Лезвие...

      Мы давным-давно выросли, и наши пути разошлись. Роза стала моделью. У неё есть любящий муж, дети, престижная работа — словом, что ещё нужно собаке для счастья? Не обошла судьба стороной и Генку — он со временем поднакопил денег и открыл свою лабораторию. Ходят слухи, что он рассчитывает сделать открытие, достойное Нобелевской премии. Малыш нанялся ему в ассистенты. А вот мне не повезло. Волей случая меня закинуло в бандитскую среду. Я живу тут уже несколько лет, но дико хочу вернуться домой. Но, увы, в приличное общество мне путь закрыт раз и навсегда.       Я помню день, когда папа ушёл. Это было… вроде бы три года назад… или пять? Неважно. Главное, что он ушёл, бросив всех нас. Именно тогда, глядя, как он уходит куда-то вдаль, я сорвалась и крикнула ему вслед, что не желаю больше иметь ни с кем из них никакого дела. И тут произошло то, чего я никак не ждала…       …Лиза стояла на дороге, глядя вслед уходящему отцу и дрожа от неконтролируемой ярости. Никогда! Никогда больше она не свяжется с этим обществом! Ей уже всё равно, где быть, лишь бы подальше отсюда!       Сзади к девочке подошёл Дружок. Он слегка обнял свою сестру за плечи и, тихо сказав:       — Я разделяю твою к ним ненависть, — ушёл, что называется, в закат. Больше никто из Барбоскиных никогда его не видел…       …Не считая, разумеется, меня.       Как выяснилось, Дружок затесался в ту же компанию, что и я. Когда нашёлся тот, с кем можно было разделить изгнание, стало значительно легче. Но вот только Дружок был сам не свой. Какой-то он стал… отрешённый. Бывает, гуляем мы с ним ночью, а он вдруг застыл на месте и смотрит, не отрываясь, на луну. И ничем до него не достучишься при всём желании.       Впрочем, странное поведение Дружка — только одна из нынешних проблем.       Часы, привязанные к стулу, на котором я сидела, тихо тикали, отсчитывая последние несколько минут моей жизни. Я уже бросила попытки освободиться — это было бесполезно. Мои бывшие друзья знали толк в узлах.       Несколько часов назад я ещё была желанным гостем в любой их компании. Могла сесть с ними за стол, поиграть в карты (правда, ставить мне было нечего, так что я старалась не проигрывать), поговорить… И вот во время последней игры вбежал Ваня, вопя, что ведётся облава. Нашим удалось спастись буквально чудом. Но мы потеряли последнее убежище и вынуждены были отсиживаться в заброшенной больнице. Вот тут-то меня в о всём и обвинили. Якобы я специально навела легавых на наш след, чтобы они схватили Ваню (я когда-то пыталась привлечь его внимание, но он от меня отмахивался, как от мух) и всех остальных, чтобы заслужить право вернуться к своим. Напрасно я пыталась их переубедить — меня не стали и слушать.       Был вынесен приговор — медленная смертная казнь. Меня привязали к стулу, на обратной стороне сиденья которого закрепили бомбу замедленного действия. Таймер был рассчитан на три часа, и теперь из этих трёх часов прошло по крайней мере два с половиной, так что мне оставалось только ждать смерти. На помощь рассчитывать уже не приходилось.       Внезапно в комнату вбежал… Дружок! Как же ему удалось спастись? Менты повязали всех, кто был в убежище, кроме той компании, которая уволокла меня сюда… но моего брата там не было точно!       — Лиза! — Дружок бросился ко мне. — Что… — он выхватил из кармана короткое лезвие от бритвы и разрезал верёвку. — Как ты тут оказалась?       — Как ты тут оказался? — отрезала я, растирая запястья. — Как тебе удалось сбежать?       — Хрен его знает… как-то удалось.       Внезапно раздалось отчётливое тиканье. Дружок посмотрел на таймер и тихо ахнул. На таймере оставалось пятнадцать секунд. Значит, прошло больше времени, чем я думала…       Не раздумывая, мой брат попытался отшвырнуть стул в другой угол, но он оказался приварен к полу. Он попробовал отключить взрыватель, но его рука запуталась в проводах. Тогда Дружок тяжело вздохнул, повернулся ко мне и тихо приказал:       — Беги.       — Нет!       — Беги!       — Я тебя не брошу!       — Мне уже не поможешь! Беги!       — Но ты погибнешь!       — Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого любит! — резко крикнул он.       Я застыла, как изваяние. Дружок… так он любил меня всё это время?..       — Всё равно, я тебя не брошу… по этой же причине.       Мы обнялись. Тихо щёлкнул таймер, и комнату залил яркий свет…       В голове у меня начали проявляться строки песни:       Помни обо мне в каждом новом дне…       Боль, страшная боль…       Ветром в тишине помни обо мне, помни обо мне, помни…       Моё тело рвётся на части…       Больно, вдох…       Смерть. Она пришла внезапно. Тут найдётся работа для её косы.       — Помни обо мне… — прошептала я, обращаясь к Дружку.       — Всегда, моя дорогая, — он слабо улыбнулся, прежде чем навсегда закрыть глаза.