Не обижайте крестных фей!

* * * * * * * * * *       В далёкой-далёкой стране жили король и королева. И не было у них долгое время детей. И когда, казалось, надежда была совсем потеряна, у них родился сын.       Обрадовались король и королева и устроили великолепный праздник. Созвали всех фей королевства, ведь по обычаю каждая фея-крестная должна была преподнести в дар одну добродетель или достоинство.       На зов откликнулись семь фей. Откушав великолепных яств и испив чудесных вин, они устремились в детскую, чтобы наградить королевского сына своими дарами.       — Пусть принц будет прекраснее всех на свете!       — Пусть у него будет нежное и доброе сердце!       — Пусть он будет мужественным и ловким!       — Пусть он будет великим воином!       — Пусть он будет петь как соловей!       — Пусть он будет исполнен мудрости...       — Пусть...       — Пусть он будет геем.       — ...он... э-э-э... — седьмая фея запнулась на своём пожелании, прерванная мужским ленивым голосом.       Все обернулись к высокому створчатому открытому окну, хотя никто не заметил, когда его открыли. Устроившись на широком подоконнике, там, с видом чрезвычайно скучавшего человека, сидел парень, одетый во всё чёрное. Да и сам он был под стать одежде, с тёмными волосами и глазами. На плече у него сидел ворон и пытался скрыть под карканьем противный смех от последней реплики хозяина.       — Ты?! — седьмая фея, точнее миловидный фей, во всём противоположный незваному гостю, то бишь — солнечно светлый с головы до пят, лишь с лучисто голубыми глазами, — в негодовании ткнул пальцем в колдуна. Тот и бровью не повёл, хотя и обратил на него пристальный взгляд.       — Ну, я... — терпеливо согласился брюнет. Никто не сомневался, что эти двое знакомы.       — Ты! Извращенец! — кажется, слова фея не произвели никакого впечатления, так как незнакомец спокойно кивнул, подтверждая обвинение. — Тебя никто не приглашал! Ты чего припёрся?!       — Вот потому и припёрся, что не пригласили, — лениво протянул тёмный фей, с блеском в глазах посматривая на раздражённого мальчика-одуванчика. Все остальные в замке пребывали в достойнейшем недоумении и изумлении, а потому не спешили вмешаться в разъяснительную беседу волшебников. — Прислали бы приглашение, я бы, может, дома посидел.       — Не прислали, потому что ты злой фей!       — Что за дискриминация? — казалось, ничто не может поколебать спокойствие брюнета. — И вы называете себя добрыми феями...       — Потому что мы добрые! — взвизгнул светловолосый парень, пылая от гнева. Тёмный скептически хмыкнул, оглядев его с головы до пят. Тот опомнился, попытался успокоиться, так как вытянул перед собой руки и, закрыв глаза, сделал глубокий вдох и выдох.       — Э-э, господин фей... — король прижимал к плечу жену, потерявшую сознание от неожиданного пожелания сыну, и обратился к светлому парню. Тот сделал ещё пару вздохов и с ослепительной улыбкой обернулся к его величеству. — Как же наш сын?..       — Ах, да! — фей наконец-то вспомнил о своих прямых обязанностях и не произнесённом им даре. Тёмный скептически хмыкнул, когда тот снова поднял свою хрупкую с виду волшебную палочку с жёлтой звёздочкой на конце. — Я сейчас попытаюсь обойти дар этого.... — дикий взгляд в сторону тёмного, — ...этого извращенца.       — Ну, попробуй, — тёмный с интересом уставился на конкурента. — Ты же знаешь, что я сильнее.       — Ну и что? Я все равно могу смягчить твоё проклятье! — процедил фей, снова забывая про своё спокойствие. Понимая, что опять срывается, парень снова провёл дыхательную релаксацию и обернулся к колыбели, где лежал светловолосый мальчик, с ужасом ожидая своей дальнейшей судьбы от этих психованных фей. — Пусть принц станет геем, только... только если...       — Ну, ну, давай рожай уже предсказание, — подзадорил его тёмный. Светлый бросил испепеляющий взгляд на него:       — Пусть принц станет геем, только если уколется об веретено! — наконец произнёс заклинание фей, взмахнул палочкой, и принц осветился изнутри светом.       — Какой кошмар, — тёмный покачал головой. — Какое веретено в наш двадцать первый век? Ты — неисправимый романтик.       — А ты — неисправимый извращенец! Потому и сказал! — взвизгнул фей. — Попробуй найти это самое веретено! Разве что, в музее!       — Кстати, спасибо за наводку, — тёмный склонил голову в знак благодарности, усмехнулся и исчез в тёмной дымке.       — Что?! А ну, стой, Каэлос, мы ещё не договорили! * * * * * * * * * *