Ты принадлежишь мне!

Тишина. На войне она стала мне как друг, который всегда был со мной. Ее музыку я мог слушать вечно. Она никогда мне не надоедала или напрягала, скорее наоборот успокаивала, заставляя забыть о суровой реальности и погрузиться в ту атмосферу, где царил мир и покой. Нехотя, я открыл оптику, но кроме темноты ничего больше не увидел. Это не напрягало и не пугало меня. Я привык, что мой отсек был без иллюминаторов и яркие лучи неизвестной звезды никогда не будили меня по утрам. Хотя признаюсь так мне было лучше. Темноту я любил больше, поскольку она могла многое скрыть в себе и мне это нравилось. От положения в одной позе у меня ужасно затек корпус, но я не спешил вставать и разминать его. Вместо этого я прикрыл оптику, с замиранием искры слушая музыку тишины. Иногда мне хотелось остановить время, чтобы этот рай всегда был со мной, и я никогда не покидал его, но увы это было не в моей власти. Полежав еще несколько минут, я понял, что пора вставать и приступать к своим военным обязанностям. Сначала я не спеша размял затекшие кисти рук, затем сервоприводы после попытался встать, но вот здесь у меня возникли проблемы. Мои манипуляторы оказались прикреплены, судя по всему, наручниками к платформе. Тоже самое было и с сервоприводами. Паника начала медленно завладевать моей искрой, но я быстро успокоился и стал вырываться. Это не давало никаких результатов, но я не прекращал свои попытки. Неожиданно, вдалеке я услышал тяжелые шаги и испуганно замер. Мысли одна хуже другой стали лезть ко мне в процессор, но я быстро отбросил их. Когда шаги стихли; я непроизвольно дернулся, пытаясь понять, что происходит. Вдруг я услышал скрип разъезжающихся дверей и легкий ветерок от них обдал мой корпус, заставив вздрогнуть. Вошедший незнакомец, стал медленно, судя по шагам, приближаться ко мне. Я лежал стараясь не двигаться и не издавать ни звука. Наступила тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Неожиданно, я почувствовал, как конец моей антенки прикусили и после обдали горячим паром. Я плотно сжал губы, стараясь не поддаваться искушению. Но на этом мой гость не остановился. Манипулятором он провел по моей щеке, опускаясь ниже, после повторил действие в обратную сторону. Я резко выдохнул, сжимая кулаки. «Надо продержаться» — думал про себя я. Этого ждал от меня враг, чтобы я поддался его ласкам, но ему придется хорошо постараться, поскольку меня все это не трогает. Вдруг он вцепился когтями в мой подбородок и резко поцеловал, глоссой раскрывая мне рот. Я начал выдергиваться, но он только сильнее сжал мне подбородок. В отместку я больно прикусил ему глоссу, заставляя его оторваться от моих губ. Утробное рычание, которое последовало ничего хорошего мне не сулило. — Это ты зря сделал, Оптимус. — прорычал незнакомец, в его голосе я узнал Мегатрона. Я почувствовал, как платформа слегка провалилась подо мной, подождав минуту, я резко ударил коленом, послышался глухой стон. Попытавшись сделать еще удар, моя попытка не увенчалась успехом, вместо этого я получил довольно сильную пощечину. — Уймись, — сказал Мегатрон и впился мне в шею. Свои действия я не прекращал, но чем больше я изворачивался, тем грубее он терзал мне шейные провода, в итоге у меня закончились силы, и я просто лежал, глотая побольше холодного воздуха. Я не молил Мегатрона прекратить, поскольку знал это только больше разовьет его азарт, поэтому я старался лежать смирно, но это у меня плохо получалось. Он терзал мне аудиосенсоры, губы, шею до тех пор, пока я их уже не чувствовал. Я ждал пока все это закончится или что-то случится, что заставит его уйти. Омыватель медленно начал появляться в моей оптике, сдерживать я его не пытался, не было сил. — Ты такой красивый Оптимус, — сказал Мегатрон, нежно гладя мою нижнюю губу, — Аж, оптику радует. — Я ненавижу тебя, Мегатрон. — прошептал я, стараясь вложить в голос как можно больше ненависти и злобы. — Это взаимно, Оптимус. Он вновь впился в мои безжизненные губы, но долго не промучил их. Мегатрон начал вести дорожку поцелуев от шеи до внутренней части бедра, глоссой проникая в стыки, лаская провода. Я стал чаще глотать воздух, стараясь охладить раскалённые системы. Неожиданно, Мегатрон прекратил свои пытки, что дало мне несколько секунд для расслабления. Я чувствовал его взгляд, который буквально пожирал меня без остатка, исследуя каждый сантиметр, каждую царапину, которую он оставил. Я чувствовал, как он радовался своей проделанной работе. Моя боль, как кусочек счастья для его искры. — Если бы была возможность, Оптимус, — прошептал он, неожиданно в мой аудисенсер, — я бы оставил тебя, как игрушку для своих фантазий, — глоссой начиная вылизывать мою антенну, — ты просто идеально для этого подходишь. — на последним слове укусив ее. Я дернулся и оскалился. Так меня еще никто не оскорблял. Мегатрон игрался со мной только потому что я был беспомощен и не мог ему противостоять, но это было пока. Он еще получит за свои слова. Я стал вырываться, за что Мегатрон больно укусил меня за антенну. Спустившись манипулятором вниз, он больно сжал мое бедро, когтями раздирая его, от этого действия я громко застонал, прогибаясь в спине. Вторым он начал проникать в стыки паховой брони. Я стал вырываться сильнее, стараясь не обращать внимание на боль в бедре, которым он пытался меня унять. Вдруг, Мегатрон прекратил свои действия и на секунду наступила тишина, которая нарушилась моим криком. Ужасная боль разлилась внизу живота.  — А! — закричал я, когда Мегатрон с силой вырвал мою паховую броню, — Не надо! — и начал проводить когтем по краю порта. Мегатрон прекратил мой крик поцелуем. Собрав все оставшиеся силы, я ударил его сервоприводом. — Все никак не угомонишься, — сказал он, больно сжав мой подбородок, — Ну что же… Мегатрон не договорил больно впился вновь в мои губы. Двумя пальцами он начал быстро входить в порт, царапая стенки, заставляя стонать и выгибаться в спине. Неожиданно, все закончилось, но это только так казалось. Послышался щелчок, заставив меня замереть и вдруг на смену одной боли, пришла другая еще сильнее и мучительнее. Мегатрон резко вошел, быстро набирая темп. Омыватель струйкой начал литься из моей оптики, я кричал, выгибался, стараясь прекратить эту боль. Он больно вцепился в мои бедра, раздвигая их в сторону, входя глубже и резче. Я мысленно молился чтобы эти мучения закончились, но этого не происходило. Мегатрон одним манипулятором царапал мне спину от чего из ран начал струйкой литься энергон, другим проникая под стыки грудной пластины. От бессилия я не стал сопротивляться и подчинился. Два щелчка, последние грубое вхождение, которое было самым глубоким и болезненным, одновременные стоны, означающие конец и выбивающие в оффлайн слияние, дарит мне такое незабываемое наслаждение и расслабление моему корпусу. Перед тем как провалиться в такой нужный и необходимый рай моим системам, грубый голос Мегатрона прошептал мне в аудиосенсер: -Ты принадлежишь мне, Оптимус, — на этом моменте я отключился.