Кошачьи глаза

Магнус умирал. Не было другого способа описать, что он чувствовал в этот момент, когда Алек стонал под ним. Глаза охотника потемнели от желания, губы припухли от поцелуев, и Магнус видел след его, Магнуса, помады на его груди. Все это из-за Магнуса. И это будило в нем что-то почти дикое и примитивное. — Магнус, — почти прохныкал его имя Алек, и контроль Магнуса полностью слетел. Он опустился вниз, всем телом прижимаясь к телу охотника, и почувствовал, как тот подается навстречу, в попытке получить больше прикосновений. — Магнус, пожалуйста, — он попытался дотянуться до губ Магнуса, прикусить их, и Магнус окончательно сорвался. Он впился в губы сумеречного охотника, проникая между них языком, будто желая поглотить Алека целиком. Его руки ожили, отпуская запястья охотника и зарываясь пальцами в его волосы. Магнус не мог думать. Он ни с кем и никогда не терял контроль подобным образом. Руки Алека опустились на его талию и притянули ближе. Он потирался о Магнуса, и маг чувствовал, что не может контролировать бурлящую в нем магию. А потом Алек перевернул их и вжал мага в постель. Магнус не мог сдержать поток вздохов, которые вырывались из его рта, когда Алек, отстранившись от губ, прижался к его шее. Он мог только лежать под ним и чувствовать звезды. — Магнус, — простонал Алек. Магнус почувствовал, что его гламур слетел, даже не успев осознать, что произошло. Алек все еще целовал его шею, но Магнус больше не мог видеть звезды, мелькающие перед глазами, не мог чувствовать жар, струящийся по венам. Все, о чем он мог думать это, что этот потрясающий парень целует его, а он выпустил на волю свои кошачьи глаза. Алек не захочет их видеть. Если он не отреагирует, то Алек ничего не заметит. Магнус закрыл глаза и медленно вздохнул, а затем слепо притянул Алека для поцелуя. Пока они целуются, их глаза будут закрыты, и Алек не увидит его глаз. Но Алек замедлился и отстранился от мага. — Магнус? — голос Алека был тише и мягче, чем прежде. В нем звучало беспокойство, и Магнус мысленно отвесил себе подзатыльник. Он целовался с Алеком Лайтвудом и умудрился все испортить. По его вине Алек перестал его целовать, и все из-за того, что он не смог удержать на месте свой гламур. — Александр, — Магнус был намерен продолжать свою игру. В конце концов, он Магнус Бейн — спокойный, собранный и уверенный в себе маг. — Почему ты перестал целовать меня? — все еще не открывая глаз, спросил он. Они все еще были золотыми, кошачьими, и у него пока не было сил, чтобы снова спрятать их. — Что-то не так? — Магнус, что случилось? — теплое дыхание Алека коснулось его щеки. В его словах было столько беспокойства, что Магнусу хотелось заплакать. — Я сделал что-то не так? Магнус покачал головой, зажмуриваясь еще сильнее. — Посмотри на меня, Магнус, ну же, — голос Алека был нежным, теплым, и Магнус глубоко вздохнул. Это Алек, он сможет это сделать. Магнус медленно открыл глаза, неосознанно сжимаясь, будто желая спрятаться. Он был готов увидеть отвращение на лице Алека, может быть, ужас, может быть, страх, но ничего подобного не произошло. Вместо этого, он увидел лицо Алека, который, как и всегда, с нежностью и любовью, обеспокоенно смотрел на него. Магнус вздохнул. — Прости, — качнул он головой. — Я немного потерял контроль. Не хотел, чтобы это случилось, — он не будет плакать. Алек смотрел на него, распахнув глаза. Магнус сжался от его молчания и перевернул их на кровати, чтобы отстраниться от красивого мальчика под собой. Он не будет плакать на глазах у Алека. — Магнус, — отчаянным шепотом прозвучало его имя. — Боже, что ты со мной делаешь, — и прежде, чем Магнус смог как-то ответить, Алек снова перевернул их, оказываясь сверху. — Знаешь, что я сейчас чувствую? — спросил Алек, легко касаясь подбородка мага. — Увидеть твои настоящие глаза, потому что ты не можешь их сейчас контролировать? Невероятно возбуждает. Магнус моргнул. Он не знал, что делать. Алек… Алек увидел его настоящие глаза… которые вселяли страх во всех, кто видел их прежде. Даже Камилле никогда не нравились его глаза. (Они выглядят грязно и не к месту в спальне, говорила она). И его дорогой Александр был сумеречным охотником, он был воспитан, чтобы ненавидеть и смотреть свысока на метки магов. Почему он не сорвался с кровати и не вылетел из комнаты, почему он все еще сидит на бедрах Магнуса с огнем в глазах? — Что? — все, что ему удалось сказать. Ох, Алек так легко заставлял его упасть перед ним на колени. Магнус Бейн был собранным и уверенным. Ничто не могло сбить его рассказ об исторических событиях, при которых он абсолютно точно не мог присутствовать. Но этот… этот голубоглазый мальчик и его любовь изменили все. — Магнус… твои глаза такие красивые, — слова были простыми и легкими. Алек сказал их без каких-либо усилий, без намека на мысль, что Магнус не слышит этих слов каждый день. Таким же тоном Алек просит у Магнуса коктейль или говорит Иззи, что его свитер не дырявый, а всего лишь качественно изношенный. Но это заставило все, каждую стену, каждый барьер, который Магнус когда-либо воздвигал перед собой, обрушиться вокруг него. Он остался среди обломков неоправданных ожиданий, воспоминаний, слов ненависти и злости, и смотрел на этого мальчика, которого он никогда не сможет предугадать. — Они не только красивые, они твои. И ты показал их мне. — Но это глаза мага, — прошептал Магнус, не в состоянии нормально управлять своим голосом. — Они не красивые, они дьявольские. — Все в твоих глазах совершенно, — твердо сказал Алек и сдвинулся, ложась рядом. Он поднял руку и переплел пальцы с дрожащими пальцами Магнуса, легко играя с его кольцами, и добавил. — Я бы никогда не подумал иначе. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь подумал бы иначе. Магнус коротко рассмеялся, грустно, с вековым грузом воспоминаний за плечами. — О, Александр, — он покачал головой, в его глазах все еще стояли слезы. — Иногда, я забываю, что ты не знаешь всего, — он мягко улыбнулся, крепко держа Алека за руку. — Мой дорогой сумеречный охотник… большинство людей ненавидят мои глаза. Выражение лица Алека изменилось, и теперь он тоже был близок к тому, чтобы расплакаться. — Мне так жаль, Магнус… эти люди, они ошибаются. Твои глаза замечательные. Они красочные и непостижимые, и так подходят тебе, и я хочу смотреть в них все время, — в его словах звенела искренность, а на лице не было ни намека на обман. — Любой, кто когда-либо говорил обратное, обманывал сам себя. Забудь о них, Магнус. Кончики его пальцев снова прошлись по скуле мага, и Магнус прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Все, что сейчас происходило… происходило слишком быстро, и Магнус не мог понять всего, что говорил Алек. — Магнус, я люблю тебя. Я люблю твои волосы, твои блестки, твоего кота, что ты ворвался на мою свадьбу, что ты всегда приносишь мне кофе по утрам и делаешь вид, что это стоило больших трудов, хотя тебе точно не пришлось действительно его готовить. Я люблю твою одежду, и твою улыбку, и как ты обнимаешь меня по ночам, и что ты никогда не злишься на меня, когда мне приходится задерживаться в Институте. Твои глаза… они часть того, кого я никогда не хочу потерять. Как они могут не быть моими самыми любимыми в мире? И в этот момент Магнус понял. Александр Лайтвуд, мальчик, лежащий в его постели и смотрящий на него искрящимися голубыми глазами, с красивыми розовыми губами, он — тот самый. Единственный, кого Магнус никогда не отпустит. Его лицо, его тело, его милая и любящая душа будут преследовать Магнуса вечно, и он хотел этого. Он подался вперед, на мгновение лишая Алека дыхания прежде, чем тот ответил на его поцелуй с той же страстью и энергичностью. Магнус целовал Алека так, будто никогда не сможет остановиться, с его губ сорвался стон, когда Алек опрокинул его на спину, прижимаясь к его паху своим. Магнус раздвинул ноги, зарываясь пальцами в волосы своего любимого. Алек двигал бедрами, прижимаясь к нему, они оба все еще были одеты ниже пояса, и Магнус снова был в раю. Он разорвал поцелуй, желая вдохнуть, и мог только с восхищением смотреть, как губы Алека опускаются по его груди, бережно лаская кожу, будто сокровище. — Алек… — простонал Магнус, толкаясь бедрами навстречу, отчаянно пытаясь получить хоть какое-то облегчение. — Александр… Алек улыбался, опускаясь поцелуями все ниже, игнорируя руки Магнуса, пытавшиеся подгонять его на его пути вниз. Магнус почувствовал, как губы коснулись его живота, и попытался сдержать стон. А потом Алек подул на его живот, как раз там, где Магнусу было очень щекотно, и охотник прекрасно об этом знал. Магнус удивленно дернулся, с его губ сорвался смех, когда Алек сделал это снова, и снова. Желание, переполнявшее Магнуса, затуманилось, и теперь он хохотал, совершенно выведенный из строя щекоткой, чтобы хотя бы спросить у Алека, почему он, посреди прелюдии, которая должна была перейти в прекрасный секс, решил устроить битву щекоткой. — А-Алек? — умудрился выдавить он между смешками, и Алек поднял голову, широко ему улыбаясь. Только Алек мог выглядеть таким милым и невинным с засосами по всей шее. — Что ты… что ты д-делаешь? — Щекочу тебя, глупый, — ответил он. — Да… я… — он замолчал, снова рассмеявшись. — Я это понял… но почему? — Поцелуи это, конечно, хорошо, и поверь мне, — Алек прервался, подняв взгляд, встречаясь с взглядом Магнуса, — мне очень и очень это нравится. Но я решил, что вместо секса, тебе сейчас не повредит немного веселья, чтобы расслабиться, счастливый момент. Ох, Алек просто уничтожит его. Магнус улыбнулся и потянул Алека за руку вверх, чтобы тот снова оказался на уровне его глаз. Он посмотрел в эти голубые глаза и сказал: — Мне кажется, я люблю тебя больше всего во всей вселенной. Алек смотрел в ответ, не моргая, и ответил: — Я тоже люблю тебя. Магнус замолчал, позволяя атмосфере проникнуть глубже, пытаясь впитать в себя каждую деталь этого мгновения, он хотел запомнить его навсегда. А потом, спустя секунду, он снова повернулся к Алеку и сказал: — Если я не получу секс после веселья, то я заменю тебя на Шелдона. И Алек рассмеялся.