Кровавый Валентин

— «Это абсурд чистой воды и если ничего не получится, то у меня будут большие проблемы». — думала Таэко, глядя на злополучный мешок с шоколадными конфетами и «неожиданной» начинкой. Как она докатилась до того, что собирается отравить собственного парня? На неё так повлияло его признание в любви, когда он, приставив нож к её горлу, угрозами выбил из неё ответное желание встречаться? Или же то, как он избил до полусмерти настырного парнишку, который даже при наличии у Таэко Аято пытался добиться внимания девушки? Или же просто одно существование этого противоречивого чудовища выводило девушку из себя? Противоречивое — потому что такое нежное и чуткое по отношению к девушке. Готово в любой момент исполнить любую прихоть, даже самую безумную. Так понравился её родителям и капризной младшей сестрёнке, даже друг детства одобрил, хотя раньше он кажется, и думать не хотел о том, что Таэко могла бы хоть с кем-то встречаться. Одноклассницы подталкивали к Аято, посмеиваясь и подшучивая над ней, но в добром ключе. С виду такой идеальный парень, но какой же он всё же противоречивый, когда готов убить даже котёнка школьного за то, что тот потёрся об ноги Таэко, вызвав тем самым у девушки чих, так как у неё всё же была аллергия на кошек. Каким чудом она тогда отговорила от живодёрства Аято, она уже и не помнит, но вспоминать хочется ещё меньше. Таэко бы с удовольствием забыла бы о тёмной стороне Аято и тогда бы, наверное, действительно поверила бы в иллюзию счастья, которую так страстно желает создать её парень. — С днём всех влюблённых, Аято-кун, — с лживой улыбочкой, которую Таэко репетировала несколько дней дома перед зеркалом, она протянула ему мешочек шоколадных конфет, которые сама же и сделала только для своего парня. Это был единственный экземпляр подобного шоколада. — Спасибо, Семпай, я действительно благодарен тебе, — щёки Аято порозовели, а сам он нежно улыбнулся и бережно принял мешочек со сладостями. Но, по неизвестной для Таэко причины, он не особо торопился как можно скорее насладиться шоколадом возлюбленной. Это заставило девушку напрячься, неужто он обо всём узнал? Но как так? И что теперь будет с Таэко? Или же она просто накручивает себя и всё в порядке? Всё-таки Аято может быть просто не проголодался ещё. — В благодарность, может быть, придёшь ко мне домой и мы попьём чаю? — внезапно, предложил Аято, приобняв Таэко за плечи. Она хотела уже и отказаться, но вспомнила, что возможно, это будет их последний совместный вечер и потерпеть всё же можно. К тому же, не стоит его злить своим отказом, он может обидеться и рассвирепеть, хотя, это в худшем случае. В лучшем же, так и не съесть шоколад. — Да, конечно, — Таэко улыбнувшись, кивнула на его просьбу. Всего один вечер и больше она не должна будет играть в его возлюбленную, можно будет наконец-таки спокойно вздохнуть и больше никогда не вспоминать об этом чудовище. Конечно же, возможно, ей придётся играть роль страдающей от боли потери своего любимого человека, но она готова и к этому. В конце-концов, она уже долгое время играет во влюблённую дурочку, можно и потерпеть. Ведь, терпение — это одна из самых лучших черт Таэко.

***

Чай был каким-то переслащённым. Настолько, что у Таэко лицо перекосило от одного лишь глотка, но, кажется, Аято даже нравился этот чай. Девушка никогда не была особой сладкоежкой и поэтому, ей было это просто не понять. Но, Таэко кажется или… действительно стало немного жарко? А самой девушке душно, а в одежде стало вдруг как-то тесно. Прикусив губу, Таэко заёрзала. Да что это с ней вообще такое происходит? Почему такое неприятное и стыдливое мокрое ощущение она чувствует между ног. Может ли быть такое, что… Таэко побледнела и резко повернулась в сторону довольно ухмыляющегося Аято, с голодом глядевшим на неё. — Семпай, ты такая догадливая, — довольным кивком подтвердил её догадки Аято, отложив с сторону чашку с недопитым чаем, он расслабил галстук и начал расстёгивать верхние пуговицы своей рубашки. Таэко застыла и онемела от вожделения, но в тоже время страха. Желания бежать было, но оно притупилось от одного лишь вида оголённой груди Аято и его озорной улыбки. Положив руку на плечи Таэко, он притянул покорную девушку к себе и приобняв, свободной рукой начал поглаживать покрывшуюся мурашками бёдра девушку, продолжая говорить дальше: — Семпай, ты определённо одна из самых умных девушек, которых я встречал когда-либо в своей жизни, но, ты ведь всерьёз не думала, что сможешь таким простым способом избавиться от меня? — улыбаясь, жарко прошептал он в ухо Таэко, внезапно, прикусив мочку уха. Таэко вздрогнув, охнула. Её телу было так хорошо в этих нежных руках любимого, но разум хоть и был затуманен, был так же и полностью против подобного разврата с кем-то, вроде такого морального урода — как Аято. — Я хотел проверить тот шоколад на коте в школе, но коты не любят сладкое. А жаль, но зато дворняжки всегда не против полакомиться чем-то подобным, — продолжал всё так же шептать в ухо девушки Аято. Его ладонь, всё это время поглаживающая бедро Таэко, уже была под юбкой и щупала мокрое нижнее бельё девушки, готовой развести ноги перед Аято, несмотря на то, что ещё утром была полна решимости убить его. Странно, не правда ли? — Таэко, — внезапно, выдохнул имя девушки Аято, улыбнувшись, он поцеловал её в шею, — я уже написал твоим родителям, что ты останешься сегодня на ночь у меня, мои же родители уехали на выходные в горячие источники, ты понимаешь, что это значит? Таэко совершенно не вникала в то, что говорил ей Аято. Самое главное было то, что его приятный голос с хрипотцой так ласкал уши, что девушка совершенно забывала обо всём на свете, даже о том, что формально, то, что тут сейчас происходит — это изнасилование. Приняв очередной стон девушки за согласие, Аято без лишних слов поцеловал её в губы, но уже не тем привычный и нежным поцелуем, которым он обычно одаривал свою возлюбленную, даже не осмеливаясь целовать её с языком. Что же, всё бывает в первый раз. Прижав любимую к себе ещё сильнее, Аято уже не стесняясь, гладил её руками везде, куда мог достать, стараясь быть как можно нежнее и доставить Таэко удовольствие. Хоть, это должно было быть её наказанием, Аято всё ещё хотел, что бы их первый раз запомнился девушке приятным и что бы у неё появилось желание повторить по доброй воли. В конце-концов, это был их первый день всех влюбленных, проведённый только вдвоём.