Lost

«Будь ты храмом, я бы встал на колени,  Признался в любви, я бы знал, где быть».

 — Я могу! — Гарри чуть ли не кричит на тренера, пока тот в суете что-то объясняют другому запасному парню из их команды. — Сэр, почему Вы не… — он начинает, но тут же замолкает, недовольный происходящим. Амбиции парня берут верх над ним, и он не может совладать с собой. Он слишком зол сейчас, но прежде всего на самого себя, чтобы мыслить здраво. Кудрявый гневно шипит, уходя в сторону раздевалки. Его бёдра ужасно болят, особенно после соприкосновений с водой, так что он присаживается на скамейку в пустой раздевалке. Но даже боль в теле не сможет искоренить весь гнев, проснувшийся в нём в одно мгновение, подняв в нём всё, что до этого лишь искрилось. — Ёбанные ублюдки, — он шепчет, пряча лицо в ладонях. И Гарри винит сейчас себя не только в излишней импульсивности, но и факте того, что сам виноват в случившемся. Возможно, когда-то он и был достаточно хорош в спорте, но не сейчас. Все его силы словно испарились вместе с какой-либо надеждой на лучшее будущее. « — Гарри? — Джошуа тихо приоткрывает дверь в комнату брата, пробираясь внутрь. — Почему ты не постучался? — парень монотонно спрашивает и отрывает взгляд от экрана ноутбука. Взгляд малахитовых глаз скучающе осматривает ребёнка. — Ты ведь соврал? — мальчик подходит ближе к парню, забираясь на его кровать. Внезапно он замечает обозлённый взгляд брата, тут же останавливаясь. — Вопросом на вопрос? — зеленоглазый вскидывает бровь, прикрывая крышку ноутбука, не желая, чтобы младший увидел происходящее на экране, и откладывает вещь подальше. — Ну, я про соревнования, — младший теряет какую-либо уверенность в своих словах, боясь разозлить и без того слишком нервного в последнее время брата. — С чего ты взял? — Гарри устало вздыхает, отодвигаясь к стене, и освобождает с краю место для Джо; его настроение слишком переменчиво. — Мне показалось, что ты не захотел, чтобы мы присутствовали вместе с тобой на соревнованиях, — смуглый быстро объясняет, взглядом бродя то по комнате парня, то по ему самому, который лениво поднимается с места, потирая исхудавшее лицо. — Я не знаю, — он шепчет, подходя к гардеробной, чтобы достать толстовку и укутаться в неё. Улыбающаяся певица глядит на него с дверцы, но кудрявый не разделяет этой улыбки. Всё его тело знобит, и он бы хотел не знать, что с ним происходит. — Почему? — Джош подгибает ноги, пуская парня обратно в кровать. — Я запутался. И слишком сильно». Сейчас ему как никогда хотелось заплакать от непонятной обиды, поселившейся внутри. Всё, происходившее с ним за последнее время, никак не помогало ему найти себя самого. Он снова качает головой, поднимаясь с места, чтобы направиться в душевые. Перед этим открывает выделенный ему на сегодня металлический шкафчик, доставая баночку с таблетками, высыпает на ладонь несколько и запивает их водой, всё ещё надеясь почувствовать себя лучше (но от чего изменений не последует). Гарри не знает, должен ли вернуться на трибуны и поддержать команду университета или же сбежать отсюда как можно быстрее, но, стоя под струями воды, решает уйти. Продолжать сбегать — единственное, на что он способен сейчас. Кудрявый всё никак не может сбежать от ощущения, что снова ошибается, не узнавая себя. Он снова забыл о вере, раздражаясь от малейшего упоминания о религии; он стал сам себе религией.

xxx

— Гарри? — тихий голос Энн зовёт сына, и тот отвлекается от экрана телевизора. — Ну что ещё? — он грубит, бросая в сторону женщины недовольный взгляд, и снова обращает внимание на новости. — Пастор считает, что насилие и негатив из новостей переходит в семьи, — мама откладывает малоизвестный журнал, внимательно осматривая сына. — Что ещё считает этот дряхлый дед? — Гарри шипит, сильно нахмурившись, защищая выпуск новостей как своего ребёнка. — Гарри… — Энн вздыхает, прикрывая глаза; она понятия не имеет, что стало с её мальчиком. Внутри неё столько предположений, и она искренне надеется найти выход. — Что «Гарри»? — он кричит, вскакивая с дивана, и старшая замирает. — Посмотри сюда! — он не успокаивается, указывая пальцем на телевизор. — Где ваш Иисус каждый раз, когда это происходит? — он тычет пальцем в сторону экрана, где сейчас показывают репортаж с точки военных действий. — Где он, когда гибнут невинные люди? — он продолжает кричать, пока женщина в ужасе прикрывает рот ладонями. — Разве, блять, не так? — Гарри… — Где он был, когда твой брат воевал в Афгане? Где? — Гарри надавливает на больное, забывая, что эта тема у них в семье под запретом. Парень резко замолкает, плотно сжимая тонкие розовые губы, и вовсе выскакивает из комнаты, оставляя плачущую женщину наедине с собой и своими воспоминаниями. Возможно, Гарри и в правду жаль. По крайней мере он не хотел этого.

ххх

Гарри дожидается в пустом кафе ещё полчаса, пока его родители уйдут на работу, а Джо в школу, затем возвращается обратно домой, в очередной раз не желая появляться в университете, что в последнее время стало его привычкой. По неизвестной ему самому причине он неимоверно зол на себя, обвиняя себя во всех возможных несчастиях. — Только и делаешь, что расстраиваешь всех, — он шепчет самому себе, поднимаясь в свою комнату, закрывается в ней и остаётся один в пустом доме. Гарри трёт уставшие глаза, небрежно снимая с себя серое худи, внезапно увидев себя в зеркале. Он бы хотел, но не мог исправиться. Исхудавшее от недостаточного количества пищи и отсутствия прежних физических нагрузок тело было покрыто непонятными татуировками в некоторых местах. Ссутулившаяся спина устала нести весь груз на себе. Зеленоглазый оглядывает своё бледное и уставшее лицо, приходя в ещё большую ярость. — Ненавижу! — он кричит на самого себя, ударяя кулаком в стену прямо возле зеркала, тут же чувствуя резкую боль в правой руке. Кожа на костяшках сбилась, и из множества мелких ранок выступили капельки крови, также испачкав стену на месте удара. Гарри делает несколько шагов назад, тяжело дыша и мысленно стараясь успокоить себя, но в последние месяцы контролировать своё состояние удавалось ему всё хуже. Он присаживается на край заправленной кровати, откидываясь назад и прикрывая отяжелевшие веки. В его голове творилось нечто странное и непонятное, и даже если бы он мог помочь самому себе, то вряд ли бы у него получилось. Приоткрывая глаза, полные слёз, Стайлс шарит по карманам в поиске телефона, желая отвлечься. Он проходится по всем социальным сетям и, не найдя ничего нового, скучающе отбрасывает гаджет. Стайлс приподнимается, чтобы выбрать и поставить виниловую пластинку. Взгляд падает на альбом The Rolling Stones, и, не раздумывая, парень ставит винил, вскоре слыша знакомую мелодию. Он присаживается на корточки перед проигрывателем, качая головой в такт и отбивая ритм руками. — I can’t get no! — кудрявый кричит под голос Мика, сильнее отбивая ритм. — Satisfaction, — он качает головой, срывая голос на припеве. Вместе с окончанием песни к Гарри приходит завершительное опустошение, с которым он в очередной раз не справляется. Мутная пелена застилает глаза, и он, лёжа на холодном полу, испытывает дрожь по всему телу, больше не слышит последующие треки. Изначально ему казалось, что так станет лучше.