Выпускной

      — Дорогие школьники! — Яркие голубые глаза с неподдельным восторгом оглядывали присутствующих. Всё внимание было приковано именно к ним и к белоснежной сияющей улыбке директора. — Уважаемые родители, коллеги, гости праздника! Я рад приветствовать вас на торжественной линейке в честь Дня знаний!..       Весь небольшой дворик академии, в обычное время кажущийся пустынным, сейчас был полностью заполнен. Ученики, одетые в чистые выглаженные формы, стояли впереди всех в шеренгах, рядом с каждым классом — учителя, за ними — родители и гости.       — Прошло полчаса, а ты уже меня заебал, — послышалось тихое шипение где-то в рядах старшеклассников.       И даже если бы учитель попытался обернуться и поискать убийственным взглядом виновника, всё равно не нашёл бы — лица всех учеников были сосредоточенными, а взгляды направлены на говорившего директора.       — Хватит, блять, пихать меня. — В радиусе полутора метров от источника звука послышались тихие смешки, но когда учитель строго взглянул на учеников, то не заметил никаких движений и улыбок.       — Ещё хоть кто-то пикнет, будете драить полы академии всем классом месяц, — тихо и вкрадчиво проговорил Шадис, больше не смотря на своих учеников, и так зная, что его все хорошо услышат.       — Школьные годы — это замечательная и незабываемая пора для каждого человека… — продолжал вещать директор Смит, стоя на небольшой трибуне.       На какое-то время в шеренгах образовалась тишина, и Шадис вздохнул спокойно: вечно их пронимают только угрозы.       — Клянусь, я устрою тебе такой последний школьный год… — Кит разъярённо оглянулся на стоящих рядом, проклиная того, чей шёпот не мог узнать, и снова отвернулся. — Настолько замечательный и незабываемый, что на выпускном будешь благодарить всех богов, что дожил до этого дня, — быстро протараторили ещё более тихим, но куда более рассерженным шёпотом.       — Успехов всем, кто войдет сегодня в гостеприимно распахнутые двери нашей академии!       Небо было окрашено в нежный лазурный цвет. Рядом, на рябинах, клевали ягоды чирикающие дрозды. Первоклассники держали разноцветные гелиевые шарики, счастливо и предвкушающе смотря на директора. В третьей шеренге старшеклассников стояли двое — Эрен и Ривай. Не то чтобы не ладящие, но имеющие привычку цепляться друг к другу.       Так начался новый, для выпускников — последний школьный год.

◃▹ ◃▹ ◃▹

      — Мы учимся всего пару недель, а ты уже страдаешь хернёй, — прошептал Ривай, аккуратно пододвигая тетрадь с ручкой к краю парты, краем глаза наблюдая, как его вынужденный сосед по парте — Эрен — малюет шариковой ручкой что-то на пальце. Он вздохнул. — Что ты делаешь?       — Тебя же раздражают чернильные пятна, да? — так же прошептал Эрен, всё своё внимание сосредоточив на прокрашивании подушечки пальца синими чернилами.       — Ну неужели, за два года сидения за одной партой ты это уяснил, — однотонно пробормотал Ривай и на том решил забить на очередные странности соседа.       Эрен издал странный звук, похожий на смешок, но в остальном сидел тихо и мирно. За десять минут от начала урока он покрыл три подушечки пальцев толстым слоем синей пасты, не жалея чернил, и теперь украдкой поглядывал на педантично записывающего материал соседа, аккуратно и витиевато выводившего буквы.       — У тебя что-то на щеке, — прошептал Эрен и, не дав обдумать свои слова, дёрнул руку к лицу Ривая, проведя испачканными пальцами от виска по всей скуле, оставляя смачные синие полоски.       Ривай смотрел на доску, но не мог и не стремился разобрать написанное. Также был не в силах воспринимать речь учителя. Он перевёл дикий взгляд на Эрена, который тут же отвернулся к доске. И Ривай, возможно, ещё поверил бы, что тот действительно что-то вытер, но уголки губ его соседа едва заметно подрагивали, а на видневшейся подушечке пальца красовался размазанный тонкий слой пасты.       — Йегер, — послышалось тихое шипение. — Ты что сделал, мать твою?       Взглянув на перекошенное лицо соседа, Эрен, поперхнувшись смехом, расхохотался в голос, привлекая внимание к их парте. Ривай, пару секунд понаблюдав за судорожно схватившимся за живот и согнувшимся над партой Эреном, кинулся на него, сталкивая со стула и падая вместе с ним на пол.       Он успел только слегка сжать горло веселящегося Эрена, как к ним тут же кинулись одноклассники, растаскивая в стороны.       Ривай поднялся на ноги, деланно одёрнул пиджак, нарочито медленно убрал в рюкзак тетрадь с ручкой и с гордо поднятой головой покинул класс.       Когда он с остервенением натирал щёку мылом и смывал всё проточной водой в туалете, послышался тихий скрип двери и вскоре сбоку встал улыбающийся Эрен.       — Наждачкой пробовал? — подал он голос, понаблюдав, как Ривай, наполовину смыв всё мылом, теперь смотрел в зеркало и скрёб кожу ногтями, оставляя ещё и красные полосы.       — Иди к чёрту, — процедил Ривай, позволяя злости обволакивать себя со всех сторон.       — Уверен? — хитро спросил Эрен, со смешинками в глазах смотря в зеркало на Ривая. — Я тут принёс то, что может помочь. — Он достал из кармана брюк зелёный пластиковый флакончик и помахал им в воздухе. — Но раз ты меня посылаешь…       Ривай стремительно развернулся на пятках и дёрнулся к флакону, но Эрен, быстро среагировав, поднял руку настолько высоко, насколько смог.       — Да ты издеваешься надо мной, — устало выдохнул Ривай и поднёс ладонь к глазам, не веря, что Эрен посмел провернуть настолько подлый трюк с его ростом.       — Это ты обычно издеваешься надо мной, — недовольно произнёс Эрен. — То рубашки мои не нравятся. То рюкзак испачкал. То волосы не причесал. Или, о! Прыщик на носу не выдавил!       — Но если он выглядел как бельмо на глазу! — возмущённо взглянул на него Ривай.       — Да хоть член на лбу вырастет, не должно тебя это касаться!       — А вот и должно! — сдержанно, но всё равно напряжённо ответил Ривай. — Как прилежного ученика, меня волнует лицо академии. А лицо — это абсолютно каждый ученик…       — Да-а? — перебил его Эрен. — А ничё так, что ты прикапываешься только ко мне?!       — Вот и нет! — по-детски возразил Ривай, хмурясь и вкладывая в слова всю серьёзность.       Эрен, резко опустив одну руку и схватив Ривая за запястье другой, потянул его к двери и вышел в длинный коридор. Повертел головой по сторонам и дёрнул на себя Ривая, кивком указывая направление.       Недалеко от них стоял ученик средних классов, которого, очевидно, выгнали с урока. Рубашка местами торчала из-за пояса, на ногах были — даже с такого расстояния заметно — грязные белые кеды. Он стоял ссутулившись у подоконника и виртуозно вертел рукой, вкручивая мизинец глубоко себе в нос. Сделав ещё пару движений, он вытащил палец, поднёс к глазам, рассмотрел со всех сторон и удовлетворённо вытер о нижнюю часть оконного проёма.       — Подойди к нему и всыпь! — тихо прошептал Эрен на ухо, чтобы ученик его не услышал.       — Вот ещё! Я не подойду к этому мерзкому отродью, — Ривай скривил губы в совершенно искренней, присущей ему брезгливости.       — То есть если я вытру о тебя свои сопли, ты прекратишь меня затрахивать?! — удивлённо-возмущённо, но так же негромко воскликнул Эрен, смотря в светло-серые глаза напротив с явным вопросом: «А что, так можно было?»       — Чтобы перестать затрахивать, нужно начать трахать, — нравоучительно заметил Ривай и тут же спохватился: — Попробуй, Йегер, и я въебу тебе.       — Задрал, — прошипел Эрен и развернул Ривая к себе спиной, толкнув его в лопатки к двери туалета. Ввалившись в помещение, развернул к себе лицом, попутно выдавливая спиртовой гель на ладонь, и принялся тереть щёку замершего Ривая. — Как другим мозги иметь, так брезгливость кроет, как мне — о, всегда пожалуйста, только в радость! — ворчал он себе под нос, эмоционально двигая бровями. — Сколько уже? Два года точно, как за одну парту посадили. Так и до этого умудрялся цепляться.       — А ты начни моим советам внимать с той же любовью, с какой обожаешь вот такие вещи вытворять. — Он ткнул себе во влажную щёку указательным пальцем. — И, не поверишь, я прекращу тебя дёргать. Ауч! — Эрен ущипнул его за уже чистую щёку и выдохнул.       Они стояли друг напротив друга молча, слышно было лишь тяжёлое, потихоньку успокаивающееся дыхание.       — А вообще, — подал голос уже привёдший себя в порядок Ривай, — было бы интересно взглянуть, как у тебя член на лбу вырастет, — усмехнулся он, наблюдая, как у Эрена расширяются глаза. — И чисто с анатомической точки зрения, им можно будет пользоваться так же, как и…       — Замолчи-замолчи-замолчи! — перебил его вспыхнувший ярким маком Эрен, вытянув руки и буквально заставив того замолчать, прижав обе ладони к сухим губам. В ту же секунду они оба осознали, что произошло. — М… Ну, они чистые? — виновато улыбнулся и приподнял брови Эрен, умудрившийся побледнеть за пару секунд. Но припечатавший его злой взгляд Ривая заставил тут же отдёрнуть руки и попятиться назад.       — Беги, Йегер, беги, — угрожающе прошипел Ривай, сощурив сверкнувшие сталью глаза. — Даю тебе фору в две секунды, чтобы ты смог хотя бы попытаться спасти свой зад.       Эрен последние слова уже не услышал. Хлопнув дверью, он на всех парах мчался по коридору.

◃▹ ◃▹ ◃▹

      Грозовую тучу в виде Ривая Аккермана не заметить было сложно. Он тяжело вышагивал по школьному коридору, выискивая искрящимися от напряжения глазами шатенистую нечёсаную шевелюру.       Эрен лениво выводил невидимые узоры пальцем по парте и вполуха слушал историю Жана о том, как ему обломилось с какой-то девчонкой из параллели. И едва ли не подпрыгнул на месте, когда на парту упал рюкзак, а за ним с громким хлопком опустились руки, не узнать которые было невозможно — ногти слишком аккуратно подстрижены для подростка. Эрен усмехнулся, причинным местом чуя, почему Ривай так зол, а волны ярости исходили от того настолько явственно, что Жан, ойкнув, поспешил ретироваться, прихватив с собой и с любопытством и страхом глянувшего на ребят Армина.       — Какого хера, Йегер? — вибрирующим голосом процедил Ривай, всё ожидая, когда же его сосед поднимет голову или хотя бы уберёт чёлку с глаз — знал чёрт, как эта манера его бесит.       — Не понимаю, о чём ты, — лениво и вполне невинно протянул Эрен, продолжая выводить узоры.       — Ах, не понимаешь. Ну хорошо. После уроков я тебе доступным языком объясню, как поступать хорошо, а как — не очень. — Ривай выпрямился, сдержанно провёл рукой по волосам, откидывая совсем недавно подстриженные пряди назад, одёрнул пиджак и, наконец, спокойно сел за парту, намереваясь игнорировать невыносимого одноклассника весь день — иначе сорвётся.       Для Эрена день выдался жутко непривычным: Ривай не реагировал ни на подколы по поводу его педантичной манеры разложить цветные ручки от светлого цвета к тёмному, ни на тычки в рёбра, которые, Эрен был уверен, бесили его до чёртиков — не зря же всегда так реагировал, — ни даже на обычные невинные вопросы в духе: «Ты сделал астрономию?» И на последнем уроке, подперев кулаком щёку и разглядывая профиль сосредоточенно смотрящего на доску Ривая и его напряжённую фигуру, Эрен понял, что действительно разозлил его.       Ривай же бросил все силы на сохранение самообладания, а с тычками в рёбра это сделать было очень сложно — его бока, как и пятки, и даже шея, оказались слишком чувствительными, и ему было элементарно щекотно. Но к концу школьного дня он ощутил себя очень утомлённым. Ривай думал, что, наоборот, будет чувствовать себя лучше, не распаляясь на неудачные шутки одноклассника, но игнорирование дало эффект ровно противоположный.       После звонка парни не спешили, как все остальные одноклассники, а медленно скидывали — а кто и аккуратно складывал — тетради и ручки в рюкзаки и ожидали, когда все начнут выходить.       Эрен махнул рукой Армину, чтобы его не ждали, и пошёл рядом с Риваем, от которого веяло прохладой, по длинному коридору в другую сторону. Дождавшись, когда этаж опустеет, Ривай остановился и повернулся к Эрену, подняв на того тяжёлый взгляд.       — Ну прости! Это же всего лишь шутка! — проныл Эрен, сдавшись практически сразу.       — Ты в курсе вообще, что Кенни — лютый гомофоб? — спросил спокойно Ривай, засунув руки в карманы брюк.       Эрен озадаченно нахмурил брови, смотря на это действо, порядком выбивавшееся из манеры Ривая, но ничего не сказал. А когда до него дошёл смысл вопроса, он невольно распахнул глаза и приоткрыл рот.       — Чё-ёрт, — протянул он и хлопнул ладонями по лицу, скрывая алеющие щёки, но не полыхающие уши.       Ривай тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза.       — Впредь не делай таких вещей, ладно? — Он посмотрел на Эрена, глядящего сквозь пальцы, дождался слабого кивка и двинулся вперёд, понимая, что нет никакого смысла отчитывать того. Он не знал. Всё просто.       — Кстати, — он остановился и повернулся вполоборота. — Порнушка ничёшная. Но буду признателен, если в следующий раз ты не оставишь её на рабочем столе. — Ривай развернулся и пошагал прочь от продолжающего краснеть одноклассника.       А Эрен подумал, что больше никогда не ступит на порог квартиры Аккерманов и ни за что не станет пересекаться с Кенни. Даже если от чёртового доклада будет зависеть, плохую оценку он получит или хорошую. И пошли все учителя в зад, что пытаются заставить парней ладить, задавая им общие рефераты.

◃▹ ◃▹ ◃▹

      — С кем идёшь на выпускной? — спросил Эрен, усевшись в спортивном зале на лавочку рядом со скучающим Риваем — у того было освобождение от физкультуры ввиду нескольких побед на соревнованиях по баскетболу, вот уж где рост не являлся показателем.       — Тебе-то что? — протянул Ривай, наблюдая за летающим в воздухе волейбольным мячом. — Хочешь, чтобы я нацепил на твоё запястье корсаж, а ты мне на грудь — бутоньерку?       — Вовсе нет, — вытянув губы, обиженно пробубнил Эрен. — Просто интересно.       — Петра позвала, — вздохнув и кратко посмотрев на Эрена, сказал он. — А вообще я не собирался.       — Что? Почему? — неподдельно удивился Эрен. «Это ж выпускной!»       — Делать мне больше нечего, кроме как смотреть на лакающих крепкий алкоголь из-под стола нетрезвых малолеток.       — Ты и сам малолетка, — недовольно заметил Эрен, прекратив пялиться на Ривая и также начав следить за мячом.       — Да, только я-то трезвый буду.       Эрен хмыкнул, но говорить ничего не стал.       — Ты с кем? — от нечего делать через несколько минут поинтересовался Ривай.       Эрен тяжело вздохнул.       — Меня Микаса пригласила, а я как-то… Не знаю. — Он взъерошил волосы и уставился себе под ноги.       — Не окажешь подруге любезность? — слегка приподняв брови, Ривай скосил на него чуть удивлённый взгляд.       — Микаса сказала Саше, Саша сказала Хистории, тогда услышала Имир, она сказала Конни, там услышал Райнер, рассказал Берту, а мне сказал Жан, что Микаса хочет… Ну… Расстаться с девственностью, короче… — протараторил Эрен и смущённо почесал кончик носа, пока Ривай переваривал цепочку и пытался вспомнить, кто же сказал об этом Жану и был ли тот вообще упомянут до этого.       Ривай странно хмыкнул, плюнув на последовательность имён и осознав, что предлагает его сводная сестра Эрену.       — Надо же когда-нибудь с девственностью расставаться. А то так и будешь зелёным ходить. — О том, что Микаса метит на место рядом с Эреном, Ривай знал давно — не заметить сложно, — так что вовсе не удивился такому повороту.       — Ну я… Вообще-то, я… — забормотал Эрен, не решаясь признаться.       — Да ладно? По тебе и не скажешь. — Ривай оценивающе оглядел Эрена, словно бы первый раз того увидел. И конечно же, пунцовые щёки никак не хотели вписываться в образ того, кто уже успел стать мужчиной. Ему на долю секунды стало интересно, с кем же Эрен «вырос», но он уговорил себя, что уж эта часть его соседа по парте его точно не касается — не такие уж они и друзья.       — А ты?.. — нерешительно спросил Эрен, усердно следя за мячом.       — Не-а, — просто сказал Ривай и подпёр щёку кулаком.       — Серьёзно? — он перевёл ошарашенный взгляд на спокойного Ривая. — По тебе тоже не скажешь.       Ривай весело хмыкнул.       — Мне это не столь интересно. Гормоны, знаешь ли, под контролем.       — И тебе даже никогда не хотелось попробовать? — аккуратно спросил Эрен. Ривай поджал губы и посмотрел тому в глаза.       — Хотелось. Считай меня бабой, но размениваться по мелочам я не хочу. Растрачивать свою жизнь на пустышек нет ни малейшего желания.       Ребята замолчали.       — Ривай… — произнесла подсевшая бледная Ханджи, учитель биологии, чёрт знает что здесь забывшая. Ривай удивлённо приподнял брови, а на лице Эрена расползлась широкая улыбка, и он стал незаметно отодвигаться от одноклассника. — Милый, я знаю, что это очень сложно, принимать себя такого, какой ты есть, но такой выход… слишком радикальный. Ты же понимаешь? Ты же умный мальчик, — вкрадчиво и аккуратно проговорила Ханджи.       — Мисс Зоэ, о чём вы говорите? — настороженно спросил Ривай, напрягаясь.       Ханджи подсела ближе и приобняла своего ученика за плечи. Такая близость с учителем ещё сильнее напрягла Ривая, и он очень старался не шарахнуться в сторону.       — Я получила твоё письмо, милый. Я всё знаю. Всё в порядке. Я записала тебя к доктору Моблиту, он поговорит с тобой.       Ривай задался вопросом, какое письмо получила Ханджи и какого чёрта она записала его к школьному психологу.       — Мисс Зоэ, я правда вас не понимаю. — Он аккуратно убрал руки женщины от себя и чуть отсел, оглядываясь и не находя Эрена.       Ханджи растерянно уставилась на Ривая, смотря на него сквозь толстые линзы очков, а затем быстро достала из кармана брюк телефон, разблокировала его и начала судорожно что-то искать.       — Ну вот же! — воскликнула она и повернула экран к Риваю.       «Дорогая мисс Зоэ, это Ривай Аккерман. Прошу прощения, что беспокою Вас с этой проблемой, но я больше не знаю, к кому обратиться. Вы мой единственный любимый учитель, и только Вы сможете меня понять. Мисс Зоэ, я гей. И меня это очень пугает. Мой дядя, Кенни, каждый день грозится убить всех, кто хоть как-то относится к ЛГБТ. Это ведь плохо, что я не той ориентации? Мне страшно, что будет, если он узнает? А если кто-нибудь из одноклассников? Мне противна эта часть меня, но я ничего не могу поделать. Мне кажется, я скоро буду не в силах бороться с собой. Боюсь, я не выдержу и оберну петлю вокруг шеи. Мисс Зоэ, что мне делать?»       Сначала Ривай был сбит с толку. Он точно был уверен, что не отправлял ничего подобного. Его кто-то взломал?..       Он прищурился и вгляделся в почту отправителя. Заметив, что в его адресе не хватает одной буквы, он нервно улыбнулся, хотя улыбка вышла больше похожей на оскал. Ханджи от неожиданности пискнула.       — Мисс Зоэ. Это ошибка. Я не отправлял этого письма. Даже адрес не мой, — спокойно проговорил он, стараясь не растягивать губы сильнее.       — Но… Как же… Очень похоже на твою манеру речи и стиль написания… — Она растерянно уставилась в экран телефона, пока Ривай оглядывал зал с нехорошей улыбкой.       — Ну и сука ты, Йегер, — прошептал он себе под нос. Эрен отыскался на противоположном конце поля, в самой дальней от Ривая точке. И лыбился так приторно-счастливо, что у Ривая невольно свело челюсть. — Ты же не думаешь, что это тебя спасёт, индюк ты отбитый?       — Ты что-то сказал? — снова обратилась Ханджи к Риваю.       — Нет-нет, мисс Зоэ. Ступайте. Я в полном порядке, вам не о чем беспокоиться. — Он подтолкнул в спину учителя и встал сам, намереваясь пересечь поле, плюнув на игру одноклассников. — Любимый учитель? Боюсь? — припоминал он написанные слова. — А петлю я оберну вокруг твоей шеи, гадёныш, — шипел он под нос, увеличивая темп, заметив, что его жертва пустилась в бега.

◃▹ ◃▹ ◃▹

      Эрен шнырял по пустым коридорам академии, засунув руки в карманы брюк и стопами ощущая слабую вибрацию музыки, громыхающей парой этажей ниже в спортзале. На плечи был накинут пиджак, на лацкане которого красовалась розовая бутоньерка. Настроение было ниже некуда — слухи оказались правдивы. «Эрен, я хочу, чтобы этот вечер был особенным для нас обоих», — прошептала Микаса, пока они медленно топтались на месте под красивую нежную мелодию, и поцеловала его в губы.       Эрен думал, что, должно быть, очень оскорбил подругу детства своим незамедлительным бегством, но заставить себя вернуться не мог — проще было удавиться. Возможно, если бы он не причислял себя к геям, то смог бы взглянуть на неё иначе. Но увы. Ему нравился совсем другой человек, и это был парень.       Остановившись у окна, он посмотрел на темнеющее небо с едва заметной россыпью мерцающих звёзд и глубоко вздохнул, запустив пятерню в волосы, тем самым испортив идеальную укладку, над которой мама трудилась целых полчаса.       Решив, что будет неплохо освежиться, он направился на этаж ниже в туалет, обдумывая, уйти ли по-английски или поговорить с Микасой всё-таки стоит. Заходя в уборную, краем сознания отметил, что скрипящие петли наконец смазали, но на свете решили сэкономить, поэтому в помещении царил полумрак. Сделав пару шагов, он услышал невнятное бормотание и вскинул голову.       — Что за криворукий увалень, — раздражённо шипел Ривай себе под нос, остервенело расстёгивая тугие петли испачканной рубашки и обнажая плечи. Эрен замер, не смея сделать выдох.       Он сделал аккуратный шаг вперёд и склонил голову набок, разглядывая оголяющуюся спину, пока Ривай чертыхался и не поднимал головы. Когда тяжёлый ворот потянул рубашку вниз, лёгкие и вовсе перехватило от открывшегося вида.       На тонкой мускулистой спине — ниже лопаток, точно по центру — раскинулась татуировка. Яркая, красочная, сочная. И Эрену казалось, словно он видел не татуировку вовсе, а обнажённую душу.       Не ведая, что творит, Эрен неслышно подошёл ближе, встав настолько близко, чтобы можно было рассмотреть всю спину и при этом, склонившись, коснуться губами плеча — исключительно по необходимости.       Аккуратно прикоснувшись кончиками похолодевших пальцев к тёплой коже, он почувствовал, как Ривай дёрнулся от неожиданности, вскинув голову.       — Совсем рехнулся, Йегер? — процедил Ривай, не спеша разворачиваться к нему лицом, прекрасно видя глаза и в зеркале.       — Как такой педант решился на татуировку? Да ещё и цветную. Буря? — хрипло прошептал Эрен, проигнорировав вопрос, который даже не коснулся его слуха.       — Ураган. Не твоё собачье дело. Свали. — Ривай упрямо сжал губы и смерил его потяжелевшим взглядом.       Эрен опустил взгляд на голую спину, вновь аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к самой нижней части рисунка и замер, посмотрев в глаза отражению Ривая. На скулах того заиграли желваки, но Ривай не отодвинулся, настороженно ожидая действий.       Медленно и слепо проведя рукой вверх с лёгким нажимом, Эрен не разрывал установившегося контакта и ждал, когда его пошлют, а то и ударят. Но ничего этого не происходило. Ривай внимательно вглядывался в глаза отражению, пытаясь понять, что задумал его сосед по парте.       — Что она означает? — тихо спросил Эрен, переведя наконец взгляд на татуировку и оглаживая очертания лёгким касанием.       Ривай ощутил табун лишающих воли мурашек, что прошлись от шеи и до поясницы. Ему нестерпимо захотелось дёрнуть плечами, прогоняя наваждение, но не смог этого сделать.       — Сказал же. Не твоё дело, Йегер.       Эрен усмехнулся. И тут в его сознании яркой вспышкой пронеслась догадка.       — Дай угадаю, это… ты?       Ривай приподнял брови, но ничего не произнёс.       — Начинается словно обычный ветер, — он прикоснулся к самому низу — началу завихрения, светлому и лёгкому, будто бы не ураган вовсе. — Ветер, поднявший опавшие листья в воздух, наслаждающийся свободой и жизнью, — обвёл пару жёлтых листочков. — А дальше, словно бы его разозлили, задели, и он превращается в ураган, опасный и смертельный, — он стал повторять спираль нарисованного урагана, рассматривая намечающиеся внутри молнии. — Прямо как ты, — шёпотом закончил Эрен, придвигаясь ещё ближе и не отрывая взгляда от серых глаз в зеркале.       В помещении повисло молчание. Не лёгкое и уютное, а многообещающее, такое, будто вот-вот произойдёт нечто совершенно необратимое. Ривай напряжённо всматривался в теряющие очертания глаза Эрена.       Зачарованно выдохнув, он немного склонился, чтобы грудью ощутить уже несколько похолодевшие лопатки. Не отрывая взгляда от размывающихся из-за опускающейся темноты глаз, он медленно и аккуратно обхватил рукой, которой ещё недавно исследовал тату, Ривая за торс, прижимая спиной к себе.       — Я угадал? — прошептал он на самое ухо, и Риваю пришлось кинуть все свои силы на то, чтобы не закрыть глаза и не податься с громким выдохом назад. Он всегда прекрасно осознавал, что сосед по парте был ему чем-то большим, чем просто одноклассником. Но страх перед первой влюблённостью, перед возможными негативными последствиями сковывал и лишал малейшей воли. Оттого столько времени он предпочитал молча наблюдать и иногда проявлять заботу.       Вытереть тонкую полоску синих чернил от ручки, которой Эрен неаккуратно мазнул и не заметил. Поправить ворот рубашки. Перевязать галстук, по которому всегда было заметно, он его завязывал или его мама. Вытереть белое пятно на пиджаке — результат его похождений к доске. Ривай проявлял заботу, как только умел, и старался не замечать, что привязывается всё больше.       — Допустим, — подумав, ответил он, решив, что хотя бы раз за всю жизнь можно позволить себе слабость. Сквозь тонкую ткань рубашки он чувствовал весь жар скрываемого за ней тела. — И что с того?       В груди Эрена сердце ухнуло вниз, но взгляд не изменился — лишь дыхание потяжелело и внутренности все скрутило. Его слишком сильно вело. Виноват ли алкогольный пунш, будоражащая темнота комнаты или сам Ривай, а может, и совокупность всего — Эрен не знал. Он мог лишь чувствовать, как тонкими иголками покалывает губы, пытаться контролировать дыхание и стараться не вжимать в себя, на удивление, невероятно податливое тело.       Когда на ум пришла мысль, что Ривай не сопротивляется и даже не думает об этом, лишь напряжённо ждёт, Эрен, прижавшись виском к его виску, несдержанно выдохнул на самое ухо и, закрыв глаза, едва ощутимо прикоснулся губами к мочке.       Сердце пропустило удар. А затем галопом понеслось, разгоняя вместе с кровью желание по каждому капилляру.       Эрен резко развернул Ривая к себе лицом и, сделав пару шагов вперёд, прижал его к раковине, закусил губу.       — Просто думал, что совершенно тебя не знаю. Ты целый год цеплялся ко мне, раздражал. Хотя знаешь, — он усмехнулся, — бывало — очень редко — мне чудилось, словно ты не придираешься, а так своеобразно проявляешь внимание, заботу. Иногда… — Эрен чуть прикрыл глаза, уставившись на бледные губы, и прижался лбом ко лбу Ривая. — Иногда я так отчаянно надеялся на это, что со временем невольно стал в это верить. Что мне делать, а?       Ривай смотрел потрясённо. Зачарованно. И невероятно открыто. Эрен буквально задохнулся, глянув в широко распахнутые серые глаза, — словно прикоснулся к самой сути его души. Да и просто увидел перед собой того, настоящего Ривая, что был рядом каждый день и так же каждый день не позволял заглянуть дальше, чем было разрешено.       Обхватив его за талию и прижав к себе ещё сильнее, Эрен почувствовал, что в грудь упираются ладони, но остановиться уже не мог — таких сил не сыскал бы. Он подался вперёд и накрыл своими губами, пульсирующими и горячими, губы опешившего Ривая — прохладные и сухие, но не менее желанные. Сердце упало куда-то вниз, отдавая бешеной пульсацией в каждой клеточке тела.       Он чувствовал себя пьяным. Словно, как однажды случилось на дне рождения отца, выпил целых три стакана сладкого рома и остаток ночи счастливо летал в небе. Сейчас он не летал — тонул. В ощущениях сильного поджарого тела под ладонями, охлаждённого врывающимся ночным сквозняком, в неожиданной от себя самого нежности, с которой прикасался к губам Ривая, в приглушённо-томных взрывающихся салютах под закрытыми веками.       Ривай, словно со стороны наблюдавший за происходящим, наконец отмер, когда нижнюю губу, прихватив, оттянули. Разглядев в опустившемся мраке алеющий мак щёк в паре сантиметров от себя, он с нажимом провёл ладонями по груди к плечам, сцепив их в замок на шее и притянув Эрена к себе, подался вперёд, закрывая глаза, отдаваясь этому восхитительному и невероятно будоражащему моменту, отвечая на поцелуй и углубляя его. Хотя бы раз в жизни, но он имеет право получить то, чего хочется до отчаяния сильно, — Эрена.       Аккуратно мазнув меж губ языком, не разрывая поцелуя, он приподнялся на носочках и вжался в Эрена, слегка прогибаясь в пояснице и чувствуя нешуточное напряжение, что плотно обтягивалось прочной тканью брюк.       Эрена повело. Ощутив всё желание Ривая, он несдержанно хрипло простонал в самые губы, оторвавшись от них всего на крохотную секунду. Исследуя прохладную, не прикрытую тканью кожу, очерчивая линии мышц, он всё сильнее сжимал и напирал, тихо постанывая, чем лишь больше распалял Ривая.       Оставаться в отстающих Ривай не желал и, медленно расстёгивая пуговицы на ставшей совершенно лишней рубашке, затрагивал пальцами разгорячённую кожу. Он не чувствовал, что замерзает, но перепад температур их тел только привносил долю перчинки, от чувственного вкуса которой Ривай млел. Вытянув ткань из-за пояса и окончательно избавившись от преграды между ними, он вначале с лёгким стоном прижался к напрягшемуся Эрену, а затем просунул руку между их телами, нащупав и основательно сжав крепко стоящий член Эрена.       Не ожидавший подобного действия, Эрен оторвался от сводящих его с ума губ и с тихим свистом втянул воздух через рот, пялясь вниз и пытаясь разглядеть, как Ривай массирует его стояк.       — А если кто-то войдёт? — совершенно не к месту спросил Эрен, в ту же секунду пожалев об этом.       — Тебе ли, дебоширу всей академии, не плевать на это? — низким голосом с соблазнительной хрипотцой ответил Ривай, принявшись активно расправляться с ремнём. Эрен забыл, как дышать. А вопрос и вовсе остался без ответа, так и не дойдя до ума адресата.       Ривай не стал церемониться и, только расстегнув брюки, тут же юркнул ни на йоту не согревшейся ладонью в трусы, нащупывая и сжимая крепкий стояк. Эрен открыл рот, беззвучно умоляя не прекращать.       Почувствовав силу и контроль над ситуацией, Ривай укусил Эрена за бьющуюся на горле жилку, закрыл глаза и повёл ладонью по стволу, наслаждаясь невероятно тяжёлым дыханием вперемешку с тихими стонами.       В какой-то момент в голове возмущённо всплыли его собственные слова о том, что он не хочет размениваться по мелочам. И в тот же миг он ясно почувствовал: Эрен не мелочёвка. И дай ему ещё сто вариаций сегодняшней ситуации, он бы выбрал именно такой исход.       Оставляя багровый засос на шее Эрена, слыша его громкие стоны возле самого уха и ощущая металлический привкус во рту, он и сам неожиданно простонал, когда чужая ладонь схватилась за его собственный колом стоящий член и, не ожидая долго, тут же принялась расстёгивать брюки.       В томительном предчувствии наслаждения, он поднял свободную руку вверх, крепко хватаясь за затылок и накрывая пересохшие губы Эрена своими. И тут же углубил поцелуй, не переставая надрачивать его член.       Когда Эрен обхватил чуть влажной ладонью член Ривая, вытащил его из боксеров и приставил к своему, тот не смог удержать громкий стон искреннего наслаждения и оторвался от манящих губ, отстранённо наблюдая за нитями слюны и заводясь от этого вида ещё сильнее, а затем вновь поцеловал Эрена. Жёстко. Бескомпромиссно. Со всей той страстью, что долгое время не имела и надежды на волю.       Чувствуя быстрые рывки ладони, плотным кольцом обхватившей член, которая ловко подстроилась под движения Ривая, он то откидывал голову назад, невидяще вглядываясь в стену и стараясь не потерять сознание от накатывающего удовольствия, то жёстко и беспорядочно целовал Эрена, то вгрызался в его шею, плечи, ключицы. Совсем случайно дотянулся и до соска, неожиданно сильно сомкнул зубы и почувствовал то, что лишило его всех оставшихся сил — Эрен совсем потерял над собой контроль. Злостно и страстно выцеловывая уже потерявшие очертания влажные губы, он беспорядочно задвигал ладонью, пошло скользя по влажному от естественной смазки стволу, и ловил вырывающиеся гортанные стоны, которые Ривай уже и не думал сдерживать, также подстраивая свой ритм под Эрена.       Столкнувшись лбами и закрыв глаза, они словно по команде закусили губы. Удерживая Эрена за шею, Ривай первым ускорил темп, желая поскорее добраться до пика наслаждения. Эрен, ощутимо сжимая ягодицу одной ладонью, другой доводил Ривая до бессознательных стонов и шума в ушах, теряя разум от едва ощутимых покачиваний таза Ривая ему навстречу.       Приоткрыв рот, он сильно зажмурил глаза и, толкнувшись пару раз в сильнее сжавшуюся ладонь, с приглушённым стоном кончил, делая последние рывки рукой и ощущая, как Ривай кончает вслед за ним, а по их рукам стекает вязкая, горячая, смешанная сперма.       — А знаешь, да, — хрипло и тихо произнёс Эрен, улыбаясь. — Я, пожалуй, благодарю всех богов, что дожил до этого дня.       Ответом ему послужила кривая усмешка на тонких губах и поцелуй. Мягкий. Тёплый. Согревающий.       Ривай же подумал, что не только Эрену стоит их поблагодарить.