Ваш кофе лучший, Киришима-сан

      Мы уже были на полпути к дому, но мысли о ней меня так и не покидали. Через слова, предложения, я слышал ребят.       — Сассан, с вами всё в порядке? — забеспокоился Ширазу, посмотрев на меня.       — А.да… — ответил я почти сразу же, но, посмотрев на ребят понял, что не отвечаю им уже давно.       — Простите, я задумался, — улыбнулся я им и продолжил идти прямо, смотря вперед. Я больше не пытался вспоминать ту девушку, решив пока с этим повременить. «Может мне вообще показалось», — проскользнула в голове у меня и такая мысль.       Почти всю оставшуюся дорогу мы шли молча. Тору смотрел по сторонам, Ширазу слушал музыку в плеере. Было такое чувство, будто это я создал такую неуютную обстановку, хотя нет, так оно и есть: обычно, когда мы занимались таким хобби, по дороге домой я и Ширазу с Тору бурно обсуждали кофе. Но в этот раз всё было иначе. Мне хотелось вернуть то время назад, когда они только вышли из кафе, надо было сразу забыть о той девушке и заниматься тем, что мы обычно и делали, чтобы лишний раз не беспокоить ребят. Мне стало неудобно перед ними, я поступил невежливо, игнорируя то, что они мне говорили.

* * *

      Я уже стоял у плиты и готовил своим подчиненным ужин, как обычно это делал. Готовить поначалу было сложно, потому что я не способен есть человеческую еду, и приходилось готовить на глаз. Ребята никогда не жаловались, и это придавало мне уверенности в себе. Но я не хотел показываться им со стороны гуля, так что ел то, что и они. Пытался скрывать свой секрет как можно дольше. Наверное, всё же я это делал не только для них, а и для себя. Как же мне было спокойно на душе, когда я строил из себя обычного человека. «Верить в мечту не запрещено, жить ею тоже, но быть зависимым от неё нельзя», — повторяю я это себе из раза в раз, но так и не могу сказать им правду. К сожалению, я понимал, что это не может длиться вечно, и когда-нибудь мой секрет раскроется. Или я устану каждый раз ходить в туалет и «выталкивать» из себя то, что съел, или же я когда-нибудь сорвусь при них. И то, и то не было хорошим вариантом, но второй был гораздо хуже. Они совсем ещё дети, и я не хочу, чтобы они увидели меня настоящим монстром, который способен поедать только человеческую плоть. Лучше я буду терпеть, чем упаду в их глазах.       Урие как всегда сидел на диване в столовой-гостиной и с закрытыми глазами слушал музыку. Ширазу и Тору пошли со всеми атрибутами для пробуждения Сайко к ней в комнату. А я тем временем дожаривал свой стейк.       «Ты боишься… боишься остаться один. Ведь так?» — сказал «он».       «Опять ты… отстань», — как бы я не хотел не слушать его, у меня не чего не получалось       «Хайсе… Хайсе…» — как змея, шипел он мне на ухо, этот звук меня раздражал, заставлял сходить с ума и дрожать. Он — тот, который жил до меня, те прошлые двадцать лет. Каждый раз, когда он «просыпается», его голос начинает меня донимать какими-нибудь вопросами или просто продолжает звать. Никогда «это» меня не слушало, изо дня в день я продолжаю слышать его голос. Как не затыкай уши, он всё ровно будет звать меня, а я буду также слышать его, пока он не «уснёт». Я понимаю, что мы не сможем жить в одном теле всё время, деля его. В конце концов, кто-нибудь то из нас сойдет с ума или примет решение «уйти».       «Ты жалок, жалок, жалок, жалок и слаб, жалок, слаб…» — с каждым последующим словом его голос становился всё громче. Он стал настолько сильным и невыносимым что я зажмурился, немного наклонился и положил свою правую руку себе на висок, а другую случайно на сковороду. Голос становился всё громче. Плита так и была включена, масло шипело на сковороде, а моя рука лежала на ней и, мягко говоря жарилась, как те стейки две минуты назад.       — Сенсей! — крикнул Тору из столовой-гостинной. Но ответа за мной не последовало. Все, даже Урие, весело сидели за столом, бурно обсуждая сегодняшний случай, произошедший со мной в кафе. Муцуки почувствовал запах крови и испугался. Резко встав с места, что очень удивило ребят, он пошёл ко мне, на кухню. Зайдя и увидев, чем я занимаюсь, он почти закричал:       — Сенсей, что вы делаете?! — его громкий голос не только помог мне вернуться в настоящее, но и ребята так же перестали смеяться и прислушались, потому что это и в правду было очень громко сказано, Тору в редких случаях повышает голос. Увидев свою руку на раскаленной сковороде, я резко одёрнул её и уронил её себе на ногу. Это было больно. Я ухватился двумя руками за ногу зажмурился ещё сильнее.       — Сенсей! — парень подошел, убрал сковороду подальше, присел и хотел взять мою раненную руку, но я её оттолкнул, так как ожог начал стремительно затягиваться. Тору удивился тому что я оттолкнул его руку. Я опустил голову, а моё лицо перекосилось от самого себя.       «Какой же я беспомощный», — подумал я. Но выбора у меня не было. Я быстро встал и ускоренным шагом пошёл к ванне.       Тору так и остался сидеть в шоке от того как его сенсей с ним поступил. Ведь раньше такого не было. Для Тору было несвойственно видеть своего учителя таким, он привык, что Сасаки с ним, да и со всеми в принципе, очень пунктуален и вежлив, улыбка никогда не сходила с его лица. Даже в самые трудные моменты его сенсей приходил ему на помощь и выручал. Но что же случилось с его прекрасным и сильным учителем, чего Тору не знает о нём? Это не знание и испугало Тору.       «Что я сделал не так, Сенсей, за что вы так со мной.?» — он опустил голову и сильно сжал свою руку, которую хотел протянуть Сасаки. Как и говорил Хайсе… Они все ещё дети, птенчики, которых он не собирается выпускать из своего родительского гнезда. Работать следователем по гулям, значит, научиться смотреть в глаза смерти и идти смело к ней, сражаясь за право существовать в этом мире. Однако это не значит научиться выживать в обществе — они много чего ещё не знают об этом мире. Каждый из них индивидуален, к каждому есть свой подход. Часто их называли проблемными детьми. У каждого из них есть своя ужасная история из прошлого. У кого-то убили родителей гули, кого-то, мягко говоря, продали. Хайсе решил, что до последнего будет защищать их своими крыльями, даже если они сломаются, сгорят или исчезнут. Слишком он любит их, слишком сильно привязался.       Левой рукой я держал свою почти здоровую правую. Когда я выходил из кухни, ребята, сидящие за столом, посмотрели на меня, пока я, не обращая внимания, быстро прошёл в ванную. Громко захлопнув дверь, я закрыл её на замок, медленно спиной по стенке скатился вниз, положив руки на голову, и, крепко вцепившись в свои густые, немного завивающиеся бело-черные волосы, сжался ещё сильнее.       Тору встал и пошёл к ребятам. Он тихо сел за стол, на его лице было прямо написано, что что-то случилось.       — А что с Маманом? — задалась вопросом Сайко.       Муцуки промолчал. Некто не стал переспрашивать его. Просто продолжили ужинать, только теперь тихо. Сасаки хоть и решил защищать и воспитывать их, но ему самому надо бы заняться собой, он так и с ума сойти сможет. Все эти постоянные психические перепады, да и «он» ещё. Опять, опять повторяет те же ошибки, что и в прошлом… Жертвует собой, не принимает помощь других, не даёт себе отдыха.       И вот снова второй раз за день по его щекам пробегает ручей слёз. Но были бы эти слёзы теми же. Сейчас ком застрял в его горле, он плачет как можно тихо, чтобы никто не услышал. Слёзы горечи и бессилия. Чувство того, как он обманывает их каждый день, как в бессилии сделать что-то с собой, сам у себя в заложниках, сам себе причиняет боль, сам с ней и борется. Ведь он вынужден хранить это всё в себе, никому не может рассказать, поделится…       Просидев в ванной до глубокой ночи, когда почти весь дом спал, он вышел. Длинная, лохматая чёлка закрывала его опухшие от слёз глаза. На диване сидел Тору, который, услышав звук открывшейся двери, повернулся.       — Ты почему всё ещё не спишь? — тихо спросил я, пока моя голова была немного опущена. Облокотившись о стену, сцепив за спиной руки в замок, я ждал ответа Тору.       — Вы долго не выходили, сенсей… Я беспокоился о вас… — так же тихо произнёс он.       — Иди спать, со мной всё хорошо, — грубо и тихо ответил я Тору, не желая сейчас с кем-либо говорить.       — Но… — он побоялся говорить дальше, не хватило смелости.       — Мне просто нужно побыть одному, — я выпрямил руки и пошёл на второй этаж в свою комнату. Тоору сжал свою руку, потому что тоже, тоже слаб, как и он. Ему не хватило тогда сил и решимости подбежать и обнять его. Он видел только спину, спину, которая медленно отдалялась, становилась всё дальше. Он смотрел на неё, пока она не исчезла в темноте. Те, ранее большие крылья, которыми Сасаки обхватывая оберегал его, начали потихоньку раскрываться, давая этому птенцу самому научится летать…

* * *

      Утро. Как всегда я неохотно просыпался в такую рань. Открыв глаза, я посмотрел на белый потолок. Это продолжалось ещё минуты три, будто моя душа покинула моё тело на время. С самого утра хорошего настроения не наблюдалось. Встав с кровати и переборов своё настроение, я «натянул» на себя улыбку и вышел из комнаты.       Как всегда, этот холодный утренний душ, который помогал мне очнуться до конца. В доме было ещё очень тихо, все спали, только звуки льющейся воды отдавались в этих четырёх стенах. Но тогда я не только просыпался, но и мог наедине побыть с собой, обдумать всё, что планирую сделать сегодня.       После холодного душа я привык идти на кухню и выпивать стакан воды, чтобы чувство голода, которое я ощущал каждый день, не донимало меня. Открыв холодильник, я достал три пары яиц, нагрел на плите ту зловещую сковороду и принялся готовить куинксам завтрак. Сделав четыре порции, я помыл посуду. Затем пошёл будить ребят: солнце как раз начало вставать. Первым был Ширазу, так как он легче всех отрывался от подушки и помогал мне будить других. Подойдя к нужной комнате, я открыл дверь и зашёл внутрь. Ширазу ещё спал. Я улыбнулся, потому что спал он всегда забавно. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я сказал:       — Ширазу, вставай. Уже утро, завтрак готов… — говоря это, я снял с него одеяло и направился к окну, чтобы распахнуть шторы.       — Э-э-э. Да, сенсей, доброе утро, — я посмотрел на него, а он на меня. Мы оба улыбнулись. Хорошее настроение начинало потихоньку возвращаться обратно. Я расправил шторы. Комната наполнилась первыми утренними лучами солнца. Токио. Недолго смотря на него утром, можно смело сказать, что он и в правду прекрасен.       Через час дом был уже полностью наполнен весельем и счастьем. Сайко как всегда играла в PSP за столом, а Ширазу как всегда этим возмущался и просил Урие поддержать его, но тот как всегда не слушал его. Тору, за которого я волновался, тоже был весёлым. А что я? А я, попивая кофе, просто смотрел на это всё с улыбкой на лице, понимая, что я и правда счастлив. Вот такие утренние посиделки и грели мне душу, помогая забыть о всём грустном и печальном, что наболело за последние время. Когда я с ними, мне спокойно.

***

      Хоть утро и было таким лёгким, но день выдался у нас довольно тяжело. Небо затянулось, и вот-вот должен был пойти дождь, если не ливень. Ребята устали и направились домой, а мне нужно было ещё кое-куда зайти.       Как я и думал, начался сильный ливень, но я уже был близко и решил не возвращаться обратно. И вот снова. Снова я стоял у дверей той кофейни со странным названием, которое вызвало затруднение в прочтении у Ширазу. Я зашёл, весь мой плащ промок, вода стекала с него, а так как я после работы, то рабочая форма всё ещё на мне. В кафе было трое посетителей, не считая меня. Там, у барной стойки, стояла она… Киришима-сан. Увидев меня около входа, она прикрыла рот рукой и пошла в мою сторону.       — Эм… Это… Здравствуйте, Киришима-сан, я хотел занести вам платок, который вы мне вчера одолжили, — сказал я, когда она была уже достаточно близко.       — Зачем же надо было идти в такой ливень только ради этого? Вы же можете заболеть. — Было такое чувство, будто меня отчитала Акира-сан за проваленную миссию, хотя нет, если бы это была она, было бы намного хуже.       — Хех… Простите, я просто не люблю, когда чужие вещи надолго задерживаются у меня, — произнёс я, почесав затылок.       — Снимайте плащ и садитесь, я сделаю вам кофе, — засуетилась она и пошла к барной стойке.       Я снял плащ, повесил его и пошёл к столику, который находился в углу помещения около застеклённой стены. Свой чемодан я поставил около себя, с правой стороны. Та девушка уже шла ко мне с кофе. Подняв свой взгляд на неё, я почти сразу отпустил его: было как-то неловко. Она подошла ко мне и поставила пред мной чашку свежего и ароматного кофе. А я тем временем протянул ей её платок обратно. Она приняла его. Мы оба улыбались.       — Спасибо вам за платок и кофе, — сказал я и сделал первый глоток.       — Вы же больше не будете плакать? — поинтересовалась она со смешком на конце. Я немного подавился и поставил кружку на место, опустив при этом голову от смущения. — Ох… Простите, — сказав это, она отошла.       Это кофе я выпил быстро, но потом заказал ещё одно. В кофейне из посетителей остался только я. Пока второй мой заказ делался я встал из-за стола, надел очки и посмотрел на полку с книжками. Мне хотелось что-нибудь взять, но не знал, можно ли.       -Если хотите что-то взять, то берите, — я немного дёрнулся, но по голосу понял, что это та девушка, и посмотрел на неё. Лёгкий румянец всё ещё был на моих щеках, по крайней мере, я чувствовал это.       — А… Да… Спасибо, — сказал я ей и потом снова посмотрел на книги, выбирая ту, которую хотел бы почитать.       — Если не секрет, то почему Вы тогда заплакали? — резко спросила она, сев за мой столик напротив меня.       Я удивился такому неожиданному вопросу. Хотя нет, не удивительно, что она спросила, не каждый день увидишь мужчину, который плачет, сделав один глоток кофе. От такой мысли на моих щеках появилось ещё больше румянца. Я выбрал книгу и сел за стол, напротив неё.       — Простите, мне, наверное, сначала надо было представиться, меня зовут Киришима Тоука, — она так и продолжала смотреть на меня.       — А я Сасаки Хайсе. Приятно с вами познакомиться Киришима-сан, — с улыбкой на лице сказал я. Хоть и имя её мне уже было известно.       — Так почему же? — внимательно, приковывая свой взгляд ко мне, спросила она. Сцепив руки перед в собой в замок и перебирая большими пальцами туда-суда, смотря на них, я начал говорить:       — Толком я-то и сам не знаю. Ещё на улице уловив аромат кофе, приготовленный в этой кофейне. Он показался мне таким родным и знакомым. После того первого глотка у меня не осталось сомнений, что этот кофе лучший из всех тех, которые я пробовал когда-либо. Одновременно с тем же на меня нахлынули странные чувства… — здесь я решил остановиться, но, посмотрев на её лицо, удивился.       — Какие чувства, если не секрет? — спросила она, почесав сзади шею и посмотрев в окно. Сразу было видно, что ей неловко, но интересно. Мне принёс кофе парень с коричнево-рыжими волосами в очках и, молча поставив его, ушёл. У него был довольно серьёзный вид.       — Это не секрет, — сказал я, сделав глоток кофе. — Но слишком личное, я не хотел бы это кому-нибудь рассказы… — так и не договорив, девушка меня перебила.       — П-простите, я не хотела впутываться в вашу жизнь! — довольно громко и быстро протараторила она — было видно, что ей стало неловко. Даже покраснела немного и отвела взгляд к застеклённой стене. А я только улыбнулся, увидев эту милую картину.       — Ничего, -пытался как можно мягче сказать я.       — Ладно, простите, но мне пора, до встречи Сасаки-сан, — встав из-за стола, сказала она мне как можно серьёзнее, но мне было понятно, что она всё ещё смущалась.       — До встречи Киришима-сан… — ответил я ей. Она была уже у выхода, как я крикнул ей: — Ваш кофе лучший, Киришима-сан, — при этом по-настоящему улыбнувшись. Она посмотрела на меня и покраснела. Так и ничего не ответив, она вышла.       «Какая милашка» — подумал я.       В скором времени мне позвонил Урие и сказал возвращаться, а то Ширазу уже третью упаковку доширака заварить не может. Оплатив кофе, я собрался. Книгу так и не прочитал, поставил её на полку в надежде, что прочитаю в следующий раз. Надел свой уже высохший плащ и отправился домой.       Небо в Токио после дождя было очень красивое. На удивление, тучи после того ливня почти все разошлись, хоть на улице и не было особого ветра. Было очень свежо и чисто, именно поэтому я решил идти домой пешком. Возможно, это был последний дождь в этом году. Из-за горизонта виднелись последние лучи солнца на ядрёно-розовом небе. Это могло значить только одно — приближается холодная и морозная зима, а значит, и новый год, новая глава моей жизни. С улыбкой на лице и смеясь над своими мыслями, я шёл домой. Всё это время меня сопровождали лучи солнца среди затянутого неба…