Человеческие страхи

      Всё началось ровно три года назад. В феврале, когда она уж точно ничего подобного не ожидала. Не то, чтобы в любой другой месяц это показалось ей, хотя бы смешным, но так сложилось, что зима у неё не задалась. И так получилось, что это принесла никто иная, как Полина, та самая девушка, из-за которой зима вышла откровенно плохой. Впрочем, сама Полина об этом даже не догадывалась, улыбалась при каждой встрече и не прекращала показывать, как её всё устраивает. И да, она и не должны была вести себя иначе, ведь для Полины ничего не поменялось. Она всё ещё жила в её доме, по вечерам любовалась улочками, заваленными снегом и скупала все виды чая, зазывая на дегустацию каждое воскресенье.       Пожалуй, зима перестала быть прекрасной после одного из таких воскресений, когда к обычному кругу неофициального чайного клуба присоединились сразу двое новых участников. Они пришли к её брату, а там встретили Полину в лёгком нарядном платье да с чайным набором в хрупких руках. Один из этих самых знакомых её брата — она терпеть его не могла, предложил помочь бедняжке, а та не отказалась и позвала присоединиться к ним выпить лавандового чая. И всё было бы хорошо, не сядь Полина рядом со вторым знакомым брата. Она даже намекала ей, показывала, что сама хочет сидеть с ним, но Полина осталась глуха.       Нет, в их сидении рядом не было ничего предосудительного и ужасного. Они практически не разговаривали, не смотрели друг на друга дольше минуты — она точно знает, следила, не пытаясь этого скрыть. Они вели себя, как и положено незнакомым людям, столкнувшимися по воле случая, но страшное всё же произошло. Полина понравилась ему, а, как и почему, никто и не понял.       Проблема заключалась в том, что именно его расположения она добивалась вот уже много лет. Всё началось в далёком детстве, когда её брат нашёл своего первого и лучшего друга, а она влюбилась в красивого и недоступного мальчика. И нет, она не надеялась, что они когда-либо будут вместе, нет, она точно знала, что это их судьба, а Полина взяла и всё испортила. При этом она ничего такого не делала. Не строила ему глазки, не набивалась на комплименты — спокойно себе пила чай и улыбалась, изредка что-то комментируя, но этого хватило, чтобы самый недоступный парень, который даже не смотрел в её сторону столько лет, посмотрел на нескладную Полину.       Но это случилось в начале декабря, а в феврале Полина вошла в дом, прижимая к груди коробку, и из этой подозрительной коробки раздавались звуки, которых ей никогда в жизни не хотелось слышать вблизи. Полина улыбнулась, пожелала доброго дня и протянула свою ношу, говоря:       — Столкнулась с курьером возле ворот. Просил передать тебе.       Она не попыталась взять коробку и даже не приблизилась, зная, что выражение её лица сложно описать иначе, чем «паническое». И Полина сразу же отметила это, неловко замирая. Её тонкая рука скользнула внутрь и ненавистный звук повторился.       — Анисья, что-то случилось? — спросила Полина, так и не дождавшись внятной реакции.       — Там кошка? — Ей был противен собственный слабый голос, в котором отчётливо слышались нервные нотки.       — Кот, — поправила Полина. — Очень красивый белый кот. Знаешь, кто его прислал?       И так в феврале Анисья поняла, что зима стала не просто ужасной, а отвратительной. Кто-то недостаточно умный и, конечно же, ничуть не смешной, прислал ей кота, хотя она боялась их до того, что вполне могла удариться в панику. В коробке не было записки, так что подарок остался без адресата.       Полина забрала его себе, пообещав не выпускать из комнаты. На вопрос: «А что будет с ним, когда ты уедешь?», Полина лишь пожимала плечами. Как оказалось, в отличие от Анисьи, Полина любила котов, и ей было жаль отдавать их, даже если они доводили дочь хозяев до нервного тика. Впрочем, кот действительно ни разу не помешал Анисье. Полина заботилась о нём, а когда уходила побродить по городу, брала с собой.       Пожалуй, для Полины всё началось как раз с этого кота. Она больше не была девушкой, сидящей рядом с молчаливым парнем, она стала девушкой, которая не могла спокойно насладиться минутами со своим новым любимцем. Конечно же, для неё всё изменилось в одно из воскресений — ужасно противный день недели, не иначе, когда Митя — тот самый старший брат Анисьи, вновь позвал своих знакомых, на этот раз сразу на чай. Полина, как и в день их знакомства, встретила парней улыбкой, но уже держа белого кота, а не чашки. И неудивительно, что любительница царапающих и мурлыкающих животных, всё своё внимание перенесла на кота, а не на лучшего друга Мити.       По скромному мнению Анисьи — а она опять весь вечер не сводила с них взгляда, их общение ничем не отличалось. Полина заперла кота в своей комнате, уселась рядом с парнем и за весь вечер сказала ему ровно два слова, на которые он никак не отреагировал, вот только прощаясь, Анисья заметила его хмурый взгляд. Он смотрел на Полину, стоящую на кухне. Точнее на кота в её руках, тянущегося к носу и ласково мурлыкающего. Анисья вздрогнула, отвернулась от созерцания сего действия и закрыла дверь за уходящим братом и его друзьями.       Только в следующее воскресенье стало лишь хуже. Лучший друг её брата — Сева, не поздоровался с Полиной, он вдруг загорелся интересом к тому самому коту, а удивлённая девушка послушно дала его парню и за весь вечер не получила животное назад. Сева не выпил чая, не поучаствовал в разговоре, а спокойно просидел с котом на кухне, куда Полина изредка ходила за водой. И да, наверняка она подумала, что другу Мити также сильно нравятся коты, как и ей, вот только вся семья Анисьи знала, что в этом нет ни грамма правды. Он не относился ни к одному домашнему животному с интересом, а тут целый вечер не отрывался от кота, но не обычного кота, а того, кто принадлежал Полине. Впрочем, причину такой внезапной одержимости поняла только Анисья, и говорить об этом никому не собиралась.       Теперь Сева приходил не только на чай. Он нашёл причину, чтобы появляться в доме, имитируя любовь к коту. И если в начале Анисья была рада этому, посчитав, что тем самым проведёт с ним больше времени, позже она выяснила невозможность этого. Он действительно играл с котом, а она никак не могла приблизиться к этому чудовищу, даже во благо своих будущих отношений. Но хорошее в этом всё-таки нашлось. Полина, отыскав коту ещё одного человека, согласного развлекать его, спокойно уходила на несколько часов, пока Сева напрасно дожидался её в доме. Хотя, она не до конца была уверена, что ему хотелось присутствия Полины.       На смену ужасной зиме пришла не менее ужасная весна. Она также безуспешно пыталась намекнуть своему избраннику на чувства, при этом избегая каких-либо встреч с маленьким и настырным котом. Полина продолжила прогуливаться по городу, сменив мягкую шубу на длинное пальто, а курьер принёс новое мяукающее чудовище. На этот раз она встретила его сама. Коренастый мужчина топтался у ворот, а в руках у него лежала уже знакомая коробка. Конечно же, не стоило ожидать, что там что-то другое, но на миг она пожелала этого. В коробке оказался не кот, а кошка и на этот раз этот горе-шутник оставил записку. Короткую и абсолютно неинформативную, но и её хватило, чтобы возненавидеть незнакомого отправителя.       — Ты выглядела грустной и расстроенной, — зачитала Полина, поглаживая чёрную шёрстку кошки. — У тебя точно появился тайный воздыхатель, правда, очень мало знающий о твоих предпочтениях.       — Обратного адреса нет? — поинтересовался Сева, который вновь играл с настырным котом.       — Если бы он был, это чудовище вернулось сразу же обратно. — Анисья не сдержала резких слов, а когда поняла это, было уже поздно.       Хотя, Сева всё равно не обратил на это внимания. Он опять следил за Полиной, а там было на что посмотреть — для него единственного, конечно. Полина ласково улыбалась кошечке, поглаживая её за ухом. Та мурлыкала так громко, что Анисье даже не нужно было на неё глядеть, чтобы захотеть сбежать куда подальше. Она с трудом стояла в коридоре, стараясь дышать глубоко.       — И что вы будите делать с кошкой? — задал он вопрос.       — Как что? — удивлённо спросила Полина. — У милого пушистика появилась подруга.       Вот так весна превратилась в полную катастрофу. Полина обзавелась двумя котами и одним поклонником, притворяющимся кошатником и поселила их в доме Анисьи, по сути, не спросив разрешения. Но обвинять Полину она не спешила. Пушистые животные постоянно находились в запертой комнате, а Севу Полина не причисляла к своим приобретениям. Для неё он оставался лучшим другом Мити, который просто слегка зачастил в гости. Он не мешал ей, не грубил и практически не разговаривал.       Полина предложила отыскать тайного поклонника, но не для того, чтобы вернуть ему кошек, а чтобы познакомиться и объяснить, что это не лучший подарок для Анисьи. «Ты же не знаешь, кто это, зачем же обрывать его чувства, можно же познакомиться поближе». Сева в этот момент оторвался от пакета с кормом, выглянул в коридор с вопросом, как именно они собрались искать отправителя. Полина улыбаясь, ответила, что нужно всего лишь дождаться курьера и заставить его рассказать, кто именно даёт ему этих милых котят. Отчего-то она была уверена, что это не последний подарок и девушка не ошиблась. Следующий появился летом. Опять с запиской.       — Эта кошка напоминает мне тебя. — Полина рассмеялась, вытаскивая взъерошенную кошечку из коробки.       Но после, сообразив, что совсем позабыла про курьера, всунула не сопротивляющееся животное Мите, схватила руку Анисьи и бросилась к воротам. Они увидели удаляющую спину курьера и вместо того, чтобы догнать его и расспросить, пошли следом. Полина верила, что он обязательно должен будет отчитаться перед отправителем, но ничего подобного не случилось. Курьер вошёл в высокий дом и больше на улице не показался, а ведь они прождали до самого вечера. Вернулись они как раз вовремя, чтобы застать Митю, рыскающего по дому в попытке отыскать сбежавшую кошку.       Тем летом она рассказала Полине о своих чувствах к другу брата, но не поделилась переживаниями по поводу его заинтересованностью её гостьей. Ей не хотелось, чтобы Полина обратила внимание на Севу и однажды поняла, что он достаточно хорош, чтобы ответить ему взаимностью. На признание девушка отреагировала восторженно и с интересом слушала об их знакомстве в далёком детстве. Удивлялась, что Сева может быть не только тихим любителем котов, но никак не показывала, что он ей хоть как-то интересен.       — Ты поэтому хочешь прекратить подарки тайного поклонника?       — Одна из причин, — кивнула Анисья. — Ну и кошки, я терпеть их не могу.       — Боязнь котов. — Полина рассмеялась. — Она у тебя с детства? Ты пыталась с ней что-нибудь сделать?       Она не пыталась и когда Полина об этом узнала, загорелась идеей излечить страх. Ей было интересно провести небольшой эксперимент, который возможно хоть немного поможет Анисье справиться с нервозностью к кошкам. Они начали с малого. Она приходила в комнату Полины и сидела у двери, пока коты спали.       Она не рассказала, когда именно кошки начали пугать её. Всё случилось в девять лет. Один из тех, с кем Анисья училась, позвал её в гости и она согласилась ещё не зная, что в этом доме живёт самая злая кошка на всём белом свете. Так ей казалось в детстве, сейчас же она понимала, что животное просто испугалось нового человека и напало на него, когда наивная и маленькая Анисья слишком сильно вцепилась в её шерсть. Тогда она вернулась домой вся в царапинах и с быстро бьющимся сердцем, её трясло и тошнило. После этого случая к мяукающим чудовищам она не приближалась. Детский страх последовал за ней в подростковый возраст, после в молодость, наверняка, чтобы укорениться и во взрослом периоде, но тут появилась Полина, желающая прекратить эту вереницу. Какая-то часть Анисьи хотела, чтобы у неё получилось.       Осенью курьер тоже пришёл, но без коробки. Он принёс конверт, дорогую цепочку в чехле и цветы, а на все вопросы отказывался отвечать, как бы на него не давили. Анисья не выкинула ни цветы, ни цепочку, хоть и собиралась. Ей понравился подарок, и она его сохранила. Полина поставила букет в вазу и, повернувшись к Севе, проговорила:       — Если тебе так нравятся коты, можешь взять себе одного. — Она вышла из комнаты, так и не заметив взгляда парня, а когда вернулась, он на неё не смотрел. — Как думаешь, кто этот поклонник?       — Откуда мне знать?       — И тебе неинтересно? — удивилась она. — Считаешь это глупостью?       — Если у этого парня чувства к Анисье ему следовало подойти и признаться, а не слать ей то, что она терпеть не может.       — Не все такие храбрые как ты, — возразила Полина.       — Ему, так или иначе, придётся признаться ей, если он, конечно, не собирается слать ей котов до старости.       Анисья наблюдала за ними из той же комнаты, чувствуя себя лишней. Она уже подмечала это, когда все они собирались по воскресеньям за чаем. В первую встречу этих двоих они сели рядом. Полина поддержала его тему разговора, хоть и не обратилась к нему напрямую. Сева сходил за водой, чтобы вновь заварить чай, хоть это всегда делала Полина. В дальнейшем они всё так же редко говорили, но не пытались пересесть к кому-то другому, а стоило им заговорить, как остальные словно переставали существовать. Анисья прекрасно понимала, на что похоже общение Полины и Севы и именно поэтому она так беспокоилась, что девушка тоже обратит на это внимание. Иногда она видела в них собственных родителей, в те времена, когда они души друг в друге не чаяли.       Будучи в комнате, наполненной людьми, заговаривая, они теряли интерес к остальным. Вот и сейчас ни Полина, ни Сева не смотрели в её сторону. Конечно, они и друг на друга не смотрели, но губы Полины не покидала лёгкая улыбка, а Сева хоть и не выглядел довольным, скрыть блеск глаз не мог.       — Слать котов до старости он сможет, а вот Полина здесь столько не пробудет, чтобы присматривать за каждым, — заговорила Анисья.       Она не хотела признаваться даже себе, но слова эти были сказаны, чтобы напомнить всем, что её французская гостья однажды отправится обратно и Сева не сможет наведываться к ней под предлогом любви к семейству кошачьему. И если сама Полина не придала этой фразе значения, Сева её понял. И, казалось бы, почему он с такой же лёгкостью не разгадывает попытки флирта, если Анисья для него словно раскрытая книга. Она отмахнулась от мимолётной мысли, что он давно её разгадал и просто притворяется, чтобы не обидеть бедную и наивную влюблённую дурочку. Думать о подобном не хотелось.       Ах да, что же было в том конверте. Два билета в театр и короткое послание. «Мне бы пригласить тебя, глядя в глаза, но я всё ещё не решаюсь. Надеюсь, что ты не в обиде на отсутствие нового кота. С этим возникли некоторые проблемы. Я слышал, что тебе нравится театр. Сходи с подругой, и насладитесь прекрасным спектаклем». В театр Анисья сходила, и ей понравилось, но никого подозрительно на неё смотрящего она не встретила. Если тайный поклонник и был в зале, он ничем себя не выдал.       К Рождеству Полина нарядилась в свои старые наряды, привезённые из Франции, собрала всех за воскресным чаем и поставила в известность, что эту зиму она проведёт вне этой страны. Впрочем, она возвращалась не домой, а отправлялась в путешествие с молодым человеком, ради которого сюда и приехала. Точнее, он стал одной из решающих причин. Конечно же, Севе никто об этом не сказал. Для него она была девушкой, гостившей у младшей сестры его друга, которая любила котов, вечерние прогулки и чай. Маловато, чтобы заинтересоваться кем-то, но ему почему-то хватило — до этого самого момента.       — Я хотела бы попросить тебя присмотреть за котами, — обратилась она к Севе, чем окончательно превратила его в простого знакомого, и если раньше ему казалось иначе, сейчас он увидел истину.       Только он не знал Полину также хорошо, как Анисья и не понимал, что, даже влюбившись в него, она бы этого не поняла без подсказки. В романтическом плане она оставалась невинной и совсем ещё ребёнком: наивным и не видящим всего. Анисья не могла с уверенностью сказать, нравился ли Сева Полине, а спросить она не пыталась. Он же, если и собирался признаться во влюблённости, теперь этого не сделает, ведь увидел, что она им не заинтересована.       Полина улетела через два дня, а Сева забрал котов и до конца зимы в их доме не появлялся.       Но если честно Анисье было не до него. Тот второй знакомый её брата — Дима, вернулся и принялся за то, что любил больше всего — за попытки свести Анисью в могилу. Казалось, он считал своим долгом вывести её из себя, посильнее унизить или задеть. Дима отлично справлялся с ролью ненавистного и неприятного человека, портящего ей жизнь. Так было не всегда. Ещё до знакомства Мити с Севой, а тем самым знакомства Анисьи и Севы, Дима часто бывал в их доме. Он играл с ней, они много говорили и в целом никто из них не жаловался, но годы шли и всё менялось. Дима стал грубым, Анисья отыскала себе нового друга. Вскоре она напрочь забыла, что они когда-то были близки.       — Всё ещё пытаешься привлечь внимание Овражкина? — насмешливо поинтересовался Дима, застав её за рассматриванием фотографий.       — Мне не до тебя, — отмахнулась Анисья, быстро перелистывая страницы фотоальбома.       На самом деле она не просматривала фотографии Севы. Она смотрела на фотографии из своего детства до его появления, но признаваться в этом Анисья не намеревалась. Дима всё равно бы посмеялся с её внезапной ностальгии по прошлому, где они спокойно существовали рядом без попыток задеть друг друга посильнее. Это было прекрасное время, и теперь вспомнив о нём, ей стало грустно. Отчего-то захотелось, как раньше подойти и обнять, просто поговорить без секретов и отшучивания, без всех этих ненужных гримас. Только Анисья знала, что повернуть время вспять невозможно и ненависть в дружбу не превратить.       Она задумалась о том, почему у них всё так сложилось, но причин, послуживших таким резким изменениям, не нашла. Да, Анисья была поглощена новым другом старшего брата, да, забросила свои игры с Димой, но она никогда от него не отказывалась. Не прогоняла, не делала вид, что его не существует… Или она просто этого не помнит? Однажды Полина сказала что-то о памяти и о том, что она намного необычнее, чем о ней привыкли думать. «Иногда мне рассказывают фрагменты из прошлого, о которых я совершенно ничего не помню, а после постепенно они возвращаются ко мне, словно всегда там были. Память так часто подводит нас». Могла ли Анисья забыть причину их ссоры? Ей стоило спросить у Димы или у Мити, но она не решилась.       Полина вернулась в первых числах марта. Не такая счастливая, как прежде, но всё ещё улыбающаяся. Забрала у Севы всех своих животных и заперлась в комнате. Анисья застала её на заднем дворе, бросающей платья в костёр. Те самые привезённые из Франции. Она знала, что Полине они нравились сильнее всего, и именно в них девушка чувствовала себя красивой. Но вот она сжигает дорогие вещи и даже не рыдает в голос, только внимательно смотрит на огонь.       — Неудачная поездка?       — Это смотря с какой стороны посмотреть, — вздохнув, пробормотала она. — Греция прекрасна и всё там меня радовало, ну, кроме спутника.       — И что же он сделал?       — Признался, что изменил.       На следующее утро Полина встала раньше всех, поэтому незваного гостя встречала тоже она. Проснувшись, Анисья отправилась на кухню и застала Полину с Димой, который спокойно ел на её кухне кашу. Совсем как в прежние времена. Не хватало лишь нервозной мамы у плиты, беспощадно сжигающей молоко для какао, да папы с ухмылкой наблюдающего за её потугами. Зато была Полина с белой кошкой в руках, той последней — взъерошенной. Она пила чай с печеньем и медленно гладила непослушную шерсть.       Анисья не поняла, как так получилось, что вся её семья собралась на кухне за овсянкой. Никто не проронил ни звука, пока в дверь не позвонили, и Полина не встала, чтобы впустить ещё одного утреннего гостя. Сева держал новую коробку и, конечно же, с котом внутри. Анисья даже не отреагировала, когда он поставил её в кухне. Пожалуй, попытка Полины избавить подругу от кошачьей фобии, возымела успех.       — Чего вы сидите в тишине? — задал вопрос Сева, останавливаясь в кухонных дверях.       — Поминаем парня Полины, — отреагировал Дима первым, тем самым показывая, что наедине друг с другом они предпочитали разговаривать.       — Он умер?       Анисья не могла точно сказать, что испытал Сева в этот момент. Он не выглядел ни радостным, ни грустным.       — В каком-то смысле, — отозвалась Анисья.       — Они расстались, — пояснил Митя, допивая какао.       — Но в Греции было чудесно, — поспешила перевести тему Полина, но её никто не услышал.       — Отчего-то он решил, что можно изменять нашей Поле, а после извиниться и попросить всё забыть, — продолжил Митя. — Бывают же неудачники.       Полина улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. Она предложила Севе позавтракать, а после вернулась в комнату и до вечера не выходила из неё. Никто не слышал её плача, только мяуканье, но Анисье казалось, что она умеет плакать беззвучно.       Эту весну Анисья провела практически в одиночестве, пока Полина отпускала своё прошлое, медленно собирая разбитое сердце по кусочкам. Иногда заходил Дима, но ссорились они без особого интереса и запала, как-то совершенно бесчувственно. Чуть более частым гостем был Сева, но приходил он к котам, точнее продолжал делать вид, что именно к ним.       Когда Полине стало лучше, она вернула воскресные чаепития и никто, глядя на неё, не мог сказать, что ещё недавно ей было плохо. Она улыбалась, смеялась и вела себя так, словно не было этой тяжёлой весны. Анисья ей подыграла, ведь лучше остальных понимала, что это такое, когда люди неосознанно напоминают о неудачах. Для неё этим человеком являлся Дима, постоянно говорящий о неразделённой любви. Ей не хотелось становиться подобным для Полины, поэтому она приняла правила игры. И да, Полина оказалась права — память странная и непонятная штука, она имеет свойство откладывать воспоминания подальше.       Последний кот, принесённый Севой, действительно оказался последним. И он изменил всё для Анисьи, но она не сразу узнала об этом. Он стал единственным, кому было позволено гулять по дому. Новая стадия Полининого плана, где в финале Анисья прощается со своей фобией окончательно и обзаводится прекрасными двумя котами и кошками.       — Если не ради себя, то ради кошечек, — повторяла она, наблюдая за тем, как Анисья обходит стороной спокойного кота.       — Я просто отдам животных Севе и больше никогда о них не вспомню, — говорила Анисья, пока упомянутый парень хмурился, держа кружку в руках.       — Не уверена, что они ему нужны.       Это был первый раз, когда Полина это заметила или первый, который она не скрыла, притворившись наивной. Анисья замерла, Сева поперхнулся чаем, а Полина с улыбкой наблюдала за происходящим. К ней вернулось прежнее спокойствие. Она больше ничего не сказала, подбирая с ковра кота и протягивая его Анисье. «Ну, давай же, прикоснись к нему», — говорили её глаза. И она прикоснулась, хоть сразу и одёрнула руку. Кот не поцарапал её, что там, он даже глаза не открыл. Слишком ленивый, чтобы реагировать на прикосновения. Полина рассмеялась.       Летом её старший брат уехал вместе с друзьями, и в доме наконец-то стало тише. Воскресные чаепития проходили в обсуждении фильмов и книг, прерываясь излишне энергичными котами, кроме последнего. Он предпочитал лежать под диванами и креслами, не отзываясь даже на шуршание пакета с кормом. Полина называла его нерасторопным и ленивым, но отчего-то в доме его полюбили буквально все. Возможно, по причине того, что мяукал он тише остальных. Полина так и не согласилась забрать его в комнату, пожала плечами и пожаловалась, что ей тесно в окружении трёх пушистиков и ещё одного она не потянет. На все причитания на тему, что коты здесь лишь из-за неё, девушка реагировала безразличием.       В августе курьер доставил целых две посылки. Украшения, письма и цветы. Анисья складывала всё в шкаф под внимательным взглядом гостьи. Она больше не зачитывала послания вместо Анисьи, может потому, что не желала видеть чужие признания, когда у самой всё романтическое закончилось. Тем солнечным днём Анисья устало прислонилась к стене, пока Полина доставала подгоревший пирог из духовой печи. Она напевала что-то незнакомое, но приятное, навевающее уют и тепло. Анисья закрыла глаза, выдыхая.       — И как это? — спросила Анисья, когда пение прекратилось.       — Нормально, — легко ответила девушка. — Это лишь кажется чем-то тяжёлым и выматывающим, но невозможно страдать до скончания веков, не так ли?       — Некоторые прекрасно с этим справляются, — не согласилась она. — Забывают о своём счастье, погружаясь в уныние и барахтаются в нём. Делает ли это их слабыми или это ты настолько бесчувственная?       Полина нарезала пирог некрупными кусками. Закусив губу, она словно призадумалась. Улыбка коснулась её глаз, и она вновь стала такой, как раньше. Анисье вспомнилась их первая встреча, состоявшаяся во Франции. Полине было лет тринадцать, и она неумело переставляла ноги в танце, постоянно спотыкаясь. Анисья наблюдала за ней из-за колонны, а к концу вечера подошла познакомиться. Девочка оглянулась на неё и тепло улыбнулась. В этой улыбке скользила скромность и лёгкая нервозность, но также искренность, на которую она и купилась. Впрочем, Анисья не пожалела о знакомстве с Полиной, даже когда та испортила ей зиму, посмев завладеть внимание Севы.       — Не думаю, что во мне хватит этой твоей бесчувственности, — фыркнула Полина. — Возможно, стоило бы ей обзавестись, чтобы больше никто не мог меня ранить, но ведь не всё так легко.       — Ты не ответила.       — Каждый сам выбирает, как ему пережить жизненную неприятность. И если это означает погрузиться в депрессию и никогда из неё не вылезать, так тому и быть.       — И помогать им не надо? — не отстала она.       — А они просили? — Полина глядела на неё, оторвавшись от пирога. — Иногда мы совершаем ошибки, вмешиваясь в чужие жизни без спроса. И почему? Нам просто кажется, что человек нуждается в помощи, и мы уверены, что можем ему её оказать. Но что, если мы делаем только хуже?       Осень не задалась. Она подолгу стояла у окна, вглядываясь вдаль. Не могла разобраться в себе и чувствах, которые не так давно поселились в ней. А ещё Анисья всё чаще задумывалась о своём детстве, точнее о Диме. Её интересовала причина их вражды. Она не могла спросить у него, поэтому рассказала Полине, а та отреагировала соответственно — предложила не держать в себе. «Что случится, если ты задашь ему этот вопрос? Ты и так терпеть его не можешь». Анисья замотала головой и напомнила, что не она это начала. Дима был виновен сильнее, и он никогда перед ней не извинился за предательство. Да, оно было им, ведь так? Он бросил её, пусть не в одиночестве, но ушёл же, а после делал вид, что это она оставила его на произвол судьбы.       — Всё точно было так, как тебе запомнилось?       — Да-да, переменчивая память, — отмахнулась от неё Анисья, но глубоко внутри себя понимала, что она может оказаться права.       — Так и получается, — сказала Полина. — Ты посчитала, что он предал тебя. Он посчитал, что это ты предала его. Вы не поговорили и остались каждый при своём мнении, и вот где вы сейчас.       — Откуда тебе знать?..       А ведь она знала. Анисья прочитала это в её взгляде. Тем утром, когда Полина проснулась рано и встретила Диму, пригласив его позавтракать вдвоём, они разговаривали, и кажется, не только девушка делилась секретами. Дима рассказал ей о чём-то важном, но Полина не передала этого Анисье, хотя видела, что та нуждается в правде. Она сохранила тайну практически незнакомого человека, и подобное лишь красило её. Анисья не могла сердиться на подругу, поэтому промолчала.       — Вам стоит поговорить, Анисья. Не оттягивай неизбежное. Пусть, тебе страшно, но нельзя же останавливаться только поэтому.       — Он не выглядит так, словно ему этот разговор нужен.       — А как, по-твоему, Дима выглядит?       Как тот, кто ненавидит её. Как тот, кому давно плевать на общее прошлое. Он всем своим видом доказывает, что ему неважна Анисья, и она подыгрывает ему, ведь не может иначе. Но для Полины Дима другой и ей не нужно об этом говорить. Она уверена в этом и взгляд, направленный на Анисью, лишь ещё один показатель. Полина над ней не насмехается, она подталкивает к выбору, маскируя это безразличием. И у неё получается, но они слишком давно знакомы, чтобы её не разгадать.       — Он сказал тебе что-то о прошлом, да? — задаёт она вопрос. — Поведал о причине, по которой наша дружба превратилась в ничто? И теперь ты хочешь, чтобы я попыталась это изменить?       — А ты хочешь? — Полина выглядела заинтересованной. — Хочешь, чтобы эта страница ваших отношений закончилась? Если это то, что тебе нужно, Анисья, сделай шаг в его сторону.       Они говорят зимой, но вполне возможно, что не так, как этого хотелось бы Полине. Она спрашивает, помнит ли он прошлое, где у них всё было нормально, где они вели себя дружелюбно и проявляли друг к другу уважение. Помнит ли, как она просила его советов, как плакала на его груди, как смеялась с ним и делала его счастливым. Сохранились ли в его памяти их шутки, общие тайны и те чувства, которые она когда-то лелеяла, боясь отпустить. Дима слушает, не перебивая. Кивает головой, а после её монолога подходит так близко, что становится трудно дышать. Он обнимает Анисью и прижимает её голову к своей груди. Раньше Дима постоянно так делал, когда она грустила.       — Так в чём была причина? — интересуется Анисья, когда они пьют чай на кухне.       — Не то, — рассмеялась Полина, откусывая большой кусок пирога.       — Кто был виноват? — понимает она, исправляясь, и смотрит на Диму.       — Я.       Сева застыл в дверях, разглядывая их посиделки. Кивает на пирог, не отрывая взгляда от Полины. Она ему улыбается и подскакивает со стула, беря ещё одну кружку. Когда она садится на место, он уже расположился рядом, отламывая вилкой кусочек её пирога. Анисья наблюдает за этим действием и вновь чувствует себя лишней, но сейчас она здесь не одна. Дима кашляет, привлекая Севино внимание. Полина поправляет свой хвостик, возвращаясь к сладкому чаю.       — Что значит твой ответ? — обратилась Анисья к нему.       — Только то, что я уже сказал, — спокойно заговорил Сева. — Всё началось из-за меня.       — Вы были постоянно вместе, — пояснила Полина, когда поняла, что никто не собирается продолжать, — играли, смеялись и делились секретами, и так получилось, что дружба превратилась в нечто другое. В детскую влюблённость.       — А потом появился я и ты позабыла, что когда-то тебе хватало одного Димы для счастья. Ты стала пропадать со мной и Митей, оставляя своего друга всё дальше.       — Анисья, тебе так понравился Сева, что ты обо всём позабыла, а когда опомнилась, ваша дружба с Димой испарилась, словно её никогда не существовало.       — Подождите, — попросила она. — Вы говорите, что Дима влюбился в меня, пока я влюблялась в Севу? И в этом проблема?       Анисья посмотрела на молчаливого Диму, не веря своим ушам. Он усмехался, пожимая плечами. Будучи маленькой девочкой, она никогда не видела в Диме никого, кроме лучшего друга. Она не представляла себя рядом с ним в будущем в какой-то другой роли. Они были не разлей вода, с общими секретами и многочисленными обещаниями, которые давали на протяжении всего знакомства.       — Эти подарки… — начала Анисья, но ей не дали закончить.       — Они от меня, — признался Дима. — Конечно, я знал, что ты боишься котов, но мне показалось, что это поможет тебе справиться с фобией. Ну, и мне хотелось немного позлить тебя.       — И вы оба знали об этом? — накинулась она на них.       — Я узнал первым, — ответил Сева.       — Мне рассказал сам Дима в то утро.       — Значит, ты действительно делал вид, что не понимаешь. — Анисья опустила голову, ненавидя себя за все те моменты, когда намекала лучшему другу её брата на чувства.       Она боялась думать, что он всё понимает, но притворяется и это оказалось правдой. Все эти годы, пока она бегала за ним, Сева бегал от её чувств, пусть и, не показывая этого. Они были ему не нужны. Наверняка он считал это глупой детской влюблённостью, которая рано или поздно закончится, только вот незадача, она никуда не исчезла. Анисья любила Севу. Севе нравилась Полина. Дима любил Анисью. А Полина… Она не знала, как ко всему этому относится её гостья.       — Ты выглядела такой расстроенной, когда я познакомилась с Севой, — проговорила Полина, как будто прочитав её мысли. — Я решила не вмешиваться. Думала, что если притворюсь незаинтересованной, он также потеряет ко мне интерес.       — Но он не потерял, — горько заметила Анисья.       — Как я не потерял свой за все эти годы, — отозвался Дима. — Детская влюблённость переросла в настоящие чувства.       — Но я-то к тебе этого не чувствую.       Весной лучше не стало. Подарки Дима больше не присылал и она его понимала. Зачем дарить что-то той, кому не нужны твои чувства? Но отчего-то Анисья не могла избавиться от странного чувства, застрявшего где-то глубоко внутри. Она не представляла, как оно называется и есть ли вообще у него имя, но оно мучило её целую зиму и к весне не прошло. К апрелю она не выдержала и поделилась со всем с той единственной, кто всегда приходила на помощь, с Полиной. С Полиной, чьё пребывание здесь вскоре закончится. Она даже чемоданы стала собирать, хоть и не спеша.       — Передумала? — спросила Полина, когда она вошла в её комнату.       — С чего ты взяла?       — С того, что после разговора ты выглядишь так, словно потеряла нечто важное. И, конечно же, ты не можешь взять в толк, чего же не хватает.       — И чего же? — Анисья злилась, но Полина не реагировала.       — Все эти годы Дима никуда не исчезал из твоей жизни, — сказала она. — Да, он больше не играл роль твоего спасителя, но всё равно был рядом. Огрызался, издевался и всячески показывал, что ты ему противна. Ты бесилась, нервничала и изливала всё это на него, но не осознавала, что рада его вниманию.       — А сейчас он окончательно ушел, и я осталась одна.       — Не окончательно и совсем ты не одна, Анисья, — не согласилась девушка. — Мы все здесь и бросать тебя не собираемся. Ты сама нас отталкиваешь.       Но что тогда с Севой? С её чувствами к нему, которые грели столько лет? Неужели они ненастоящие? Отголоски детской влюблённости.       — Когда вы познакомились с Севой? — задала вопрос Полина. — Десять лет назад? Пятнадцать?       — Так давно, что и не сосчитаешь, — хмыкнула Анисья, хоть и точно знала ответ на вопрос.       — Впрочем, не столь важно, сколько именно лет вы знакомы. Ты встретила Севу, будучи ребёнком, влюбилась в него, и загорелась мыслью сделать его своим. Это превратилось в мечту, до которой ты всё никак не могла добраться и вскоре ты запуталась. Нравится ли мне Сева? Люблю ли я его? Конечно же, ты его любишь, Анисья. И, конечно же, он тебе нравится, но так же, как и в детстве?       В мае Анисья навестила Диму. Принесла всех четверых котов, письма и драгоценности, и позвонила в дверь. Он встретил её хмурым взглядом. Посмотрел на принесённые вещи, поинтересовался:       — Ставишь точку?       — Да, — согласилась она. — Но только в этой неразберихе, которая столько лет портила наши жизни. Мне трудно было привыкнуть к котам, меня смешили письма и все эти драгоценности прекрасны. И если ты не передумал, то подари мне всё это вновь, не скрываясь.       Первого кота, подаренного зимой, белоснежного и пушистого, забрала Полина. Призналась, что привязалась к нему сильнее, чем к остальным и если ей позволят, то она перевезёт его во Францию. Впрочем, долго он там не задержался. Вторую кошку, подаренную весной, чёрную с яркими зелёными глазами, взял Сева, удивив этим всех. Пожал плечами, зарылся в шёрстку пальцами и на краткий миг улыбнулся. Третья кошка, та похожая на Анисью по заверению уже не тайного поклонника, досталась Диме. Шустрая и непослушная, она была полностью довольна, что теперь можно во всю носиться по дому, не боясь получить под зад. Ну и последнего кота Анисья оставила себе. Первый к кому она прикоснулась и не забилась в угол от страха.       Целое лето и большую часть осени Полина провела во Франции. Она присылала электронные письма, не находя времени на звонки и занималась чем-то своим, не посвящая в это Анисью. В конце ноября она позвонила по видео-звонку, и девушка заметила квартиру её дедушки. Полина улыбалась, говорила, что на какое-то время поживёт здесь, а позже ещё раз навестит Анисью, но поселится уже не в её доме, а снимет квартиру.       Она приехала к Рождеству. Анисья как раз накрывала на стол, пытаясь перекричать Митю. Дима возился с ёлкой, а Сева читал, сидя в кресле. Их родители на этот раз отсутствовали. Дверь открыл Дима, пропустил девушку в дом и помог ей с сумкой. Полина прошла внутрь, споткнулась о чёрную кошку, принадлежащую Севе, и опустилась на корточки, поглаживая животное по животу. Анисья застала её за эти занятием раньше Севы.       — Перебралась окончательно? — рассматривая алое платье Полины, спросила она.       — Практически, — кивнула девушка, поднимая кошку на руки. — Осталась самая малость.       Эта самая малость разрешилась за праздничным столом. Хотя, не нужно было столько ждать, чтобы понять. Полина помогала на кухне, а когда вошла в гостиную, улыбнулась Мите, махнув рукой в сторону читающего Севы. Он оторвался от книги, посмотрел на неё как-то уж очень грозно, но Полина лишь расхохоталась. Они вновь сидели рядом, но не совсем как прежде. Он налил ей немного вина в бокал, она вернула на место салфетку, соскользнувшую на его колени.       — Так, — заговорил Дима, — стоило начать нашу встречу не с приветствия, а новых откровений.       — Это которых? — полюбопытствовал Митя. — Тех, где мы узнаём, что наша французская подружка окончательно и бесповоротно захомутала нашего молчаливого друга?       — А он молчаливый? — хмыкнул Дима. — Впервые слышу такую наглую ложь.       Полина переглянулась с Севой, и когда он издал нечто похожее на фырканье, она пробормотала:       — А кто-нибудь вообще удивился?       — Невозможно удивиться, когда каждая ваша встреча напоминает отношения пары, которая знает друг друга много лет.       — В каком таком смысле? — задал вопрос Сева.       — Ну, — протянула Анисья, — никто не замечал, как они ведут себя, когда находятся рядом? Все эти понимающие взгляды, малочисленные разговоры, но зато какие — каждый раз такое ощущение, словно ты лишний.       Митя расхохотался, не прекращая понимающе кивать. Дима усмехнулся, а Анисья поймала спокойный взгляд Севы. Он улыбался. Её сердце не дрогнуло.