Lost

«Каждый раз, когда всё рушится, мы возвращаемся обратно, Потому что мы всегда следуем стилю».

Возможно, факт того, что никто не заметил смятённого состояния Гарри, отчасти сыграл ему на руку. Кудрявый испуганно сглатывает, аккуратно осматривая ничего не замечающих родителей, возвращая взгляд потухших глаз к экрану телевизора, смотря на него как зачарованный. То, что он слышит далее, окончательно выбивает его из колеи. «Данные о психологическом давлении на девушку сейчас активно проверяются, полиция возобновляет похожие дела о самоубийствах подростков, связываясь и с другими жертвами преступников. Точно неизвестно, был ли это один человек или целая банда». Кудрявый прикрывает глаза, откидываясь на спинку стула. Он должен был предотвратить это, а не трусливо ждать участи, он должен был. И, самое страшное, что ранее он уже видел фотографии этой девушки, она служила примером того, как нужно правильно фотографировать себя. В его голове просто не укладывается, как эта маленькая беззащитная девочка, именно девочка, такая невинная и чистая, могла закончить так, могла вляпаться в это дерьмо, с которым не может справиться даже он. И Гарри тоже стал причиной, почему всё закончилось именно так. Он молча поднимает ложку, проходя в кухню, бросая её в раковину и выкидывая недоеденный йогурт, а затем без слов поднимается в собственную комнату. Когда он заходит, то крепко закрывает дверь, повернув щеколду в замке, и плотно прижимается спиной к деревянной поверхности. Он словно задыхается, как бы не старался дышать ровно. Ещё один удар, к которому зеленоглазый не был готов. Отталкиваясь от двери, парень приземляется на край кровати, тут же откидываясь назад и здорово ударяясь об стену головой, снова не рассчитав силы. Болезненный стон вырывается из него, сейчас, скорее, больше характеризуя внутреннее душевное состояние. Он бы предпочёл сотни тысяч раз ударяться головой, нежели этот пожар внутри, нежели все эти проблемы и смерть девочки, не дающей ему никакого покоя. Что бы было, если бы он вмешался, поступил более рационально? Была бы малышка Эр жива, как и другие? Любая мысль о «других», также или ещё более поглощённая произошедшим, вкрадывалась внутрь парня и сводила с ума. Но он не готов признаться, пойти в полицию и помочь. Ни тогда, ни сейчас. Это было большим для него, это означало открытость, признание не только миру, но и самому себе. Он боялся вынести все мысли, в которых был полностью уверен, на общий приговор. Рукой Гарри нащупывает в кармане телефон, мгновенно начиная искать большую информацию о произошедшем, словно ему было недостаточно прослушанного ранее. Он вводит имя девушки в поисковик, тут же натыкаясь на множество статей, переходя с одной на другую. «Наша дочь будет похоронена после последней экспертизы, которая должна состояться в эти дни», — Гарри тихо считает вслух, тут же проверяя дату написанного, вслед находя пост, говоривший о дате и месте проведения прощальной церемонии, назначенной через несколько дней. Он заходит на ту самую страницу девушки в Фейсбуке, замечая тысячи сообщений с соболезнованиями семье на стене, и что-то внутри него окончательно падает. Он видит её фотографии с друзьями и семьёй, на которых она выглядит самым счастливым человеком на всей планете. Эти всегда собранные русые волосы, искрящиеся глаза, веснушки на щеках и широкую улыбку. Иногда любопытство способно погубить. «Почему она? Почему не я?» — снова и снова вертится в голове парня, и, по его мнению, малышка Эрли явно заслуживала этой жизни куда больше, чем кто-то ещё. «Чем я сам. Боже, мне так жаль». «Навсегда лучшая дочь, достойная ученица, подающая большие надежды в науке, и любящая подруга. Мы скучаем по тебе, Эрли». Гарри закусывает губу, не желая больше смотреть на эти счастливые фотографии, откидывая телефон и прикрывая глаза, в которых стоят слёзы. Он со всей силой трёт их, желая отогнать подходящую истерику. На дрожащих ногах он поднимается, направляясь в ванную, бездумно снимает с себя всю одежду и залезает под струю горячей воды. Дрожь охватывает всё тело даже несмотря на пар, который должен согревать, но не в этот раз. Стайлс крепкими руками опирается о кафельную плитку, опуская голову и позволяя потокам воды стекать по волосам и лицу. Он без сил опускается на самое дно ванны, поджимая колени к груди, чувствуя себя сейчас таким маленьким, беззащитным и одиноким. Тёплая вода успокаивает и греет, но в контрасте с холодными стенками ванной парень начинает дрожать лишь сильнее. Он приоткрывает глаза, наклоняя голову так, чтобы вода не попадала в глаза, бездумно проводит указательным пальцем правой руки по немного детским и местами спонтанным татуировкам, обводит их контур, останавливаясь на еле заметном шраме, в последнее время всё чаще уделяя ему внимание. Грустно усмехаясь, парень откидывает голову назад, снова прикрыв глаза, не в силах унять дрожь и снова подступающие слёзы.

ххх

Брюнет лениво спускается по лестнице, потирая красные то ли от слёз, то ли от недостатка сна глаза. Утром он успешно соврал, что ему к третьей паре, и, забыв о совести, остался в постели, бессмысленно глядя в приоткрытое окно, заносящее прохладу и хоть какую-то свежесть в его спальню. И он продолжал винить себя, отчасти прекрасно понимая, что он бы не изменил ситуацию в корни, но что-то в нём заклинило. Он присаживается на диван, подгибая под себя ноги, включая телевизор, лишь бы эта тишина, сопровождавшая его всю ночь, не угнетала больше. Он находит мультфильмы и, сильно нахмурившись, пытается понять в них хоть что-то. Как только он встаёт, чтобы сделать кофе, то раздаётся довольно громкий стук в дверь, и Гарри останавливается на месте, только автоматически подходя к двери и, не посмотрев в глазок, открывает её, в первую очередь встречаясь с холодным потоком воздуха, что заставляет его прищурить глаза. — Чем могу помочь? — пловец неуверенно проговаривает, смотря перед собой на двух мужчин в полицейской форме. — Доброе утро. Мне нужен Гарри Эдвард Стайлс, — один из них, что постарше, примерно лет пятидесяти, начинает первым, внимательно осматривая юношу на пороге. — Перед вами, — кудрявый кивает, сглатывая, уже догадываясь, зачем он понадобился правоохранительным органам. «Так оперативно». — Офицер Смит. Можно пройти, мистер Стайлс? Думаю, Вы догадываетесь, по какому делу мы здесь, — мужчина многозначительно смотрит на зеленоглазого, пока тот кусает губы. — А мы можем проехать в участок? — Гарри задаёт встречный вопрос, опираясь о входную дверь. — У Вас проблемы, Гарри? — второй полицейский, что выглядит моложе первого лет на десять, спрашивает. — Я бы не хотел, чтобы мои родители узнали о случившемся, — Гарри скрещивает руки на груди, вздыхая. — Вы совершеннолетний, так что никаких проблем не возникнет, — старший понимающе кивает, без малейшего осуждения. — Тогда пару минут, — Гарри кивает в сторону дома, прикрыв за собой дверь, исчезая внутри, чтобы быстро выключить телевизор, подняться бегом наверх и, захватив мобильный вместе с первой попавшейся кофтой, спускается вниз, наспех надевая чёрное худи поверх домашней футболки, мысленно радуясь, что уже ранее надел любимые чёрные джинсы. Он обувается и берёт с крючка бежевое пальто, выскакивая на улицу. Он встречается со взглядом одного из полицейских, но отворачивается, чтобы закрыть дверь, а затем надеть пальто. Поездка до полицейского участка проходит тихо и спокойно, пока внутри молодого парня бушует новый ураган. Он не был готов говорить о случившемся так скоро.

ххх

— Это мерч Тейлор Свифт? — полный пожилой мужчина с незаурядной внешностью спрашивает, когда перестаёт писать что-то в блокноте, и парень опускает голову, чтобы увидеть символику последнего альбома певицы у себя на груди. — Ну, да, — эти разговоры совершенно не расслабляют его, сидящего в кабинете инспектора, хоть атмосфера и располагает. — Моя дочь любит её, — инспектор, мистер Далтон, слабо улыбается, пока Гарри замечает краем глаза фоторамку с семейной фотографией на рабочем столе. Но затем полицейский снова становится более серьёзным. — Итак, почему ты решил участвовать в опросе? — он откладывает ручку, рассматривая парня. — Она, или кто бы так ни был, не показалась мне подозрительной, то есть… — Стайлс запинается, перебирая свои пальцы. — Почему нет? Я подумал, что мне не составит труда. — Но ты отказался высылать фотографии, — мистер Далтон добавляет, снова что-то вписывая на бумагу. — Это не для меня, — брюнет пожимает плечами, взяв с подлокотника кресла, в котором сидел, бумажный стакан чая, лишь бы занять руки. — Но ты ведь боялся, верно? — мужчина снова уточняет, на что парень вздыхает. — Да. — Аргументируй, почему ты всё равно отказался, — старший кивает, не поднимая взгляда от бумаг. — Я думал, что, — кудрявый снова запинается, — это не… — он снова вздыхает, подбирая слова; ему тяжело. — Я боялся, что впоследствии меня продолжат шантажировать и фотографиями. Мне не хотелось, чтобы их кто-то увидел. — Но ты не пошёл в полицию, — на этот раз инспектор поднимает голову и больше не спускает с долговязого взгляда. — Я просто… Эта девушка, если это девушка, показалась мне такой… манипулирующей, — двадцатилетний сглатывает. — Я имею в виду, что у неё была информация обо мне, часть которой не найдёшь просто так в Интернете. Она казалась пугающей, сэр. Я п-переживал, как бы мои родители не узнали и… — он прикрывает уставшие глаза, начиная злиться на себя за то, что не может связать между собой и двух слов. — И я запутался, сейчас мне кажется, что это я виноват, и если бы я тогда… — Гарри, — мужчина вздыхает, начиная в одну из пауз. — Давай с тобой на чистоту. Преступник — настоящий профессионал в компьютерах, но с уверенностью могу заверить, что тебе ничего не угрожает. Ты не знал, что всё так закончится. — Я немного впечатлительный, — он хмыкает под добрую улыбку инспектора. — Мы предоставим тебе всю необходимую психологическую помощь, если ты и об этом, — мистер Далтон переводит взгляд на экран ноутбука, что-то ища в нём. — В расследование входит… — Нет-нет, — брюнет качает головой, слишком боясь, что окружающие могут узнать. — Родители не знают о твоей гомосексуальности, верно? — старший переводит взгляд на парня. — Да, — тот кивает, опуская взгляд на стакан чая и обёрнутые вокруг него ладони. — Если тебе всё же понадобится помощь, то, позвони, — мужчина листает ежедневник, доставая визитку. Гарри привстаёт и принимает белую визитку, рассматривая написанное. — Ты можешь быть свободен. — Спасибо, сэр, — Гарри встаёт, отодвигая возле стоявший столик и морщась от скрипящего звука, что раздаётся при этом, убирая бумагу в задний карман обтягивающих джинсов. — Всего доброго, — он снова кивает и, подхватив стакан с недопитым чаем, направляется к выходу из кабинета старшего инспектора. — До свидания, Гарри. Когда парень проходит по коридору, то что-то заинтересовывает его, и он, резко останавливаясь, делает шаг назад, поворачиваясь к информационной доске. «Прощание с Эрли Эллис, покончившей собой после совершённого над ней психологического насилия, состоится *** октября в полдень в церкви святого Джеймса Гарликхита».