Ваш кофе лучший, Киришима-сан

      Вернулся домой я довольно поздно, слишком уж сильно заболтался с Киришимой-сан, совсем позабыв о времени. Ребята как-то странно поглядывали на меня, пока я готовил им ужин. Сайко-чан перешёптывалась с Ширазу-куном, Урие-кун как всегда слушал музыку молча, сидя на диване, а Муцуки-кун сидел в своей комнате, что, по крайней мере, было очень странно с его стороны. На ужин я сделал тушеное мясо, салат и жульен.       Мы сели за стол. Ширазу и Сайко так же странно поглядывали на меня и перешёптывались между собой. Я не выдержал и спросил:       — Я что-то не то сделал, Сайко-чан и Ширазу-кун? Что это вы так бурно обсуждаете про меня? — я отложил еду в сторону, надеясь, что разговор будет недолгим, ведь еда переваривается довольно быстро, ну, а этого мне точно было не нужно.       — Маман, как давно ты завёл себе подругу? — этот вопрос Сайко ввел меня в ступор.       — Ты о чём? — я и в правду не понимал, о чём она говорит.       — Сассан, не обманывайте нас, — сказал Ширазу, посмотрев на меня своим грозным взглядом.       — Я правда не понимаю, о чём вы, ребята? — всё больше они вводили меня в заблуждение.       — Сегодня мы видели вас в машине с девушкой… — хладнокровно и однотонно сказал Урие, желая поскорее уже прекратить этот бессмысленный разговор.       — А, вы про Киришиму-сан… — с облегчением сказал я, ведь ребята сначала ввели меня в сильное заблуждение. — Ещё в конце ноября я ходил в её кофе и там обронил свой рабочий пропуск, а сегодня она просто занесла мне его на работу, — спокойно сказал я, желая уже выйти из-за стола и отлучиться в туалет, но тут вдруг меня остановила своим вопросом Сайко.       — Правда? Вы с той девушкой так мило беседовали и смеялись, — голос Сайко был наполнен грустью, я не знал, о чём она думала, но предполагал.       Сайко — одна из самых позитивных людей среди куинксов и очень любит своего Мамана. Нет, не свою мать, а Хайсе. Она из немногих куинксов, кто привязался к Сасаки. Но, в отличие от всех, она его больше воспринимает как родителя, а не как друга или любимого человека. Одна лишь мысль о том, что её Маман заведет себе девушку, а потом семью, приводили её в ужас. Как она потом будет жить без него, его заботы и вкусной еды? Кто поддержит её в трудный момент? Кто поможет принять сложное решение? Куинксы для неё братья, а Сасаки — добрая и заботливая мама. Ведь её настоящая мать продала её ради своей выгоды, не спросив мнения самой Сайко. Она боится, как и Сасаки, да и, в прочем, все, остаться одной. Но с другой стороны, она хочет, чтобы её Маман был счастлив по своему, вечно Хайсе с ними быть не с может, она это понимает, но расставание с Сасаки приводит её в ужас и безысходность, то что если такое и случиться, сделать она не чего не сможет.       — Тогда это вынуждала ситуация, а с Киришимой-сан мы просто друзья, — сказал я уже после того, как вышел из-за стола, но вдруг ко мне подошла Сайко и обняла за пояс, так как её рост, большего не позволял. Она крепко прижала меня к себе и тихо начала всхлипывать.       — М-маман… Ты же не уйдешь от нас, ведь так… — её голос дрожал.       — Конечно нет, никуда я не собирался уходить, — посмотрев на неё и подняв её голову рукой, я большими пальцами вытер слёзы с её щёк и обнял.       Куинкусы уже давно не ели. Они только опустили головы и смотрели вниз, ведь прекрасно понимали, о чём говорила Сайко. И тогда они и в правду задумались, как они будут жить без Сасаки.       После всего этого я ещё час сидел с Сайко, утверждая, что не собираюсь уходить, и успокаивал её. Еда, которую я съел, уже давно переварилась, и мне стало плохо. Всё же я попытался «вытолкать» из себя еду, но у меня не чего не получилось. Я вышел из туалета и закрыл дверь, при этом тяжело вздохнув. Рядом, справа от той двери, стоял Тору.       — Сенсей, с вами всё в порядке? — спросил он, посмотрев на меня. Я немного вздрогнул от неожиданности, так как не заметил его сразу.       — А. Ну, наверное, — конечно же, я не хотел говорить ему правду, только что успокоил Сайко, не хочу ещё кого-нибудь успокаивать, доставляя этим лишние проблемы.       — Вы как-то не очень хорошо выглядите, — Тору всегда чувствовал первым, если со мной что-то не так, и он всё время тогда спрашивал про то, как я себя чувствую.       Мои лживые слова он видит насквозь, но не осмелится переспросить, делает вид, что верит в эту чистую ложь. Будучи таким, я вынужден обманывать. За одной ложью всегда следует другая. И не потому что мне нравится так делать, а потому что так вынуждает ситуация, которая образовалась при помощи той первой лжи. Конечно, я потом могу начать всё время лгать, тем самым начиная жить во лжи, но я стараюсь этого не допустить, лгу только тогда, когда это необходимо. Ложь бывает слаще, чем горькая правда, вот именно вот эту «сладкую» ложь я всем и показываю, отказывая принимать вместе со всеми «горькую» правду, потому что это очень больно, а страданий в нашей жизни хватает. Я не считаю ложь плохой, иногда, чтобы сделать человеку лучше, достаточно просто солгать, чем говорить правду, причиняя сильную эмоциональную боль.       — Я, наверное, что-то не то съел сегодня… — облокотившись о стену, стоя под углом и опустив голову, решил сказать я Тору, в этот раз приукрасив правду.       — Прости, если ты хотел о чём-то поговорить, но я, наверное, пойду лучше в комнату отдыхать, — говоря это, я уже направлялся к лестнице. Я окинул свой взгляд на него, но он только стоял, опустив голову, ничего мне не ответив. Поднявшись в свою комнату, я лёг на кровать и почти сразу же уснул.

* * *

      Утро. Я проснулся и спустился на первый этаж. На улице уже было светло, но внимания я, как такого, не обратил. На столе я увидел записку от ребят, в которой говорилось:       «Доброе утро, Маман. Ты так крепко спал, что мы решили тебя не будить. /Сайко/»       Только потом я посмотрел на время и заметил, что уже одиннадцать часов дня, не помню что когда-нибудь так долго спал. Заварив себе чашечку кофе, я решил сесть за документы. Ну, надо же хоть что-то сделать за сегодня?

* * *

      Вечером пришли ребята, ужин для них я уже приготовил, так что им оставалось только сесть и поесть. Куинксам-то я приготовил поесть, но себе… Мой желудок скручивала ужасная боль. Еду я получаю каждые полтора месяца, но после каждого приема своей пищи, мне хочется есть всё больше и чаще. Говорить Акире-сан или Ариме-сану я не хочу, всё надеясь, что это пройдет. Вот и сегодня. Я должен был получить свою порцию еды, но в главном офисе CCG меня не было, а еду никто не принёс. Придётся терпеть до завтра, хотя это уже не в новинку. Но дело не только в том, что я просто хочу есть. Когда я в таком состоянии, он донимает меня ещё больше и дольше. Наверное, понимает, что я уязвим, в такие дни мной будет легче управлять и контролировать, выводя из себя. Даже сегодня. Он просыпался уже четыре раза и с каждым последующим оставался в сознании дольше. Но только мне стоило об этом подумать, как Урие-кун кинул мне какой-то очень хорошо упакованный пакет.       — Я не имею представления, что там, но Акири-сан попросила тебе это передать, — нервно и недовольно сказал Куки.       Урие — единственный человек, с которым Хайсе всё не может поладить в этом доме. Как бы Сасаки не пытался «подойти» к нему с разных сторон, Куки всё время отворачивался или не подпускал к себе, он довольно замкнут в себе и не решает нужным общаться без дела с другими. Как бы не был холоднокровен Урие, настоящую его натуру от Хайсе, ему скрыть не удалось. Сколько бы он грубо не общался, как бы долго не игнорировал Сасаки, всегда улыбался и отвечает ему с улыбкой или спокойствием. Это, наверное, и раздражает Куки в своем начальнике. Урие прекрасно понимаел, что Сасаки давно увидел в нём то, что не видят другие: доброту, заботливость и чувство сожаления к другим. Он скрывает эти чувства, чтобы не показаться слабым другим, тряпкой, который будет плакать, ведь именно такие нытики и раздражают его больше всего. Урие бесит, что Сасаки всегда видит то, что он усердно пытается скрыть. Из-за этого и образовалась какая-то неприязнь Куки к Хайсе.       Взяв в руки пакет, я сразу понял что это. Нет, даже раньше. Я почувствовал этот запах, когда куинксы только зашли в дом. Изо рта так и хотели потечь слюнки. Я немного сжал пакет и «вцепился» в него своим взглядом.       Урие посмотрел на Сасаки.       «Что может быть в этом пакете такого, что он так в него смотрит?» — подумал Куки, всё продолжая смотреть на Хайсе. Также его смущал запах, исходивший от пакета.       Я заметил взгляд Урие-куна на себе и отложил этот пакет в сторону.       — Иди кушать, а то сейчас ребята всё без тебя съедят, — улыбнувшись, сказал я как можно спокойнее.       — Я буду есть, когда захочу, — грубо и коротко ответил мне Куки. Я подумал, что он закончил высказывать свои мысли, но потом Урие продолжил свою речь: — А почему бы вам не пойти поужинать с нами… Вы обычно работаете больше нас, а едите меньше всего., — говорил он. медленно наклоняясь к моему лицу.       — А если вспомнить ещё, то вы каждый раз, почти сразу же, чуть ли не бежите в туалетную комнату, всё это как-то странно, — после того, как он это сказал, от его лица до моего оставалось сантиметров пять, не больше. — Сасаки-сан, ваше поведение очень подозрительно, может, вы… — он так и не договорил, так как его прервал Тору.       — Урие-кун, мы тебя уже все заждались, поторопись, пожалуйста, а то мы всё съедим, — я не заметил, когда он появился здесь, не услышал, как пришёл, не услышал его дыхания, как-будто Тору появился из ниоткуда. Но, по крайней мере, это меня спасло. Урие-кун ушёл к ребятам, а Муцуки обронил на меня свой короткий и боязливый взгляд, после чего удалился в гостиную за Куки. Я отбросил книгу в сторону, которую читал до того, как пришли ребята, взял пакет с едой и быстрым шагом пошёл в свою комнату. Мне уже не терпелось удалить свою жажду. Мой разум начал затуманиваться, и во мне проснулись инстинкты какого-то голодного зверя, который так и жаждет поскорее разорвать свою жертву.       Я быстро зашёл в свою комнату, не закрывая дверь. Положил тот хорошо упакованный пакет с моей едой на стол и начал разрывать обёртку в предвкушении того, что сейчас нормально поем. Голод овладел моим телом и разумом.       И только через некоторое время пришёл в себя и ужаснулся. Пакеты были жестоко разорваны, и их куски были разбросаны по всему столу.       Самой еды уже не было. Мои руки были в крови, а во рту ощущался её лёгкий привкус. Я присел на корточки, положив руки на край стола, опустил голову и сжался. Ведь я совсем не помнил, как это съел, как будто этот момент вырезали из моей памяти. Потерял контроль над своим телом. Как я мог такое допустить? Я был слишком одержим голодом или был невнимательным? Теперь я стал сомневаться в самом себе. Безопасен ли теперь я для ребят? Я снова потерял свою человечность?       Нет.       Я и не был человеком, я гуль. Да, моё тело, оно способно питаться только человеческой плотью и ничем больше. Может, мне уже прекратить играть в эти игры, притворяясь человеком? Когда-нибудь ребята всё равно поймут эту горькую правду. Зачем её откладывать на потом? Для чего я это делаю?       «Ты трус, Хайсе… Тебе никогда не хватает смелости. Всё время ты колеблешься перед выбором. Ты трус и слабак», — снова, снова своим шипящим, как у змеи, голосом говорил он. Но я, должен признать, что он прав.       Я никогда не слушал его, может, он всё-таки не такой плохой? И то что он говорит мне. Может, он пытается мне помочь? Кем был прошлый я? До этого момента мне совсем было не интересно, кто был он и как жил, но сейчас мне захотелось узнать о нём хоть что-нибудь.       Куинксы уже поужинали, и каждый занялся своим делом.       Комната Урие находилось на втором этаже, так же как и у Сасаки. Куки всё ещё был одержим мыслью, которую недосказал Сасаки. Он поднялся на второй этаж и подошел к комнате Хайсе. Урие заметил, что дверь в его комнату открыта, что показалась ему очень странным, так как Сасаки не любит оставлять двери открытыми, Хайсе становится неуютно. Куки немного приоткрыл дверь и посмотрел в комнату. Сначала его взгляд пал на Хайсе, а потом уже на обстановку вокруг.       Как-бы Урие не был храбр, как-бы хорошо не скрывал свои чувства, но шок, и ужас всё ровно овладели им.       Сасаки поднял голову и посмотрел в дверной проём, желая встать и закрыть дверь, чтобы прибраться на столе, пока никто из куинксов не увидел, но вдруг заметил смотрящего на него Урие. Сасаки сразу увидел страх на его лице.       — Урие-кун, это не то… — сказал я дрожащим голосом и немного протянув руку в его направление.       Взгляд Урие почти моментально из страха превратился в отвращение, он ушёл от дверного проема в свою комнату, ничего не сказав. Сасаки только сжал ту руку, которую ранее протягивал Куки, и прижал её к себе.       «Почему всё получилось именно так? — он знал, что Урие ничего другим не расскажет, а попытается сам всё с начала узнать.       Сасаки беспокоился о том, что подумал про него Урие. Неужели, теперь он никогда не сможет наладить с ним отношения?

* * *

Я дождался, пока ребята разойдутся по своим комнатам и потом вышел из своей, чтобы умыться и отстирать одежду от крови. Одежда очень плохо отстирывалась, я так усердно перетирал между собой ткань, что уже стёр себе кожу на загибах пальцев. Всё-таки я отстирал свою одежду. Раны на згибах у меня быстро восстановилась.

* * *

      Вечер, около двадцати одного часа я пошёл к Урие. Постучал к нему в дверь.       — Урие-кун, можно войти? — спросил я как можно тише и спокойнее. Куки открыл дверь. Я вошел и закрыл её, немного облокотившись.       — Что Вы хотели от меня? — холодно и грубо ответил он. Я не увидел в его лице страха, это было уже хорошо.       — Мне бы хотелось с тобой поговорить о… -тут меня перебил Урие.       — О том, что Вы не человек? Как я понимаю, Вы не хотите, чтобы об этом узнали другие, если это надо, то я буду молчать. Но если я посчитаю Вас опасным для других, то простите, наверное, я убью Вас, — самонадеянно, чувствуя надо мной превосходство, грубо и уже с отвращением, сказал он. Я мог понять его чувства, он тоже хочет защищать ребят, хоть и не показывает этого обычно.       — Да, но… — я сжал пальцы в кулак. — Нет, ничего. Пожалуйста, не говори никому, — тихо сказал я и вышел из комнаты.       Сасаки медленно пошёл к своей комнате, зайдя, он закрыл дверь.       «Я такой трус. Всё что я могу, это убегать…» — признался я тогда сам себе.

* * *

      Утро. Я приготовил завтрак, разбудил ребят и, выпив чашечку кофе, вышел из дома.       «Сегодня я должен приступить к своей новой работе, главное, не опоздать в первый же день» — только стоило мне так подумать, и я опоздал.

* * *

      После тяжелого рабочего дня я вернулся домой. Куинкусов дома не было. Я был очень раздражённый и лучше, чтобы меня никто не трогал, но тут позвонила Мадо и отчитала меня за то, что опоздал сегодня на работу. Вдобавок к этому, сегодня меня никто не слушал, как бы не пытался я что-либо объяснить или показать, почти все начинали разговаривать, и так было парой за парой, слушали меня единицы. Меня никогда не воспринимают всерьёз, и из-за этого порой бывает сложно. Но наконец я вернулся из того ада, домой. Приготовив ужин для ребят и заварив себе кофе, я поднялся в свою комнату. Взял новую книгу, которую подарил мне Арима-сан, я погрузился в чтение.       Книги — это единственное, что помогает мне снять напряжение. Обычно я спокоен, но бывают дни, когда я вправду устаю и становлюсь раздражительным. Погружаясь в мир книги, я на время забываю о заботах в настоящем. Мне нравиться следить за жизнью героев в ней. Тогда я начинаю задумываться о своей жизни, и что было бы, если бы мне удосужилось стать главным героем. Какой была бы моя история, какого жанра была бы она и чем бы закончилась? Сколько бы я не думал об этом, в голову мне всегда приходило одно. Если бы я и в правду был бы главным героем в какой-нибудь книге, это точно была бы трагедия, в которой не видать счастливого конца, в которой ты всё время будешь читать про мучения и сложные выборы. Сомневаюсь, что кому-нибудь было бы интересно читать эту книгу, ведь она такая однотонная и всем знакомая.       Ребята уже давно пришли, и я решил спуститься к ним, чтобы не показаться грубым.        — О! Сассан, вы чего раньше не вышли? — спросил Ширазу, посмотрев на меня. Он сидел на диване и играл в игровую консоль вместе с Сайко.        — Я сегодня устал, так что отдыхал, — спускаясь по лестнице и смотря на Ширазу, ответил ему я. Ширазу продолжил играть с Сайко. Урие читал план операции, которая должна скоро состояться, как раз от которой меня и отстранили. Муцуки мыл посуду, я решил ему помочь.       — Разрешишь помочь? — спросил я у Тору, стоя за его спиной. Он немного вздрогнул от неожиданности.       — Но вы же устали, сенсей, — тихо сказал он, продолжая мыть посуду.       — Я уже достаточно отдохнул, — сказал я, взял только что помытые им тарелки и начал протирать их полотенцем.       — Ай… — как можно тихо сказал Тору. Он немного порезался, когда мыл нож.       Я посмотрел на его палец. Из него капали капли крови на посуду, и вдруг мне в висок как-будто что-то ударило. Запах его крови пленил моё сознание на некоторое время, он был таким сладким и в тоже время недоступным для меня, от этого мне ещё больше хотелось попробовать его. А затем в отражении тарелки я увидел свой левый глаз и пришёл в ужас, из-за чего уронил посуду на пол, разбив её. Муцуки посмотрел сначала на тарелку, а потом на меня, прикрывавшего правой рукой левый глаз.       — Сенсей, с вами всё в порядке? — взволнованно спросил Тору.       — Да, да, просто что-то в глаз попало, вот случайно тарелку и уронил Можешь убрать? — сказав это, я быстро удалился с кухни и быстрым шагом пошёл к ванне. Зайдя, я закрыл дверь и посмотрел на себе в зеркало, облокотившись руками о раковину.       Мне тогда не показалось. Какуган, давно я его не видел. Положив руку на нижние око, я немного оттянул кожу, чтобы повнимательнее рассмотреть глаз. Завороженно я смотрел на него примерно минуту. А потом резко убрал руку. «Что со мной происходит? Я не помню, чтобы когда-нибудь терял контроль над своим глазом, — обеспокоенно подумал я. — Неужели я так отреагировал на кровь? Но ведь такого раньше не было», — мои мысли перепутались ещё сильнее. Вдруг в дверь кто-то постучал, но потом по голосу я понял, что это был Тору.       — Сенсей, что-то случилось? — озабоченным голосом спросил Муцуки.       — Не… Нет.сейчас выйду, — я достал повязку, надел её на свой левый глаз и вышел.       — Зачем вам повязка, сенсей? — Тору сильно удивился.       — В мой глаз что-то попало и он воспалился, — сказал я, взворошив свои волосы на затылке.       — А. Понятно. Возьмёте больничный? — озабочено спросил он.       — Нет, наверное. Думаю, завтра всё будет в порядке. Не волнуйся и иди спать, — улыбнувшись, сказал я, положив свою руку на его плечо.       — Сенсей… Я волнуюсь о Вас. Если Вы что-то хотите сказать, то скажите. Держать всё в себе… Это же тяжело, — положил он свою руку на мою и посмотрел на меня. Все они понимали, что значит «держать всё в себе». Это трудно и больно из-за того, что ты не сможешь ни с кем этим поделиться. Так что они всегда пытались выслушать друг друга, не обязательно было понимать, главное, что тебя выслушали, ведь тогда и в правду становится легче.       — Тору… — никогда бы не подумал, что мне это скажет именно Муцуки… Не знал, что у него хватит смелости. Но я ошибался, Тору растет, он уже не тот ребенок, которого я встретил, когда работал в той же академии при CCG.       — Сенсей, я не хочу, чтобы Вы что-то от нас скрывали, а тем более терпели. Поделитесь, расскажите нам, — сказал он и сжал мою руку. — Я уже давно начал замечать это. Тогда, когда Вы просидел в ванне несколько часов, а потом вышли и сказали, чтобы я шёл спать… Я не узнал тогда Вас, Вы были как будто другим человеком. Ведь… я никогда не видел вас таким, с опухшими от слёз глазами, — сказав это, он ушёл в свою комнату. Я совсем не ожидал такого от Тору. Это было сильным ударом по мне.       «Значит ли это, что я опустился в глазах Тору, уважает ли он меня теперь?» — до глубокой ночи я был обеспокоен этим, ведь авторитет среди ребят был для меня важен, я должен служить им примером для подражания, а не примером слабого труса.       «Нормально ли не быть идеальным? Есть ли у меня права на ошибки? Возможно ли везде успевать? Смогу ли я жить так же беззаботно, как раньше? Могу ли я признаться им в своих слабостях, показаться им настоящим?»

* * *

      Утро. Как всегда я приготовил завтрак и отправился будить куинксов. После того, как все сели за стол, включая меня, все замолчали. Мне показалось это довольно странным. Но наконец-то Ширазу первым прервал это молчание.       — Сассан, что ты скрываешь от нас? — прямо спросил он, так как церемониться долго не любил. Я посмотрел на всех их исподлобья, а потом поднял голову и посмотрел им всем в глаза. «Что им ответить? Может рассказать всё сейчас? Какая будет их реакция?» — я не знал что им ответить.       — … — я просто промолчал, это было грубо. Просто встал без всяких оснований и тихо ушёл в свою комнату, поступив грубо, как капризный ребёнок. Просто взял и сбежал, закрывшись в своей комнате. Как же по-детски. Только сейчас понимаю то, как глупо поступил. Теперь уж точно они будут считать меня странным, ещё больше беспокоясь обо мне.       «Почему всё время я создаю столько проблем?» — я уже не знал, на кого злиться, кого винить в том, что я такой, делаю то, что сам не понимаю.       «Почему всё в последнее время катится к черту?! Что я того сделал, когда такое заслужил?» — я ещё долго терзал себя этими мыслями. Но, не смотря на всё это, я всё-таки пошёл на работу, решив, что свои личные проблемы не должны касаться других или как-то влиять на мою работу.

* * *

Вечер. Вместо того чтобы пойти домой я пошёл в какой-то бар. Обычно я не посещаю такие заведения, но сегодня мне захотелось отдохнуть по-другому. Я напился, хоть и понимал, что мне станет плохо. Организм алкоголь переносит так же плохо, как и человеческую еду. Но мне стало и в правду легче. Мои мысли улетучились, а о проблемах я и позабыл. Только я хотел пойти домой, как с толкнул я с какой-то девушкой. Я узнал в ней Киришиму-сан.

***

      Утро. Я проснулся в своей кровати. Но как оказался дома, не помню. Мне было очень плохо, выворачивало изнутри и болела голова. Но, не смотря на это, я встал с кровати и вышел из комнаты. Спустился вниз, посмотрел на время. Было ещё рано, около пяти утра. Я налил себе воду из-под крана, как вдруг ко мне сзади кто-то подошел и положил руку на плечо. От неожиданности я вздрогнул и пролил немного воды на себя, а потом обернулся, чтобы посмотреть, кто положил на меня свою руку. Это был Тору.       — Сенсей… С Вами всё в порядке? — спросил он немного обеспокоенно.       — Да… Конечно, но, прости, как и когда я пришёл домой? — голос мой немного дрожал и был довольно тихим.       — Вас привела та девушка с голубыми волосами и фиолетовым глазами, кажется, Вы говорили, что её зовут Киришима-сан, — беспокойство в его голосе нарастало с каждым последующим словом.       — Сенсей, вас что-то беспокоит? Вчера Вы были в таком состоянии, в котором мне даже представить Вас когда-либо было бы сложно, что утром, что вечером, — всё так-же обеспокоенно говорил мне Тору.       — Ну, как сказать… — я не знал, что ему ответить.       — Сенсей, если Вас что-то беспокоит, то скажите нам… Вы так много всё время для нас делаете, что… Что мы хотим хоть что-нибудь сделать для Вас, хотя бы выслушать, когда Вам плохо, — сказав это, Тору обнял меня и прижался, уткнувшись своим лицом ко мне в ключицы. Тогда я почувствовал себя по-настоящему слабым трусом. Ведь я не знал даже, что ответить на такие искренние слова своего подчиненного.       — Со мной всё в порядке. Просто в последнее время я чувствовал себя не очень хорошо. Уже всё в порядке, - ответил я Тору, но этот ответ явно не был достоин слов Муцуки.       Я немного приобнял его, чтобы показать, что со мной всё уже в порядке. Решив, что не буду им ничего рассказывать, пока держу себя под контролем. Не хочу, чтобы эта «неожиданная новость» мешала нашим отношениям в будущем. Так что я буду скрывать тот факт, что являюсь полугулем, до последнего момента. Ведь когда-нибудь мне придётся всё вспомнить, а возможно, я могу и исчезнуть, хочу дорожить тем временем, которое у меня осталось, и проводить его также, как сейчас, даже если я буду притворяться и обманывать, даже если меня «загрызёт совесть», этот секрет я раскрою самым последним. Это не слабость. Это моя любовь к ним, она не даёт мне рассказать им всё, как есть.