Ты слышишь, море!

– Георгий Победоносец недоделанный! Петя приоткрыл глаза и сразу же снова зажмурился. Если учитель смотрел на дракона так же, то неудивительно, что тот превратился в камень. Странно, что не сразу в пепел. Небось, и заклинаний не понадобилось… – Ты что творишь! Рыцарских романов, что ли, за компанию с Марго начитался? – Яков Вили… Петя закашлялся. Голос не слушался, в горле и в груди все еще жгло: ядовитого дыма из драконьей пасти он успел наглотаться сильнее, чем думал. – Яков Вилимович, как вы меня нашли? Казалось, что верхняя площадка Сухаревой башни плывет и раскачивается вместе с ними обоими, поэтому встать Петя даже не пытался. Сидел, как посадили – привалившись к стене, чувствуя спиной спасительные твердые кирпичи. – Лучше спроси, как я тебя донес и не надорвался. Здоровенный лоб вымахал, шестнадцатый год уже, а ума как у пятилетнего! Подвигов ему захотелось, видите ли! Скучно стало? Так я работы добавлю! Серебряная змейка на запястье у Пети шевельнулась. Перетекла под ладонь, только самый хвостик остался снаружи: Скарапее и той было не по себе. Хотя она-то уж точно ни в чем не была виновата. Неотрывно глядя на этот хвостик, Петя сказал: – Я не за подвигами, а за драконьей кожей. Я… я хотел переписать манускрипт. Настала такая тишина, что Пете стало слышно, как где-то далеко внизу беззаботно чирикают воробьи, радуясь весеннему солнышку. Уж лучше бы и дальше ругался… Петя вскинул голову и заговорил торопливо, пока решимость не кончилась: – Яков Вилимович, заберите у меня это все! Заберите обратно! Пожалуйста! Я… я не могу без моря! Не могу. Голос опять сорвался, но Петя упрямо мотнул головой и продолжил хрипло: – Каждую ночь оно мне снится. И просыпаться не хочется утром. Все, кто со мной учился, во флоте уже давно, а я тут как привязанный! Даже в волшебные миры надолго нельзя! Яков Вилимович ответил неожиданно мягко: – Петя, так война же идет. Сколько из тех твоих товарищей домой никогда не вернется? Может, погодишь немного? – Пока война закончится, я состарюсь! – Петя попытался улыбнуться. Вышло криво. – Кому как не вам знать, что это надолго. И потом, вы в моем возрасте воевали уже! Учитель вздохнул: – Потому и отговариваю. Не хочу тебе такой судьбы. И учти еще: там ты один будешь. Без меня, без Скарапеи и безо всяких чудес спасительных. – Пусть, – почти прошептал Петя. Яков Вилимович шагнул ближе к нему и сел рядом, почти касаясь плечом плеча. Проследил Петин взгляд – вдаль, в предвечернее небо за оконной аркой – и спросил: – А Марго как же? О ней ты подумал? – Она сказала, что будет ждать. Там, куда они оба теперь смотрели, высокое кучевое облако плыло в синеве, похожее на золотой корабль под всеми парусами.