Секреты водных глубин

      Я встретил его случайно.       Как уже говорил, чудесами теперь никого не удивишь, поэтому и спрос на музеи и ярмарки с лепреконами или другими любыми «сказочными» героями очень мал. Многие из них уже давным-давно закрылись, но некоторые, особо упорные, до сих пор держались. Хоть и очень ненадолго.       Одно из таких мест решило все-таки сдаться. Но, конечно же, не без боя. Парк открыл двери для всех желающих на последнюю неделю совершенно бесплатно. И я не хотел упустить такую возможность, как любознательный, но бедный студент.       И пошел. И даже хотел прихватить своего друга, помешанного на всем паранормальном человека, но Хаято оказался занят чем-то другим, видимо, более интересным, чем изучение полурыб-получудищ. Потому я один отправился в парк «Секреты водных глубин». И именно когда я собрался уходить, не увидев чего-то нового или мало-мальски необычного, взгляд упал на самый темный аквариум, который подсвечивался только парой ламп.       Песок блестел и переливался оттенками синего, как, впрочем, и все в этом зале, но одна единственная деталь выбивалась из всего этого водного мрака – красный огонек на лице русала.       Его темные волосы слегка колыхались в воде, получая от ламп завораживающее фиолетовое свечение. Русал замер. Он пристально смотрел на меня, а я не мог отвести взгляда от него в ответ. Красным огоньком оказался глаз, и он так странно ярко выделялся на общем фоне черноты, что не остановиться было сложно.       Я не замечал ни проходящих посетителей, ни бегущего времени. Просто стоял и смотрел на русала, словно в трансе.       Из этого состояния меня вывел сотрудник парка, который положил свою большую ладонь мне на плечо. Он предупредил, что парк скоро закрывается, а я только и успел сказать «спасибо», как его и след простыл. Когда я повернулся обратно к стеклу, лицо русала было прямо перед моим. От испуга даже не удержал позорный писк и опустил взгляд на табличку прямо под отгораживающей решеткой, спешно пробегая по ней глазами:       «Единственный в своем роде! Дитя русалки и каракатицы. ВНИМАНИЕ: способен к гипнозу», и ниже вид, семейство, описание... Гипноз, да? Я снова посмотрел в воду, успокоившись, но не увидел ни красного блеска, ни самого русала.       Еще раз окинув взглядом табличку, увидел в самом низу имя – «Рокудо Мукуро».       И запомнил.       Для меня было большим удивлением то, что на следующий день желание посетить парк пересилило все остальные, и я опять пришел в «Секреты водных глубин». И остановился перед аквариумом с Рокудо, но самого русала не было видно.       Это не помешало мне час простоять на одном месте.       К исходу второго в левом углу мелькнул знакомый красный блик. Я незамедлительно прильнул к решетке, которая не пускала ближе к стеклу. Русал медленно проплыл в мою сторону, как-то лениво маша своим зеленым хвостом, и остановился в полуметре от невидимой преграды. Я только сейчас вспомнил о том, что он, вообще-то, умеет гипнотизировать, но это стало так неважно, что тут же выветрилось из головы, как и прилетело.       Но когда Мукуро прислонил руку с натянутыми перепонками к стеклу, почти вплотную приблизившись к нему, а я начал тянуть свою ладонь в ответ, что-то щелкнуло в голове. Дальше мои действия были такие очевидные: резко отстранил руку, убежал из зала, а затем и из парка.       А ночью не мог уснуть, потому что, закрывая глаза, видел его.       Третий день бесплатного прохода в парк был трудным – постоянно тянуло туда, но я упорно не позволял себе этого. Ишь моду взял – ходит и ходит! Тем не менее, после учебы все-таки не сдержался и приехал к «Водным глубинам». Крохи силы воли удержали меня от того, чтобы зайти внутрь: в тот темный зал, к аквариуму с фиолетовыми лампами и блестящей изумрудом чешуей русала.       Но на четвертый их не хватило. Я буквально считал секунды, оставшиеся до конца лекций, и все не мог дождаться, когда стрелки отмерят нужное время. Но они не поддавались моим мольбам и не ускоряли свой ход, что не могло не расстраивать. И даже трудное задание нисколько не отвлекало от желания сорваться с места и убежать. Тогда и не задумывался над тем, с какой, собственно, стати я так мучаюсь. И по кому! Все, что волновало меня, – поскорее оказаться перед Мукуро.       И когда появилась такая возможность, не желая тянуть еще дольше, отправился в парк. И каково было удивление, когда меня туда не пустили.       – Малец, сколько ты, по-твоему, уже тут находил? – спросил кассир без особого энтузиазма.       – Разве, это важно? – во мне же начала пробуждаться странная злость. Почему он задерживает меня? Мне казалось, что ему именно надо, чтобы посетители шли и шли.       – Нет, но сколько же можно?.. А пустить все равно не могу: там сейчас упаковывают некоторых, – кассир был также бесстрастен, но после его слов внутри меня все похолодело:       – И кого, как Вы сказали, «упаковывают»?       – Да кого у нас можно запаковать? Одни русалки да кракенята...       – Всех русалок? – «Перебивать старших людей – плохо», – вспомнились слова мамы, но кому тогда было дело до приличия. Ведь я мог больше никогда не увидеть Мукуро!       – Нет, с чего бы? Только самых старых... И молодых, наверное. Или непопулярных. Мне-то откуда знать? Все равно нельзя, шуруй отсюда.       И пришлось уйти, пусть и отчаянно хотелось вцепиться в этого кассира. Вымолить у него пропуск или возможность хотя бы одним глазком посмотреть, кого собираются вывозить...       Сомнения, тревога и страх не отпускали меня до утра. За завтраком я вдруг понял, что, вроде как, уже и не тянет так особенно сильно, как было вчера, например. И, наконец, здравый смысл начал просыпаться. Он тут же задал вопрос: «А что это было?», но времени для ответа не удалось выкроить ни во время, ни после учебы, ни вечером, ни в следующий день.       И то, что меня больше не тянуло так бешено в парк, начало настораживать. Наверное, стоило беспокоиться, когда была обратная ситуация, но у меня всегда были странные приоритеты.       И вот, предпоследний день открытия парка. Вообще предпоследний день его существования. Я стоял перед дверьми и никак не делал шаг вперед.       – Что, опять? – кассир, отвлекшись от собеседника, в котором я узнал директора этого места, нахмурился при виде меня. – Бермуда-сама, полюбуйтесь! Наш, уже постоянный, посетитель. Где он только был, когда была плата за билет?       – Успокойся, пожалуйста. Не все школьники и студенты имеют возможность посещать такие заведения. Наши беды – часто единственный шанс для них, – даже не изменившись в лице, сказал Бермуда-сан, кивнул мне, приглашая в помещение, и плавно двинулся к темнеющему проему. – Ты уже все осмотрел?       – Да... Думаю, да.       – Тогда для чего ты пришел снова?       Мы шли мимо пустых аквариумов и искусственных побережий. Отсутствие их жителей селило легкую печаль внутри. Но ее перебивали другие чувства, которые я не мог точно описать. Страх? Предвкушение? Грусть? Радость? Притяжение?       Бермуда-сан все еще ждал ответ, и на задворках мыслей я понимал, что так долго не давать его неприлично, но все равно не спешил. Перед входом в тот самый зал я остановился, директор тоже – в двух шагах передо мной.       – Скажите, а что будет с Мукуро? – один, по крайне мере, вопрос сформировался в голове.       – То же, что и со всеми – отдадим в более крупные центры... Погоди, ты спросил про Мукуро? Рокудо? – в его взгляде, по-моему, мелькнуло понимание, но в сумраке помещения утверждать такое было бы странно. – Ох.       – Что такое? – опасение забило в грудной клетке.       – Его придется усыпить.       – Почему?! Это же такой редкий экземпляр! – я даже повысил голос, вновь не задумавшись о том, что это некультурно.       – Да, редкий, но он слишком буйный, так сказать, и не желает покидать этого места. Из-за его умения гипноза, который, вообще-то, должен работать только на русалках, мы ничего не можем с ним поделать, кроме как усыпить.       – А отправить на волю?       – Это будет равносильно тому, что мы усыпим его, потому что он не приспособлен к жизни на воле. Он же эксперимент! Мукуро и не знает, что это такое – воля.       – И когда? – голос почти не слушался, взгляд вцепился в открытый проход.       – Послезавтра уже крайний срок. Хочу оттянуть этот момент как можно дальше, ведь держу его тут с самого рождения.       Я развернулся к выходу, выбираясь из темных лабиринтов на улицу. Теперь печаль схватила за горло.       Последний день жизни «Секретов водных глубин», предпоследний – удивительного русала Мукуро Рокудо. Может, он и не удивительный. Но перестать думать о нем так не получалось.       В этот день я все-таки смог снова зайти в зал с «необычными русалками». Там играла медленная музыка, и Мукуро кружился в своем аквариуме плавно, легко. Зачаровывающе. Изумрудная чешуя блестела в свете ламп, песок чуть колыхался от потоков воды, волосы то закрывали его лицо, то взлетали вверх, поднятые после очередного поворота. Я снова смотрел как завороженный на этот незамысловатый танец, и скользкий комочек знания сворачивался в груди.       Возможно, он просто устал, а может, почувствовал мой взгляд. Думаю, ему просто надоело болтать воду, но русал в любом случае остановился у самого стекла, безошибочно бросая на меня первый взгляд. Красный глаз пугающе мигнул, но наваждение сошло с меня также быстро, как и накатило. Он совсем не дьявол... А если и да, то я бы ему простил любые злодеяния.       Губы Мукуро раскрылись, прошептав что-то, и сложились в улыбку. Я не понял, что он произнес, но будто знал, что это было: «Ты пришел».       Больше он ничего не пытался сообщить, я тоже молчал и стоял на входе в зал. Мукуро время от времени переворачивался в воде, шевелил песок, касался стекла, но я был неподвижен. Словно... под гипнозом.       И домой я вернулся только поздно ночью. И то потому, что последний работник последнего морского парка в Намимори пришел дать поспать последнему русалу этого парка.       Хаято неожиданно оказался на пороге моей комнаты, где я собирался почти беспричинно разваливаться. Он даже подготовил вопросы, как показалось, но ни на один не получил ответа. Как я мог ответить на «как ты?», если на другом конце города в тот момент, возможно, русал-дьявол в последний раз видел этот мир? Пусть его мир и заключался в аквариуме три на три на четыре.       – Ты же в курсе, что тварей из таких парков можно выкупать? И даже недорого, если они закрываются, – произнес Хаято, когда половина дня была уже далеко позади стрелки часов. То есть сказал он это поздно.       «Я хочу оттянуть этот момент как можно дальше», – сказал Бермуда-сан, и была ли хоть одна причина мне не верить ему? Но в девять вечера все двери в парк уже были закрыты и все грузовики, машины и телеги у черного входа исчезли, будто и не было их.