Командировка, или Тампон верности

— Как они меня достали, — второй час жалостливо стенала я, собирая сумки. Именно сумки, так как в одну влезть все то, что мне надо было с собой взять, просто чисто физически не могло. Нет, я пыталась. Очень! И прыгала сверху, стараясь все утрамбовать одним махом, и садилась на крышку, натужно сопя и пыхтя, как заправский паровоз, в попытках свести расстёгнутые края знатно «потолстевшей» дорожной черной сумки и хоть на миллиметр сдвинуть с места двухстороннюю молнию. Но где там! Эта сволочь уперто сопротивлялась, выплевывая мои вещи на пол, а я, гневно раздувая ноздри и свирепо буравя ее испепеляющим взглядом, никак не могла понять: почему с морозилкой в таких случаях у меня все отлично получается, а тут вдруг нет. Может, у нас холодильник волшебный? В итоге, когда оторвался язычок на одном из бегунков, я смирилась и достала вторую сумку — спортивную. — Может, тебе еще одну вытащить? А то спортивная маловата будет, — заботливо предложил мой драгоценный, обожаемый и порою весьма язвительный засранец, весело сверкая своими темно-карими глазами. Почему засранец, а не благоверный? Да потому что этот «породистый конь», вымахавший едва ли не под два метра ростом, вместо того чтобы помочь, вот уже более получаса ржал, удобно расположившись в кресле и наблюдая за моими метаниями. Да еще и стебные комментарии отпускал, ехидна этакая. За что ему пару раз прилетало по лыбящейся физиономии небольшими мягкими подушками с дивана и вязаным свитером. Вообще-то, в кресле Юрка оказался не по своему желанию, а по моему настойчивому… пенделю, отпущенному тапком. А нечего мельтешить у меня под ногами, когда я летаю по квартире с крейсерской скоростью, стараясь ничего не забыть и все положить. Новость о командировке в середине рабочего дня оказалась как снег на голову. Обед застрял в горле, а остатки чая захотелось вылить на голову высокодолжностному гонцу, что принес сию «радостную» весть. Так мало того что меня буквально поставили перед фактом, от которого не отвертеться, еще и сообщили, что выезжать нужно будет уже завтра! На тот момент у меня даже слов цензурных не нашлось, чтобы выразить начальству спектр моих «ликующих» чувств по этому поводу. Лишь когда Семен Аркадьевич вышел из кабинета, сокрушенно выдохнула: — Это полный пицтандец… Я ненавидела собираться впопыхах. Ведь как ни старайся, а из виду что-нибудь да упустишь. Поэтому, решая, какую все-таки взять с собой кофту, короткую красную или длинную черную с утонченным изумрудным орнаментом, мысленно и страстно желала дорогому многоуважаемому генеральному директору поход к проктологу с обязательным массажем простаты. Членом! А лучше двумя и желательно с продолжительным курсом лечения, чтобы он хорошенько так… поправил здоровье. — Думаешь, не хватит? — Так и не выбрав, кинула обе кофты и, окинув задумчивым взглядом свои пожитки, развернулась к Юрке. Запрокинув руки за голову и расслабленно разместившись среди накиданных мною подушек, аки султан, он гоготнул: — Солнце, вот скажи мне, зачем тебе столько вещей? Ты ведь там пробудешь всего каких-то шесть дней, а собираешься так, словно на пару месяцев уезжаешь. — Скептически фыркнув и выгнув бровь, Юрка с любопытством уставился на меня, ожидая ответа. — Ты прогноз погоды видел? — деловито скрестила руки на груди, привлекая к ней внимание жгучих глаз. Проскользнувшие в них всполохи желания отозвались приятной истомой внутри и напряжением в сосках. Эх… если бы не эта командировка, то мы бы сейчас занимались более приятными вещами. Или же я, засев за ноутбук, настрочила пару страничек с горячей постельной сценой в своем новом ориджинале про эльфа и орка. Хотя не факт. Юрке мои ночные посиделки перед светящимся экраном уже знатно поднадоели. Поначалу, когда он не знал о моей маленькой тайне, жутко ревновал, думая, что я с кем-то переписываюсь и встречаюсь за его спиной. Внушив себе, что у него растут ветвистые рога, Юра, дойдя до кондиции, устроил засаду и ночью застукал меня на горячем. Я тогда чуть заикой не стала! Представьте: время за полночь, сижу себе на кухне в полной темноте и тишине. Голубое мерцание экрана, на котором открыта вордовская страница с набранным текстом и пикантная картинка из яой-манги — для вдохновения, освещает кусочек стола. Пальцы легко порхают по клавиатуре, стараясь успеть напечатать то, что нарисовало воображение. Герои буквально оживают перед глазами, приобретая четкость и яркость. И тут… мне на спину ложится чья-то ладонь. Да у меня сердце едва не остановилось! Благо, выяснив мое нестандартное хобби, в котором, цитирую: «Так ты тут мужиков спариваешь? Ну, слава Богу! А то я уж подумал, что стал благородным оленем», — успокоился. И даже начал читать мои творческие потуги на писательском поприще. Обосновывая это тем, что пишу я ржачно, да и должен же он знать, чем промышляет его ненаглядная. Признаться, я вздохнула с облегчением. Как говорится, чем бы дитя не тешилось — лишь бы не… ревновало! Но когда я стала злоупотреблять ночными посиделками за ноутбуком, увлекшись еще и созданием обложек для других авторов — психанул. Еще бы! В постели лежит горячий, знойный мужчина, готовый выполнить любое желание дамы своего сердца, а она в этот момент со словами: «Пупсик, еще пару страниц, и я вся твоя», спускает весь свой сексуальный пыл и задор на очередную слэшную порнушку с элементами юмора и стеба. Короче, в один прекрасный момент, а точнее ночь, я дописалась. На очередную мою отговорку, Юрка, утробно взрыкнув, подорвался с постели. За считанные секунды оказавшись возле меня, захлопнул крышку ноута, выдернул моё тельце из-за стола и молча одним махом закинул себе на плечо. И пока я, находясь в обалдевшем состоянии от его выходки, висела вниз головой, донес до расстеленного дивана и сбросил. В два счета раздел, зацеловал до потери пульса и жаркой, дурманяще-влажной истомы между ног, от которой по моему тающему под напорной лаской телу расходились волны нарастающего удовольствия. Нетерпеливо перевернув меня на живот, поставил на четвереньки и с рвением принялся компенсировать дни целибата. Нет, в ту ночь прелести анального секса я не познала. Юра прекрасно понимал, что для таких экспериментов нужна длительная и хорошая подготовка. В противном же случае разрывов не избежать. А травмировать меня он хотел меньше всего на свете. Однако оторвался он знатно. И на следующее утро свои подрагивающие ноги я сводила с бо-ольшим трудом. Но мне понравилось. Такая себе звериная страсть, смешанная с безудержной нежностью и ненасытным жаром вожделения. Надо будет как-нибудь еще раз подразнить и повторить. Да-да, я знаю, что тигра нельзя дергать за хвост, тем более повторно, но никто же не запрещал слегка пощекотать ему яички. — Нет, — ответил объект моих грандиозных планов на будущее. Едва подавив улыбку, вернулась к реальности, где меня все еще ждала распахнутая сумка. И свободное место в ней катастрофически заканчивалось. «Ёлки-палки! Мне же еще столько всего надо взять, — мысленно простонала я, понимая, что если и эту забью до отказа, мой вредина помогать застегивать её не станет. Из принципа. Он и ту, что на колесиках, отказался, глянув и авторитетно заявив, что это просто нереально. А я еще с обеда, жаждя чьей-то крови, взбрыкнула и уперлась „рогом“, захотев доказать обратное. Теперь придется менять собачку на молнии. — Да это закон подлости какой-то! Хочу чОмодан с функцией шкафа из Нарнии». — А я видела! — Вспомнив, что не упаковала еще косметичку и небольшую аптечку, которую лучше всего иметь в дороге при себе на всякий пожарный случай, направилась в прихожую, где стоял зеркальный шкаф-купе, а потом на кухню — рыться в ящичках. — И с уверенностью могу тебе заявить, что у погоды критические дни. Из зала послышался хохот: — Это как? — На завтра синоптики прогнозируют снегопад и минус десять, послезавтра — потепление до плюс пяти, в воскресенье проливной дождь с сильным ветром, а во вторник вновь сильные морозы. Взяв, что хотела, вернулась к багажу и, проходя мимо Юрки, дразняще вильнула бедрами. В конце концов, у нас ещё ночь впереди, а я уезжаю на целую неделю. Так почему бы и нет? Но сперва дело, а потом все остальное. — Тогда ты самое главное забыла, — сверкая плутовской улыбкой, Юра дернулся вперед, но я оказалась проворнее. Разочаровано вздохнув, он стал пристально следить за за моими перемещениями. — Что именно? Заинтриговал. Остановилась и опрометчиво оказалась в непосредственной близости от кресла, чем тут же воспользовался благоверный. Рывок за руку, и я уже сижу в сильных объятьях, вдыхая терпкий запах мужского тела. Уткнувшись носом в его шею, прикрыла глаза и с нескрываемым удовольствием вздохнула. — Лыжи, резиновые сапоги и коньки. Вот засранец! Так и знала, что выдаст что-то этакое, и всё равно наивно повелась. Ну раз так, то вещи я все же дособираю. Из вредности. — Какой ты у меня заботливый. — Огладив широкие плечи, приблизилась впритык, практически касаясь губами его губ. — Что же, тогда придется взять твои высокие ботинки. Ты ведь мне их одолжишь на это время? — Конечно. А зачем? Горячие ладони пробравшись под халат стали оглаживать мои ноги, неспешно поднимаясь все выше и выше. Лизнув его нижнюю губу и скользнув языком внутрь гостеприимно приоткрытого рта, тут же отстранилась, не позволяя вовлечь себя в более страстный поцелуй. Карие глаза потемнели, приобретая блеск взгляда вышедшего на охоту хищника. — Они ведь у тебя не промокают? — Нет. Легкое, практически еле уловимое движение вперед, и полы халата, целомудренно прикрывающие тело, немного расходятся, выставляя на обозрение упругую белую плоть груди. Еще немного, и жаркому взору, от которого сбилось дыхание, откроются яркие ореолы вызывающе торчащих сосков. Я чувствовала, как они затвердели и требовали ласки. — И на льду не скользят, благодаря рифлёной подошве. Облизнув губы, опустила руки вниз и, нарочито медленно огладив плоский живот, очерчивая пальцами кубики пресса, задумчиво остановилась у резинки штанов. — Угу. Втянув воздух со свистом, Юра сжал мои бедра и, обнажив плечо, стал покрывать его поцелуями. «О Господи! Только бы не растаять. Только не растаять…» Мысли стали тягуче-сладкими, и захотелось… Ох! Много чего захотелось. Но эту партию надо доиграть до конца. У меня все козыри на руках. Точнее уже (!) в руках. — Да и размер такой, что вполне можно обойтись без лыж. Только две палки отломать для устойчивости у какого-нибудь сухого деревца, и вперед и с песнями! В быстром темпе проворно засунув высунутое на место, натянула при этом пояс Юркиных штанов едва ли не до подмышек и укусила его за кончик носа. Юрка удивленно вытянул лицо. Пользуясь его дезориентацией, соскочила с колен и, умиляясь обиженно сведенным бровям-домикам, звучно чмокнула в макушку, что с лета была острижена практически налысо. Эх, а раньше там были густые смоляные кудряшки. Теперь же во время акта любви и подергать не за что. Разве что за уши. До локаторов им, конечно, далеко, но топорщатся они весьма трогательно. — Ну ты и… засра-а-анка, — обиженно протянул благоверный, откидываясь на спинку кресла и недвусмысленно поглядывая то на меня, то на свой стояк. А как он думал? Муж и жена одна… — Сначала дело, потом все остальное. Услышав последние слова и осознав, что продолжению быть, но только чуть позже, Юра оживился. Конечно, я могла бы продинамить, сославшись на то, что перед дорогой мне нужно хорошо выспаться и отдохнуть. Но я же не изверг. Да и что скрывать — самой хочется. — Ко Дню Святого Валентина приедешь? — М-м-м-м… — неоднозначно промычав, пожала плечами. Вообще-то, я решила, что всеми правдами и неправдами постараюсь вернуться к этому дню, но обещать заранее ничего не хотела. Зачем обнадеживать? Вдруг не получится. — Ясно. Бли-ин, как же эта командировка не вовремя. Вот сто процентов, Лыбядина специально оформила себе больничный, чтобы провести День всех Влюбленных с вернувшимся из рейса мужем. Коза крашенная. Вздохнув и устало присев на длинный широкий валик, заменяющий подлокотник дивана, оглядела дело рук своих: — Хм… у меня такое чувство, что я что-то забыла. — Ноут? — Взяла. — Средства личной гигиены? Батюшки, как закрутил-то! И судя по выражению лица и слегка расширенных глаз — сам удивился. — Естественно. — Голову там мыть будешь? — И словив мой скептический взгляд, добавил: — А сушить волосы чем собираешься? — Точно! Фен! — Шлепнув себя по лбу, уже было направилась в прихожую, где под полкой с косметикой и парфюмерией возлежал нужный мне агрегат, но была остановлена еще одним вопросом: — А номер в гостинице ты забронировала заранее? Столица как-никак, мало ли. — Не-а, — легкомысленно качнула головой, — я с Ленуськой связалась. Мы с ней тыщу лет не виделись после вручения дипломов в академке. Все по скайпу да по телефону лялякаем. А тут такой случай подвернулся! — Улыбаясь, намотала на палец локон отросших за зиму каштановых волос. Стрижку я запланировала на март месяц, а пока пусть голова отдыхает от парикмахерского вмешательства. — Она как узнала, так сразу предложила мне у нее остановиться. Классно, правда? — Ага, — как-то очень задумчиво изрек мой миленок и, судя по его подозрительному прищуру, что-то вспомнил. — А Ленка, эта случайно не та, у которой два неженатых кузена со статусом «в активном поиске»? «Засада!» — прикусив губу, внутренне взвыла, понимая, что попала. Я уж и позабыла об инциденте прошлых лет, когда мы с Юркой сильно поссорились буквально на пустом месте. Разобидевшаяся и взвинченная до предела, я тогда решила излить душу Ленке. А проще говоря — пожаловаться ей на тяжкую женскую долю. Как истинная подруга, та меня поддержала, посочувствовала и, чтобы Юрке жизнь медом не казалась, предложила познакомить со своими кузенами: Валеркой и Антоном. Парни как раз приехали ее проведать и остались на уик-энд. Видимо, интуитивно чувствуя, что на его собственность пришли посмотреть и оценить посторонние арендаторы, Юра притопал ко мне мириться и узрел на экране ноутбука две расплывшиеся в очаровательных голливудских улыбках рожи. Правильно оценив ситуацию и моментально зачислив ребят в категорию потенциальных соперников, нажал кнопку завершения видеозвонка. Мирились мы долго и бурно. Так сказать, мой миленок решил ударным трудом утвердить свои пошатнувшиеся права на владения частной собственностью и доказать своей благоверной, что лучше его нет, не было и не будет! На следующее утро нам пришлось ехать в мебельный и покупать новый диван, так как старый не выдержал такого напора доказательств. А по возвращению закрашивать появившуюся на двери надпись от доброжелательных соседей, которая гласила, что мы озабоченные кролики. Юрке, кстати, она очень понравилась, и он даже предложил так и оставить, за что был удостоен возмущенного взгляда и послан… в магазин за краской. Время течет, и многое забывается под напором трудовых будней. Вот и я благополучно запамятовала о Валере и Антоне, а Юра, оказывается, нет. Конечно, можно было бы сейчас и напридумывать что-нибудь. Благо, фантазия богатая. Но обман рано или поздно выйдет наружу, и ни к чему хорошему это не приведет. А рушить собственными руками наши доверительные отношения ненужной ложью я не собиралась. Однако… он же ревнивый — писец! И как быть? — Ой, а я и забыла, — сказала правду, включив при этом режим глупой блондинки. Не повелся. Весь подобрался и напрягся, изображая стойку охотничьей собаки. Ой, что ща-с-с-с бу-удет! И кто меня тянул за язык?! Сказала бы, что разберусь на месте: и не солгала бы, и моему бритоголовому Отелло спокойней было бы. Эх, все мы крепки задним умом. — Значит, она… И как укешка с активчиком поживают? Женились? Обзавелись потомством? Или устроили междусобойчик? Вопросы были произнесены деланно-безразличным тоном, в котором так и проскальзывали порыкивающие нотки. Причем в последний было вложено столько сладкой патоки, что захотелось рассмеяться. Но это было бы опрометчиво с моей стороны, и я прикусила изнутри щеку. — Без понятия. Не интересовалась… кх-м. Кашлянула, стараясь замаскировать смешок. Хоть от Юркиной ревности у меня порой возникает нервный тик, но в данный момент он выглядел таким насупленным и весьма недовольным няшечкой, что сердце наполнилось безграничной нежностью. Люблю! Он очень старался и буквально взращивал во мне это чувство на протяжении пяти лет. Я долго сопротивлялась. Не верила. Сомневалась. А потом сдалась. Правда, официально отношения мы так и не оформили, но вот уже два года живем гражданским браком. Внимательно окинув меня взглядом, от которого у меня дрогнуло сердце, Юра перевел его на сумки. Задумчиво свел брови, отчего между ними появилась складка, и, склонив голову набок, вновь устремил свои глаза на меня. Поерзав на своеобразном подлокотнике, сглотнула. — Фен. — А? — Ты фен хотела с собой взять. — Ага, — автоматически кивнула и в растерянности побрела в коридор. Это что сейчас было? А где сцена ревности? Неужто пронесло?! Слава тебе Господи! Обрадовавшись, глянула на себя в зеркало, где отражалась немного подуставшая за день шатенка в длинном мягком персиковом халате и с легкой улыбкой на пухлых губах. Задорно подмигнув своему отражению, тряхнула челкой и открыла шкаф. Выудив из его недр искомое, страдальчески простонала. Да это не фен, а целый перфоратор с насадками для объема! И зачем я такой огромный покупала?! Взвесив его в руке, поняла, что надо спускаться к Светке на третий этаж и произвести временный обмен. Эту дурынду я не повезу. — Юр, — крикнула, надевая походные шлепки и снимая с крючка ключи, — я к Светуле сбегаю на пять минут. — Хорошо. Тебе чай или цикорий заварить? Глянула на часы, висевшие на стене и украшавшие прихожую своей замысловатой геометричной формой. Время было уже позднее, но от воды ведь не поправляются? Правда ведь? Главное, не соблазниться на печенье и круасаны. — А давай. — Что именно? — выглянул из зала Юрка, завораживая меня своим голым торсом. — Цикорий с молоком. — Облизнулась и, прикрывая дверь, поспешно добавила: — Но без сахара! К моему счастью, подруга оказалась дома и, узнав, что я еду в столицу, попросила передать гостинцы куме. Отказывать не стала, и в итоге пять минут растянулись на полчаса. Когда вернулась, в квартире что-то тихо вещал телевизор, а из кухни доносился ароматный запах цикория с черникой. — М-м-м-м… как вкусно пахнет, — блаженно протянула, заходя в зал. — Иди пей, а то почти все остыло, — проворчал милый, что-то увлеченно мастеря на коленях. — Чего так долго? — Да вот, — показала увесистый кулек, — Светка нагрузила. Просила передай куме. Зато глянь, — довольная собой демонстративно вытянула вперед руку с мини-феном, — временно обменяла. Оторвавшись от своего занятия и окинув меня легким ироничным взглядом, Юрка поинтересовался: — И зачем тебе он, если ты собираешься остановиться у подруги? — Я замерла, осознавая что… Что я таки блондинка! — Или у нее отсутствуют технические блага цивилизации? — Ты! — обвиняюще наставила указательный палец на него. — Почему раньше не сказал?! — Думал, ты сама сообразишь. Да и какая разница? Захотелось его стукнуть. Сильно. — Вес моего багажа был бы на пару килограмм меньше, — зло потряхивая кульком, из которого доносился стеклянный звон, перед носом благоверного, сидящего с каким-то уж о-очень спокойным видом, возмущенно засопела. — А что там? — заинтересовался Юрка, вставая. Рядом с ним я всегда чувствовала себя миниатюрной барышней, хоть и сама не была коротышкой. И этот факт мне всегда нравился. — Судя по звону и шуршанию — алкоголь и сладости. — Беспроигрышный вариант, — хмыкнул он и, забрав фен из руки, положил на мою раскрытую ладонь… — На вот, держи. Мозг забуксовал, а глаза отказывались верить увиденному. Опустив кулек на пол, я ошеломленно переводила взгляд с презента на Юрку и обратно. — Это шо? — Тампон верности, — и такая широкая улыбка заиграла на лице донельзя довольного собой мужчины, что еще чуть-чуть, и из него бы вышел чеширский кот. — Тампон? — Ага. — Верности? — Ну да, — видимо, прочитав на моем потрясенном лице вопрос, облокотился о высокий светлый комод и пояснил: — Я подумал, что пояс верности — это как-то чересчур вычурно и тяжело, трусы — неудобно, а вот тампон — самое то. И не видно и комфортно. Какой… заботливый. Только я одного понять не могла: — А почему два? — держа указательным и большим пальцами связку из двух тампоном, которые «хвостиками» были крепко привязаны к небольшому навесному замочку с довольно прочной дужкой крепления — такие обычно на почтовый ящик вешают, — предположила: — Второй — запасной? Лучась как начищенный чайник, Юра сделал шаг в сторону — подальше от меня. — Прелесть этого изобретения в том, что оно рассчитано на обе дырочки, так сказать, дабы вражеский солдат не подобрался ни с одной из сторон. А то слэш, он ведь и в гете бывает. — Начитался ориджиналов на мою голову! — А я не для того твою розочку берег, — р-р-р-р… фиг я его допущу теперь к своим голубым опусам, а то больно просвещенным стал, — чтобы какой-нибудь козел залез в мой цветник с тыла. — Значит, берег… — Схватила большой валик и перекинула его в руках на манер дубинки. — Значит, козел с тыла… — Клокочущая внутри злость достигла своего апогея. Да как он только посмел усомниться в моей верности?! — Я тебе сейчас покажу райские кущи, садовник доморощенный! Рык получился достойный любой рассерженной львицы, и я сорвалась с места. Первый удар пришелся по улепетывающей от меня хитрой пятой точке — мне ведь специально заморочили голову, чтобы выиграть время! Второй по дурной бритой черепушке, в которую лезут всякие идиотские мысли. Третий… третий мне не дали свершить, вырвав орудие возмездия. Вброшенный в кровь адреналин бурлил, не давая успокоиться и подпитывая чувство обиды, поселившееся внутри, и в ход пошли подушки, что так вовремя подвернулись под руку. Перескочив пуф, Юрка ловко увернулся от запущенных в него снарядов и, поймав последний, ухмыльнулся: — По ходу, у кого-то закончились патроны. — П-фу, — сдула лезшую в глаза челку и отзеркалила его ехидную усмешку, добавив в нее многообещающее предвкушение. — Ничего страшного, зато я сейчас возьму швабру и воспользуюсь ею в качестве страпона, осуществив мечту любой яойщицы! Удивленно выгнув бровь, милый сложил руки на груди, демонстрируя рельефные мышцы груди и крепкие бицепсы. «Позер», — мысленно фыркнула, стараясь смотреть в его бестыжие глаза, в которых не было ни капли раскаяния, лишь голодный огонь. А всё потому, что в результате наших догонялок я имела запыхавшийся расхристанный вид. Пояс халата ослаб, открывая Юркиному взору тонкие ключицы, тяжело вздымающуюся грудь и длинные ноги в до неприличия широком разрезе. Судя по жару на щеках, яркий румянец украшал мое разгневанное лицо и делал его не столько устрашающим, сколько завлекающим. — А не длинновато будет? — В самый раз! — Взгляд прошелся по комнате, выискивая что-нибудь подходящее, что можно было бы пульнуть, и, зацепившись за валявшиеся на полу сумки, остановился. Я заметила то, на что раннее не обратила внимание — мой багаж визуально «похудел». Сощурив глаза и подозревая неладное, подошла и, вжикнув молниями на обоих сумках, тяжко и обреченно выдохнула, констатируя: — Юр, я тебя убью. Два часа коту под хвост. Из всего того, что я паковала, остались нетронутыми лишь ноутбук с зарядкой, папка с документами, флешка в виде совенка, на которой хранились не только рабочие файлы, но и запароленные черновики ориджиналов и макетов обложек, аптечка и средства гигиены. Остальные же вещи претерпели знатные метаморфозы: пиджаки и юбки исчезли, как и половина кофт, их место заняли парочка теплых и максимально закрытых свитеров, водолазки неброской расцветки и черные брюки — широкие и не носимые мною уже туеву кучу лет из-за вышедшего из моды кроя. Капронок и положенного мною нижнего белья тоже не было, зато в прозрачный кулек были заботливо запакованы мужские боксерки, годившиеся мне только в качестве шорт, и раритетный лифчик, сохранённый мною на память. Достав одиноко валяющуюся в углу сумки тоналку, я повторно вздохнула. Все силы как-то разом покинули тело и навалилась усталость. Тихо подкравшись, Юрка обнял меня со спины, окутывая теплом сильного тела. Широкие мужские ладони сомкнулись на животе, прижимая крепче к обнаженному торсу. — Не сердись, котенок, — горячее дыхание коснулось шеи, вызывая табун приятных мурашек. Стянув с плеча халат, хитрый подлиза запечатлел на нем нежный поцелуй. — Ты же знаешь, как я тебя люблю. — Безумно? — шепнула, оттаивая и выгибаясь навстречу — подставляясь под ласкающие губы. — Всей своей необъятной душою. Ночь была томной. А подкравшееся утро, расписавшее небо за окном первыми блеклыми лучами солнца, пробивающимися сквозь пелену туманной серости, наступило слишком быстро. Ехать никуда категорически не хотелось, но выбора не было. Взяв с собой лишь одну полупустую сумку на колесиках и Светкин пакет, я, грустя, отбыла в столицу.

***

Несмотря на все мои старания, вырваться к четырнадцатому февраля мне не удалось. В душе поселилась тоска, которую не могла развеять даже весело щебечущая Ленка. Телефонный звонок в шесть часов вечера стал неожиданностью. Хриплым и слегка простуженным голосом Юрка уточнил адрес подруги и попросил его встретить у подъезда. Наспех одевшись, я выскочила на улицу как раз в тот момент, когда подъехало такси. Открылась дверца, и из салона сперва показался огромный букет алых роз, а затем нежно мне улыбающийся Юра с зажатой под мышкой дорогущей коробкой конфет. Любимые карие глаза были уставшими, с залегшими под ними тенями, но счастливыми. Тая в себе скрытый секрет, они были наполнены решительностью, ожиданием и… тревогой. Замерла, ощущая, как сердце готово выпорхнуть из груди, и не замечая ничего вокруг: ни любопытного взгляда таксиста, ни высунувшуюся из окна Ленку, ни оборачивающихся прохожих. Да что уж там, я даже забыла, как дышать. Не выпуская меня из плена своих очей, Юрка подошел ближе, встал на одно колено, бухаясь им в свежевыпавший снег, и, достав из кармана пальто маленькую бархатистую коробочку, сделанную в форме красного сердца, сказал: — Я тут подумал, что тампон верности — это хорошая штучка, но обручальное кольцо на твоем безымянном пальчике понадежнее будет. — Засранец, — шепнула, прижимая к губам подрагивающие пальцы и вызывая лукавый блеск в пристальном и не менее серьезном взгляде. — Выходи за меня. Слезы помимо воли затуманили глаза, а улыбка, осветившая мое пунцовое то ли от мороза, то ли от нахлынувших чувств лицо, была красноречивей любых слов. — С Днем Святого Валентина, любимая! — Едва прохладный металл оказался на предназначенном ему месте, Юра выпрямился и, сгробастав меня в объятья, под задорное Ленкино улюлюканье поцеловал. — И тебя, любимый.

Любое использование материала данного рассказа полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. © Betina Verlen, 2018 © «Ficbook.net», 2018 © «Litnet.com», 2021