подчёркивая всё, что нужно для того, чтобы внимание мужчин было зациклено на мне. Я вновь почувствовала себя желанной и востребованной, чувствовала себя привлекательной девушкой, а не просто куском мяса… или крови. Повара умело выполняли свою работу и некоторые из них были привезены из Швейцарии и Франции, прихватив с собой несколько бутылочек настоящего вкусного вина; официантки бегали по залу, словно пчёлки, а бармен улыбался своей фирменной улыбкой. Доход в моем ресторане был очень высок, что мне хватало на всё, что было нужно, даже больше. Я ворвалась в этот ресторанный бизнес очень шустро, быстро и умело, переманивая к себе всех клиентов у своих конкурентов. Естественно, здесь работало много вампиров, например, охрана у нас была очень мощная, что меня безумно радовало. Своим ребятам я всецело доверяла, и каждый день выслушивала похвалу от довольных людей. — Майя, вас там зовут, — просто запрещала своим подчинённым называть меня по отчеству, чувствовала себя очень скованно и старой, поэтому ограничилась одним именем, да и я не настолько их старше, чтобы шепотом и на «вы». Но субординация, есть субординация. В зале я увидела знакомых ребят и улыбка сразу появилась на губах, что блестели при солнечном свете. — Эмма, — поцеловав подругу в щеку, я окинула взглядом других друзей, что были не менее важны и ценны мне. — Никита, Толя, очень рада вас здесь видеть. Вы какими судьбами? Извините, особого меню у нас еще нет и кровь здесь не подают, — я усмехнулась, поправляя волосы. Мне было приятно, что они не забывают меня после того, что случилось и не отвернулись. Я понимаю, что была и их вина, ведь никто из них не предупредил меня, но зла на них не держала, не знаю почему. — Если честно, то мы соскучились по тебе и нашей дружбе, надеюсь, она всё еще в силе? — Никита изогнул чёрную бровь, дожидаясь ответа. Я лишь вальяжно откинулась на спинку кожаного кресла, радуясь тому, что не прогадала, сделав именно такой интерьер и выбрав такую мебель. — Да. Вы знаете, где я живу, работаю, поэтому милости прошу. — Я видела, как Толя замялся, он хотел спросить о недавних событиях и явно был в курсе всей ситуации, но было что-то такое, что терзало душу вампира. — А про Тёму я слышать ничего не хочу, — взгляд друга перевелся на меня, я снова прочитала его мысли и ответила на вопрос, который он боялся задать. — Мне плевать, как у него дела. Плевать, что его план пошёл псу под хвост, что ему жаль. Я больше не интересуюсь его жизнью и не часть её, поэтому любые вопросы о нем для меня табу. Это ясно? — Друзья просто офигевали от того, насколько я стала сильной и властной. Именно такой я и хотела быть всегда, только мои права ущемляли. — Я слышал, что ты собираешь армию, — тихо сказал Ник, боясь моей реакции. Теребя в руках салфетку, я соизволила себе ответить на заданный вопрос. — Не то, что собираю, но не могу же я выгнать вампиров, если они приходят ко мне подавленные и в предсмертном состоянии. Правильно? — Иногда я считала это благотворительностью и радовалась тому, что могу делать такие хорошие дела и помогать таким существам, ведь их вины в этом нет, а моя задача состояла в том, чтобы объяснить, что можно делать, а что нет. Пока мы беседовали, подошла официантка и стала расставлять сервиз и приборы, ставя сверху тарелки с ароматными блюдами. — Вы ешьте, а у меня еще куча дел. — Оставив их одних, я направилась в свой кабинет, по дороге попросила принести кофе. — Майя, ты не щадишь себя, — в дверях я увидела подругу, что искренне мне сочувствовала и хотела помочь. — Может, тебе отпуск взять? — Эмм, ну какой отпуск? Сейчас работы завались, мои конкуренты ждут от меня оплошности, да и эти финансовые дела помогают мне забыть не самый лучший период в моей жизни. Работа меня спасает. Мой рабочий день подходил к концу и, сняв очки, я отправилась домой, блаженно закрывая глаза, сидя за рулём заведённой машины и мечтала о тёплой постельке. Домчавшись за пятнадцать минут, я готова была ещё на ступеньках снять каблуки, но те правила приличия, что мне привили ещё в детстве, не давали этого сделать. В темноте я заметила силуэт. — Ты?..