Sum up

Брюс распахнул рубашку Кларка и остолбенел: перед ним раскинулось цветочное море, освобожденное из плена клетчатой ткани. Цветы покрывали грудь Кларка, струились по животу, скрываясь за поясом брюк. Лепестки полыхали насыщенным пурпуром и бледно розовели под кожей, только готовясь пробиться к свету. Брюс отшатнулся и приземлился прямо в кстати подвернувшееся кресло. – Что… – он поперхнулся словами и вынужден был прерваться, чтобы откашляться. – Это что, криптонская аллергическая реакция? – Временная татуировка, точнее, стойкий бодиарт. – Кларк вывернул шею под опасным углом, пытаясь рассмотреть себя. – Нравится? – Он повернулся к Брюсу боком, демонстрируя особо пышное соцветие. – Мне обещали, что недели две продержится. – Две недели? – слабым эхом повторил Брюс. – Ага. – Кларк сиял, как свежепокрытый эмалью с цветочками таз. – Правда же, прикольно? – На нежной деве лет восемнадцати – возможно, – пробормотал Брюс. – Это очень сексистское замечание. – Кларк осуждающе покачал головой. – Я люблю цветы… – Это, конечно, многое объясняет. – Брюс задумался, как бы половчее предложить Кларку в ближайшие две недели заниматься сексом, не снимая рубашку, а ещё лучше – и пиджак тоже. Покосился на торчащий из-за пояса Кларка бутон, прикинул, докуда может доходить эта красота, и решил, что две недели без секса – не самое тяжёлое испытание. – …и не понимаю, с какой стати половая принадлежность может являться препятствием в невинных экспериментах с внешностью, – завершил Кларк свою мысль. – Возможно, ты пропустил, но в прошлом веке пышным, извините, цветом цвела мода на фотообои. Тебя, случайно, не тянет в порядке невинного эксперимента со своей внешностью и имиджем запечать весь плащ морскими пейзажами?