Lost

«Есть что-то особенное в том, Что ты всегда видишь во всём только хорошее, Не замечая во мне ослабевшего, Разбитого человека».

— Пожалуйста, напомните мне, почему мы все здесь? Наши каникулы официально начались три дня назад, — голубоглазый брюнет ворчит, и возле раздаётся несколько смешков. Он откидывает голову назад, сложив руки на груди и оперевшись спиной на деревянный стул. — Мистер Томлинсон, у Вас есть что сказать? — ректор университета, мужчина лет пятидесяти, проходивший мимо, останавливается напротив небольшой компании людей, занявших место в круговом зале. — Вообще-то да, — парень не теряется, кивая. Если в голосе и имеются нотки веселья, то не во взгляде. — Что мы здесь забыли? — Ежегодная обязательная лекция для студентов, — мистер Новак тут же отвечает, устало вздыхая. — Но сейчас рождественские каникулы, большинство всё равно не придёт, — брюнет не успокаивается, кажется, решив высказать всё своё негодование. — Не волнуйтесь за большинство, мистер Томлинсон, главное, что Вы здесь, — старший усмехается, проводя рукой по ухоженным тёмно-русым с заметной проседью волосам. — Ну конечно, — парень снова бурчит, порядком устав от постоянных подколов ректора. Когда проходит четверть часа после начала скучнейшей презентации (подготовленной Министерством), названия которой не запомнил никто из присутсвующих студентов, деревянные боковые двери в зал отворяются, кажется, немного резче из-за своей старины, чего не хотел зашедший парень. Большая часть скучающих взглядов тут же поворачивается в его сторону. — Гарри, — ректор тут же кивает, поражая своей любезностью, — проходи и, пожалуйста, не задерживайся впредь, — мужчина указывает в сторону пустых мест, и зеленоглазый тут же кивает, молча занимая крайнее место подальше от остальных. Томлинсон только сейчас отвлекается от экрана телефона, заметив вошедшего. Несколько взглядов продолжают изучать незнакомого им парня, также не понимая, с чего это мистер Новак так тепло относится к нему. Зашедший натягивает на голову чёрный капюшон кофты, сутулясь. — Я слышала, у нас новенький, — рыжеволосая девушка из компании голубоглазого кивает в сторону парня, смотрящего презентацию. — Он вроде из Лондона. — У нас постоянно новенькие, — возле сидящая блондинка качает головой, сама в тайне осматривая зашедшего. — Насколько нужно быть отбитым, чтобы сбежать из Лондона, да ещё и в канун Рождества? — голубоглазый не перестаёт ворчать, сегодня явно встав не с той ноги, но всё же заинтересованно осматривает незнакомца. — У тебя все отбитые, — один из его друзей тихо смеётся, получая в ответ строгий взгляд ректора. — Pardonne-moi, — парень индусской внешности копирует напускной французский акцент, прикрывая рот ладонью, тем самым вызывая ещё больший смех у сидящих возле. Волна смеха не прекращается, когда студенты оборачиваются, замечая, кто именно это произнёс. Последние слова заставляют зашедшего недавно незнакомца повернуть в их сторону голову, и зелёные изумруды, напоминающие нетронутый человеком хвойный лес, встречаются с чистым морским голубым. Незнакомец мгновенно прерывает зрительный контакт, хмурится и, точно вспомнив что-то, снова обращает внимание на совершенно не интересующую его презентацию. « — Простите, сэр, но я не понимаю Вас, — зеленоглазый парень хмурится сильнее, стараясь унять до сих пор мучащую его дрожь в теле. Неоднозначные ответы сидящего напротив ректора не радуют его, а тёмные стены кабинета будто угнетают атмосферу. — Знаешь, Гарри, — мужчина вздыхает, слегка улыбаясь, — сейчас, прожив достаточно яркую жизнь, больше всего я верю в то, что люди способны ошибаться, — он продолжает, но парень лишь непонимающе смотрит на него. Он слишком нервничает, потому что это его последний шанс. — И я верю, что ты, ошибившись раз, сможешь исправиться, — седоволосый внимательно рассматривает Гарри, которому далеко не комфортно из-за этого изучающего взгляда. В его голове появляется ощущение, что старший догадывается абсолютно обо всех его проблемах. От одного взгляда тёмных карих глаз приходит чувство, будто он заглядывает вглубь тебя. — Спасибо? — Стайлс скорее спрашивает, чем благодарит, боясь, что мужчина может передумать. — Ну, у тебя были довольно хорошие, даже прекрасные отметки до определённого времени, так что да, пожалуйста, — мистер Новак тихо смеётся, вставая из-за стола, чтобы похлопать по спине двадцатилетнего. — Студенты здесь совершенно обленились под конец года, так что надери им всем зад с начала следующего семестра, — мужчина не перестаёт подшучивать, но кудрявый лишь выдавливает слабую улыбку. — Спасибо, сэр. — Добро пожаловать в Лидс. Чувствуй себя здесь как дома, сынок, — по какой-то причине именно к этому парню мужчина относится со всем присущим пониманием, будто чувствуя внутреннюю непрекращающуюся бурю внутри».

ххх

Голубоглазый медленно проходит вдоль длинных рядов стеллажей магазина, внимательно изучая ассортимент, надеясь найти понравившиеся товары. Докупать подарки за считанные дни до праздника было не лучшей идеей. Луи, обладатель тех самых глаз цвета морской волны, достаёт из кармана немного запутавшиеся наушники, порядком устав от суеты и постоянных криков детей вокруг. Он останавливается, отодвигая пустую тележку в сторону, чтобы распутать наушники. Когда парень надевает левый наушник, то останавливается. Один из детских криков привлекает его внимание, и прислушивается к развернувшейся «драме». — Синие! — чернокожий мальчик вопит, сильно хмурясь и исподлобья смотря на рядом стоявшего взрослого парня. — Но фиолетовые с белыми будут смотреться лучше, — второй вздыхает, и Луи тут же убирает наушники в сторону, заинтересованно делая несколько шагов вперёд. Когда старший разворачивается, Луи требуется только несколько секунд, чтобы понять, что он уже видел этот профиль с острыми скулами раньше. Голубоглазый хмурится, смутно вспоминая, что сегодня мельком видел этого парня в университете. Возможно, что и не совсем мельком, потому что тогда, как и сейчас, он заинтересовал его. — Синие красивее, — мальчик внимательно рассматривает новогодние шары, указывая на одну из коробок. — Я же знаю, что ты делаешь это специально, лишь бы насолить мне, — парень с острыми скулами вздыхает, но младший не изменен. — Джо, — Луи внимательно наблюдает, как тот присаживается на корточки перед мальчиком, уперевшись руками в чёрные джинсы. — Перестань на меня обижаться, — просит он. — Я хочу синие, — младший вздыхает, обиженно смотря на брата. — Посмотри на меня, Джо, — старший вздыхает, взяв в свою ужасающе огромную ладонь крошечную ребёнка. — В нашей жизни постоянно случаются вещи, не зависящие от нас самих. Я знаю, что ты скучаешь по дому, и я причина всему этому, и… — брюнет запинается, не в состоянии смотреть в медовые глаза Джошуа, отводя взгляд и поворачивая голову, будто почувствав спиной внимательный взгляд Томлинсона. Он тут же встречается с глазами невольного наблюдателя, мгновенно потеряв все мысли, и поворачивает голову обратно. — С-синие, говоришь? — он переспрашивает, и Джошуа согласно кивает, расплываясь в улыбке. — Какие именно? — зеленоглазый встаёт в полный рост, рассматривая ёлочные игрушки. — Мне нравятся эти, — смуглый показывает пальцем на коробку средних по размеру круглый шаров, насыщенного синего цвета с редкими узорами, серебристыми по верхнему и нижнему краям. — А что насчёт этих? — Гарри неуверенно достаёт трясущимися руками с верхней полки прозрачную коробку с точно такими же шарами, только ещё более тёмного оттенка. — Хорошо, — мальчик протягивает ладонь, соглашаясь, и забирает из огромных рук коробку, старательно проверяя целостность игрушек, а затем закидывает её в тележку к уже лежащим там белым шарам. — Спасибо, Гарри. «Значит, Гарри», — по какой-то причине Луи не может оторвать свой взгляд от этого парня. Он слишком притягивает к себе. Томлинсон не мог не отметить для себя каждое его движение. Когда их тележка двигается дальше, и они что-то тихо обсуждают между собой, Луи остаётся стоять на месте, провожая взглядом Гарри, который на этот раз не оборачивается.

ххх

Зеленоглазый осматривает взглядом маленькую комнату, в которой ему теперь придётся жить. Из-за растраты на переезд и срочную продажу дома в Лондоне семья смогла купить только ещё более меньший дом. Из двух имевшихся комнат на втором этаже Гарри сам позволил Джошуа выбрать понравившуюся в желании хоть как загладить вину. Сейчас, стоя среди четырёх, отвратительных, по его мнению, стен грязного оранжевого цвета, подозрительного отливавшего розовым, он ощущал себя каким-то другим: фальшивым, ненастоящим и чужим. Несколько неразобранных коробок находилось на полу, но большая часть осталась в коридоре. Гарри присаживается на край старого серого кресла, оставшегося здесь от предыдущих хозяев, теряя какое-либо настроение. Последние дни выдались ещё более тяжёлыми, чем все предыдущие. Вся внезапная нагрузка из-за переезда, само новое для него место, нескончаемая пустота внутри, и, кажется, не собирающаяся останавливаться ломка. Его мышцы зудят, а кости ломит. В очередной попытке избавиться от неприятного ощущения, так глубоко закравшегося в него, Гарри медленно выходит из комнаты в сторону расположенной на этаже ванной. Струи воды снова бьют по коже, каждый раз возвращая назад. Он не был готов ко всему, что свалилось на него. Он очень много думал о том, хочет ли жить, и каждый раз склонялся к одному отрицательному ответу, но что-то неоконченное словно держало его здесь и ждало своего часа. Один падший ангел спасёт другого.