Божий промысел

Сегодня в Конохе был необычный день: по несчастью Сасуке плакали даже небеса. Наскоро выбежав из родовова селения Учиха в одном шелковом юката, он ринулся в сторону круглосуточного гипермаркета. Скорость что он развил превосходила желтую молнию Конохи!! Дело в том, что его родной братишка Итачи решил его лишить девственности, но Соске не смог опозориться перед ним своим змеем, из-за которого очень комплексовал, ведь даже у Мицуки змей был больше!! Он не знал, что такая судьбаь преследовала его мир с самых истоков... Ехидные предки, имена которых передавались в легендах — Асура и Индра — ехидно смеялись над неудачником из глубин мира душ, и продолжали даже спустя столетия мериться хуями... И в этот злополучный раз у Асуры оказался на полсантиметра больше, поэтому Индра взорвался гневом и решил сойти в мир людишек, чтобы помочь Сосуке эволюционировать его пенис!! — С каких пор мы должны сидеть в этом загоне, когда даже Итачи вовсю развлекается на земле?! — с негодованием извергнул Индра Асуре же ничего не оставалось, кроме как последовать за братишкой, ведь его судьбой стало побеждать его в размере человеческого достоинства... Разинув мировую пасть, вечные соперники в последний раз осмотрели место, где провели века, и бросили последнюю ухмылку в сторону терпилоидов из чистого мира. В первую очередь они воспользовавшись смекалкой пошли в тот же гипермаркет, в котором уже остановился Соске. Два члена одним засосом, — так описал их план Асура. Они остановились возле стенда с мангой и газетами, выбирая, что из этого лучше подойдет для изучения современного языка, и за прочтением гейской литературы вроде "Хуюто" совсем упустили из виду из будущего подопытного кролика... Воистину, в них текла кровь Хагоромо... Оставалось только бежать, с первого же появления обзаводясь титулом грабителей. Братья не нашли способа поймать черновласого отрока, кроме как удлинением собственных членов... Да, это было запретной техникой их клана, передававшейся из поколения в поколения. Предаваясь былому, они и не заметили, как их члены в форме лассо вытянулись на несколько метров, нагоняя испуганного Саске. Оставалось загрести его в свои рученки только силой, ибо слов в такой ситуации не подобрать... И всётаки Саске был из другого мира, из будущего, не знакомого братьям, впитал в себя другие устои, говорящие о том, что если за тобой гонятся два голых мужика, ничего доброго не жди... Соске был с легкостью пойман. Куда ему до грозных предков, копивших в себе чакру все эти годы. После орочимарутерапии его уже не удивляла длина членов преследователей, сколько удивляло то, что вся вселенная сегодня противостоит долгожданному событию в его жизни. (Все эти годы Соске мечтал отсосать у Итучи, не для кого не секрет) Индрасура устроили ему шибари камикрос своими змеями, по которому в загробье рыдали вдвоем Дейдара и Сасор, разобудившеся в своем искусстве и встав на сторону нового дуновения моды. Соске был в сознании, но ощущал нарастающую слабость, осознавая что какие-то два еще более доставучих придурка чем Наруто тащат его, окроваленного, в людный магазин... И как на зло, у полок с женскими принадлежностями, сегодня было людно..... Дело в том, что сегодня глупая школота — одноклассники его дочери, имена которых он и знать не знал — решила развлечь себя не по-детски. Весь скилл Иноджина ушел на рисование голых красавец, в чём он даже превзошел своего отца, о вкусах которого был всегда не лучшего мнения. И вот, теперь за десятизвездочными тампонами была выстроена целая шеренга покупателей. Индра почувствовал неровное содрогание у виска, ощущая, что даже во времена изобилия тампонов на всех может не хватить... Весь пол был залит кровью, но никого это не волновало, потому что вокруг магазинчика образовалось ощное силовое поле, ограждающее их в отдельную реальност. Минуты длились непозволительно долго, Соске медленно угасал на руках индры, и вот малец с прической ананаса украл последнюю упаковку тампонов прямо из-под умирающего саске. Внезапно, впрочем как и всегда, по лбу Саске раздался оглушительный шелбан, о владельце которого было легко догадаться. Догадливый и проворный, Итачи в очередной раз проследил за его братишкой, пусть ему и было уже под тридцать лет, но для Итачи возраст не имел значения. — Я кажется девственности тебя наконе-то собирался лишить. Саске настолько боялся и уважал брата, что это стало триггером возвращения души в тело, кровь из носа остановилась! Но Саске встал будто бешеный, начав дубасить по плечам Итучи. — Аники, показывай член!! На лице шиноби-пенсионера, кажется, готова была выступить еще одна складка... Капля пота потекла по виску, Итачи заволновался о душевном состоянии отото... Он прислонил пальцы ко лбу снова, и ещё, и ещё раз, пытаясь привести его в чувство. Движения рукой выглядели как будто у него заело пластинку... Итачи испытал удар, от перегрева, вызванного постоянно нарастающими по мощности монотонными движениями подушечками пальцев... Это была тепловая смерть старого шиноби. Теперь Итачи и Саске валялись рядом, существование клана Учиха подверглось истреблению, в очередной раз, но Саске оказался не прост: он, в отличие от Наруто, хорошо слушал лекции в академии ниндзь, поэтому сразу понял, что нужно предпринимать в такой ситуации. Дать столько тепла, чтобы предотвратить тепловую смерть... Это мог быть только хороший трехдневный секс, который он мог себе позволить в этот период, будучи текущим омегой... — Но... Но!! Итачи, я не так себе представлял нашу первую ночь!! — Саске разревелся как девочка. — Я не готов к этому прямо сейчас!! Итачи же было наплевать: его жизнь весела на волоске, поэтому выбора, кроме как взять своего отото, у него не оставалось, да и нравилось ему решать всё самому. Чистая, как алмаз, слеза упала на подушку... Саске зажмурился и открыл свой пухлый ротик, став похожим на юную рыбу-каплю. В нём боролись две сучности: одна, страстно желающая, чтобы Итачи подмял его под себя своим жарким и мускулистым телом, и вторая, которая тайно мечтала о романтичном первом разе, с летающими на фоне лепестками сакуры и тихой-тихой и мелодичной песней: "Deutschland, Deutschland über alles, über alles in der Welt"... Тем временем, время Итачи подходило к концу.. Он ползал по полу, судорожно сжимая пальцами свою грудь, и хрипел, как чёрт: — С-саске, мой отото... — прошептал он, подползя к уху своего юного омеги. — Жопу дашь ебат? Саске чувствовал, что стоит на пограничье, на разломе, на распутье, что может привести его жизнь или в пропасть, или в колыбель блаженства в объятиях хвостатого брата... Он решил использовать голос природы, зов предков, что следили за его путем из недоступного ему мира. Как бы он хотел, чтобы и для Итачи этот мир оставался как можно дольше недоступным... Спасло положение положение в отделе прокладок. Саске никогда не промышлял воровством, но в такой ситуации не чурался вытащить одну прокладку для омег из упаковки, остановив свои инстинкты перед важным рещением. Затычка для жопы сделала своё дело, и Самке решил прислушаться к тому, что ему шептали павшие (не)товарищи шиноби... "Дай ему..." — прошептал тихий, отдалённо знакомый голос. Саске вздрогнул: сам Рикудо Сеннин смотрел на него с потолка гастронома, и его глаза светились во тьме, наводя лёгкую дрожь на легковозбудимого Саске. Нельзя было медлить. Эта мысль ударила его по голове так, как пару дней назад ладошка Наруто ударила его по сочным полупопиям. Взяв ноги в руки, Саске оседлал своим телом Итачи, сбросил с себя всю одежду и страстно облизал алые, как шаринган, губы. — Ты хочешь меня, Итачи-сан? — прошептал он, вылизывая, как маленький гиеныш, ушко Итачи. Но Итачи молчал... И тут Саске понял: его братик уже умер, так и не дождавшись помощи... Саске издал вопль, которые земля шиноби не слышала уже много лет, с тех пор, как их с наруто любовный консенсус положил конец Великой войне. Мудрец шести путей оказался прав, но Саске не успел сорвать запретный плод Итачи, почувствовав себя изгнанным из рая за какую-то ошибку. Саске, будучи очень впечатлительным, чуть не ударился в религию, вспоминая слова из древних писаний шиноби: "Захочет брат брата, одна ли кровь или наречены будут назваными"... Он не понимал, в чём его ошибка, но прислушиваться было поздно, теперь он должен был увидеть все поколения шинобе своими красными глазами, и с этим ему могли помочь только застывшие от зрелища Братья, чья цитата и положила начало братоусобицам... Пока Саске надрывал горло, издавая толчкообразные рыдания, за соседним прилавков, между булками с хлебом и докторской колбасой, Индра страстно присовывал Асуре, позабыв о всех их распрях. Братья поняли: счастье не в вечном хуемерстве, а в спокойных отношениях, построенных на взаимных компромиссах. Лёгкие улыбки светились на тонких губах братьев. Они были счастливы. Абсолютно и безвозвратно. Они были всем и были ничем одновременно. Распадались на сотню атомов, и каждый атом пылал любовью, тянулся к другому, бесконечно любимому. Их тела сплетались в едином страстном танце, танце любви. — Пагуби-и-или, сволочи! — продолжал, тем временем, надрываться Саске, дёргая свои роскошные чёрные волосы. Тоска, большая, как упругие титечки Цудане, выжигала его душу. Пути обратно не было... Саске принял тяжёлое решение: сделать харакири. Повезло ему не быть кретином, как, например, Сакура, о существовании которой он вспоминал только в такие моменты как сейчас, когда вспоминались школьные уроки. Он-то знал, чем грозит харакири: он станет пустым и отправится в сообщество нереализованных омег. Станет мусором, не оставит потомства, и даже засмеять его как глупого предка будет некому... От несчастья Саске решил мстить. Мстить всему, что попадется под горячую руку, и причино-следственные связи его нейронов соединились так, что оказался виновным в смерти брата прилавок с прокладками, которые лежали слишком далеко, и если бы мерчендайзеры их старой заплесневевшей деревушки выложили товар как следует, он бы успел оживить бездыханное тело Итачи. Коноха в очередной раз оказалась виновата, виновата, виновата. Он почувствовал себя будто судья, вершащий приговор, сумасшествие в истинном виде начало прорезаться в его груди... Первыми под раздачу попали Индра и Асура. Не замечая ничего вокруг, Саске шагал вперёд, руша всё, что встречалось на пути. Гнев горел в его глазах. Ясный и чистый, настолько искренний, что даже витающие в воздухе микробы пытались сжаться до размеров девственного ануса Наруто при мысли о сексе с женщиной. Прилавок с докторской колбасой опрокинулся, и одна из колбасок неудачно попала прямо в рот Асуре, только-только открывшему рот, чтобы издать последний томный стон. Асура подавился... Колбаска попала в носоглоточные пути, лишив его воздуха. Индра распахнул глаза в ужасе. Он попытался отсосать колбаску изо рта Асуры, но потерпел сокрушительное поражение в борьбе с продуктом завода "ОАО Мясной комбинат им. Ушу Муцикямы". Судьба была жестока к ним... Тем временем, Саске, успевший схватить с прилавка две палки огромной сырокопчёной колбасы, вышел из гастронома и с диким криком побежал по всей деревне. Сегодня эти палки колбасы должны были оказаться во многих непредназначенных для них местах... Почувствовав уверенный хлопок по плечу, Саске сразу понял, кто нагнал его. Жадный, голодный, устремлённый лишь в сторону Итачи взгляд, немного задел Наруто. Точнее клона Наруто, прямо сейчас сидящего в своём кабинете и перекладывающего бумажку на другую бумажку. — Дурак ты, Саске, даттебаё, — отметины лиса изогнулись на щеках блондина вместе с зажмуренными от радости глазами. — Так редко навещаешь нас, и даже сейчас больше беспокоишься о колбасе, а не друзьях. Звук знакомого голоса остановил Саске. В душе ещё бушевал гнев, ещё рвалась наружу злость на злую судьбу, лишившую его такой, кажется, простой вещи, как тихий смех Итачи, его взгляд, морщинки в уголках губ и тонкие пальцы на лбу. Заслуживал ли он такой смерти? Заслуживали ли они оба такой смерти? Бездыханное тело Итачи лежало посреди гастронома, а Саске... Саске был мёртв внутри. Ниточки натянулись и лопнули с громким треском, оставив одну только выжигающую все остальные чувства ненависть: на Коноху, на Индру с Асурой, на себя самого... Но только не на Наруто. — Что тебе нужно, ублюдок? — прорычал Саске. Он яростно сопротивлялся любым прикосновениям, но взгляд его молил об одном: прошу, помоги мне унять эту боль... И Наруто не мог отказать этим антрацитовым очам... Голос разума разразил мозг Саске, он схватился за голову, чувствуя чужое вторжение в его орехоподобную массу. — Мадара?! Что ты здесь делаешь?! Исторический тролль проник в каждую клетку тела потомка, его чакра будто бы обвивала Саске как змий-искуситель. Безумная улыбка украшала его лицо, но в то же время делала его особо ужасным. Он принял такую форму, будучи пустым альфой. Это был особый круг ада, для альф, не нашедших свою омежку, которую можно было бы оплодотворить. Саске и не подозревал, что в очередной раз в жизни может оказаться использованной шлюхой... — Для этого тебе всего лишь... Всего лишь надо стать моей омегой. И тогда Итачи вернется к жизни.