Ты - самый большой страх моей жизни.

Ночью я проспала всего пять часов и проснулась под утро с припухшими глазами и усталым выражением лица. Зейна в комнате не было, и он не приходил сюда ещё в течение нескольких минут. Не знаю, дома он находился или же нет. Его одежда на стуле подсказывала мне о том, что он никуда не ушёл, однако наверняка я всё равно не могла ничего сказать. Я отбросила одеяло и приняла сидячее положение, опустив глаза на свои ноги. В моей голове всплывали воспоминания прошлой ночи. Мне не нужно даже было осознавать, что происходило вчера, поскольку я прекрасно помнила каждую минуту предыдущего вечера. Главенствующее место в моих мыслях занял вопрос о судьбе Кимберли и её дальнейшем пребывании в больнице, поэтому я тотчас же уверенно решила, что мне будет необходимо поговорить с Зейном на эту тему. Данной беседы не избежать. Я не смогу молчать и молиться на то, чтобы моя подруга была в безопасности. Она не будет в таких условиях, если я что-нибудь не сделаю для этого. - Прямо сейчас найду Зейна и поговорю с ним, - окончательно пришла к итогу я и направилась к двери. Стоило мне только открыть её, как на пороге появился Зейн, держащий в своих руках свою кружку кофе. - Уже проснулась, - просто сказал он. – Рановато, - посмотрев на часы, добавил парень и прошёл в комнату. Я повернулась и проследила за тем, как его обнажённая спина удаляется от меня к другому концу комнаты. Должно быть, он проснулся на несколько минут раньше, а за время своего отсутствия в спальне готовил для себя кофе. - Ты что-то хотела? – спросил Зейн, глянув на меня. - Нет... то есть да, я хотела, - кивнула я и подвинулась к кровати, место на которой Зейн снова занял. - Что? – с поднятыми вверх бровями снова задал вопрос он. Я прогнала вдруг появившиеся из ниоткуда мысли о том, как он вёл себя вчера в больнице, и вернулась к своим намерениям. - Нам нужно поговорить. Зейн посмотрел перед собой и свёл губы в одну линию, всем своим видом подсказывая мне, что он как будто догадывался о теме нашего предстоящего разговора. Так или иначе, это должно произойти. - Кимберли в больнице? - Нет, Эмили, она успела выпрыгнуть в окно за эти пять часов, - сказал он, позволив едва заметной улыбке коснуться его губ. Осознав, что шутки были сейчас неуместны, парень сделал глоток горячего напитка и просто кивнул. - Ведь Гарри не сможет забрать её? – поинтересовалась я, следя за его настроением. Я медленно, но целенаправленно подводила его к сильно волнующему меня вопросу. - Он вправе сделать это только тогда, когда доктор сообщит мне о том, что её можно выписывать. Как же иначе? Конечно, Гарри мог сделать это! Только я не могла допустить этого. - Зейн... - Даже не проси меня о том, чтобы взять её к себе или отпустить домой. Я посмотрела на него и почувствовала, как моё сердце начало рассыпаться на кусочки, а надежды сгорать. Неужели он готов вернуть её к Гарри? - Почему нет? – недоумевала я. – Какую роль она играет в ваших жизнях? Особенно в жизни Гарри, - я почти выплюнула его имя. Только одно его имя могло зажечь во мне пламя самой настоящей ненависти. - Закроем эту тему. - Зейн, пожалуйста! – воскликнула я и села в кровать, подогнув колени. – Как ты можешь вернуть её Стайлсу после того, что он сделал с ней? Один раз... всего один раз пойди на пути у своей совести и позволь ей жить в этом доме, если ты решительно настроен не отпускать её на свободу. Мне казалось, что все мои усилия были напрасны. Парень просто промолчал и не удосужился на меня даже взглянуть, не то, что ответить. - Только представь, если бы это была твоя сестра, - вполголоса произнесла я. Зейн посмотрел на меня снова. Я надеялась на то, что его эмоции на лице хоть какое-то изменение претерпят, но нет: ничего не произошло. Напротив, всё стало только хуже - умиротворение в его взгляде после сна исчезло совсем и заменилось пропастью. - Плохая попытка изменить моё решение, - усмехнулся парень, приблизив своё лицо ко мне. Значило ли это то, что у меня всё же была возможность на то, чтобы взять эту ситуацию в свои руки? Своей ухмылкой на лице Малик явно давал мне подсказки, руководствуясь которыми я должна была прийти к верному пути и всё-таки успешно выйти из этой игры. - У меня есть шанс? – уточнила я, не побоявшись выдержать его тяжёлый взгляд. - Может быть, - прошептал в ответ Малик и склонил голову на бок. Я опустила глаза на его губы, которые он смаковал языком, но секундой позднее вновь вернула своё внимание к его личности. - Хочешь, чтобы я отдалась тебе? – одновременно спрашивая и предлагая, проговорила я. Мой желудок неприятно сжался от собственных слов. Я, действительно, была готова сделать это ради Кимберли? Определённо, да. - Я стану твоей в любую минуту и сделаю то, что ты хочешь, если ты пообещаешь не отдавать её Гарри, - намного яснее выразилась я и не придала значения как тому, что мой голос едва ли подрагивал, так и тому, что внутренности мои вошли в состояние наибольшего напряжения. Я не ошибалась в том, что видела: странное удовлетворение застлало черты лица брюнета. Сейчас я могла даже предположить, что ему понравилось это предложение. Убрав чашку на тумбочку, Зейн наклонился ко мне ещё ближе. Я сохранила спокойствие и постаралась показать ему свою храбрость, ведь он делал это специально, преследуя цель спугнуть меня и заставить передумать. - В любую минуту? – не поверил он. - Хоть сейчас, - выпалила я и лишь потом поняла, что сказала. Зейн вскинул правую бровь и зажал свою нижнюю губу между зубов. - Хорошо. Сохраняя непроницаемое выражение лица, я сжала в руках одеяло и повнимательнее посмотрела в карие глаза. Ни одного намёка на то, что его это всё забавляло, я не обнаружила. Скорее, только его собственную заинтересованность в том, каким образом нам удастся заключить сделку. - Хорошо, - повторила я шёпотом и заставила себя оставаться на месте, когда губы Зейна внезапно оказались около моей щеки. Поставив обе руки около моих ног, брюнет практически склонился надо мной, но моей кожи так и не касался. Я только могла чувствовать его присутствие вблизи моего тела. Немного погодя, Зейн медленно опустил голову к изгибу моей шеи. Будучи убеждённой в том, что он больше не видит моего лица, я закрыла глаза в страхе, который не могла бессмысленно скрывать, и взяла контроль над своим сердцебиением. Всё, что я смогла ощутить последующие две минуты, - это мужское горячее дыхание на своей шее. Он не прикасался ко мне. Ничего не говорил и даже не двигался. Я только слышать могла, как он изредка вдыхал запах моего тела. Как только губы Зейна Малика совсем слегка задели кожу на моей шее я покрылась мурашками и втянула воздух, открыв глаза. Тихий смех долетел до моих ушей, и я небрежно дёрнула плечами, не находя причины для веселья. Лицо Зейна снова оказалось передо мной. - Ум и тело находятся в одной связи, ты знала? – всё ещё улыбаясь, спросил он. Я сконфуженно взглянула на него и промолчала. Его смех свидетельствовал мне о том, что парень находил меня и моё положение смешными. Он просто-напросто насмехался надо мной. - Я не скрою того, что это заманчивое предложение, - признал Зейн, приподняв моё лицо за подбородок. Улыбка исчезла с его губ. Теперь он с некоторой серьёзностью смотрел на меня. - Мы поговорим об этом, когда придёт время. * * * Весь этот день я ждала звонка от доктора, однако Зейну он так и не позвонил. Это значило только то, что ещё не наступил тот момент, когда Кимберли очнулась. Помимо этого, врач не звонил ещё и потому, что не мог известить о том, когда можно будет, наконец, навестить мою подругу и поинтересоваться о сроках её возвращения домой. Зейн никуда этим днём не уезжал. Он только и дело, что разговаривал со своими знакомыми по телефону и отказывался куда-либо ехать и, как он выражался, «веселиться с его птичкой». Догадавшись о том, как бы он провёл ночь с женским телом, незаметно от него я скривилась. Подумать только, мне придётся однажды во время его касаний терпеть мысль о том, что он притрагивался ни к одному грязному телу. Зейн казался постоянно занятым своими собственными делами, поэтому я снова чувствовала себя в этом доме чужой. Иногда мне удавалось вспоминать то, какой была прошлая неделя, и распознавать незваную грусть. Я всё никак не могла поверить в то, что когда-то я смеялась в этом доме и на тот момент находила в себе смелость говорить о том, как хорошо мне здесь было. Как можно было быть такой слепой! В те минуты я забывала не только о том, что натворил Зейн в моей жизни, но и о Кимберли! Пока я смеялась, она страдала и Бог знает, чему была подвержена. Я слонялась по огромному дому, точно приведение, и пыталась найти себе занятие. Ни к чему полезному это не привело. Всё, чем я занималась, - это постоянно думала о Зейне и Кимберли. - Какого чёрта я ещё жива? – шёпотом пошутила я, ни с того ни с сего вспомнив грандиозные планы мистера Малика. - Хочешь поговорить об этом? – с вызовом спросил Зейн. Я резко обернулась и увидела у входа в кухню высокое мужское тело. Потеряв все слова от неожиданности, я только кивнула. - Итак, как бы ты хотела умереть? Я могу рассмотреть твои варианты и подумать над каждым. Может быть, что-то придётся мне по душе! – задорно говорил он, в то время как шёл к столу за своей пачкой сигарет. Вёл он себя так, точно мы болтали с ним о погоде. Откуда столько оптимизма в его словах?! - Ч-что? – удивилась я. - Разве я не ясно выразился? – он развёл руки в стороны и повернулся ко мне. – Какая смерть тебя привлекает больше: медленная и мучительная или быстрая? Может быть, ты хочешь, чтобы я просто выстрелил в тебя? Оставлял порезы? Или всё же ты любитель экстрима? Могу трахать тебя до потери пульса, а потом разделаться с твоим телом так, как я этого хочу. Сказать, что я не была шокирована, означает бесстыдно солгать. Каждое его слово врезалось в меня и отдавало такой неприятной болью внутри, что я была готова упасть и свернуться. - Прекрати говорить это, - не выдержала я, когда увидела, что он собрался что-то добавить. Хватит с него и этого! В кухне воцарилась тишина. Я слышала только то, как он вдыхал и выдыхал сигаретный дым. Мне нечего ему было сказать. Эта ситуация стала бы только хуже, а ведь она и без того сумасшедшая. Просто невозможно поверить в то, что он всё-таки решит расправиться со мной. Я, в самом деле, в глубине души считала, что он не поступит так. Чем можно было тогда объяснить то, как он вёл себя в больнице? То, что он не сразу приступил к тому, что задумал, после того, как я узнала об этом? Теперь это всё окончательно убило мои надежды на хоть какой-то успех в общении с ним. Я больше не видела в нём ничего человеческого, никакого понимания и сочувствия. Уже не первый раз он делает всё лишь из какой-либо выгоды. - Решим, когда придёт время, - я повторила его и, больше ничего ему не сказав, вышла из помещения. Ничто не менялось: он был всё также неприятен.