Soulbruised

Дерек Хейл стоял напротив зеркала в своей ванной и изучал отметины, что покрывали его кожу. Сегодня довольно плодотворный день: небольшой порез и отменный лиловый синяк на подбородке. Ему, наверное, стоило бы удивиться, откуда у него эти повреждения, если он не помнит, чтобы в последнее время себя ранил, но не в этом обществе. Не в обществе, которое состоит из соулмейтов. В котором любая травма твоего соулмейта отражается на тебе. На Дереке появлялись повреждения, большие и маленькие, с тех пор, как ему исполнилось два, что значило, что его соулмейт моложе его на два года. Родители Дерека очень переживали из-за того, что на их сыне не появлялось никаких «следов» соулмейта, когда он был маленький. Это продолжалось до тех пор, пока Дерек не объявился и не продемонстрировал гордо синяк на попе, который подозрительно напоминал синяк, который появляется у новорождённых после того, как их легонько шлёпают сразу после рождения. До этого же момента Талия и Ричард Хейл были убеждены, что оборотническая ДНК Дерека мешала развиться связи с его соулмейтом или, что ещё хуже, Дерек попал в то мизерное число людей, которые рождаются без пары вообще. Поэтому, едва увидев появившийся из ниоткуда синяк, они потащили Дерека к Дитону, эмиссару стаи, чтобы тот подтвердил, что у Дерека действительно есть соулмейт и, наверное, он младше Дерека, из-за чего первая (из многих) отметина появилась только сейчас. И тогда понеслось. С этого дня Дерек едва ли не ежедневно начал сталкиваться с самыми разнообразными травмами. Синяки, царапины, сломанные кости, а пару лет назад даже сотрясение — всё это отражалось на теле Дерека. И слава всему святому, что он по счастливой случайности оказался оборотнем, и его тело заживляло все повреждения значительно быстрее, чем человеческое, сокращая время лечения почти вдвое. Однако это не отменяло того, что оборотень, две недели отсиживающийся в гипсе, — это нонсенс. Сестры Дерека беспощадно дразнили его, рисовали красочные члены и писали «Дерек — дурак» на его гипсе. Но Дерек всегда смотрел на это с позитивной стороны. Он был один из немногих оборотней, скрепленных связью с человеком. Большинство из них были повязаны с представителями своего вида, травмы их соулмейтов задерживались на их теле меньше часа, из-за чего те всю жизнь могли быть уверенными, что у них нет пары. «Состояние» Дерека, как выразился Дитон, сделало из него этакого идола-везунчика в оборотнической среде, и он наслаждался этим. Ровно до того момента, когда на него обрушивалось очередное ранение. Дерек провёл бесчисленное число ночей, пытаясь представить своего соулмейта. Как он выглядит, девушка он или парень, одинаковые ли у них интересы. Ещё долгими ночами он пытался понять, как работают его травмы на его соулмейте. Он вообще получает какие-то метки? Или они на нём никогда не появляются, раз на самом Дереке, благодаря его волчьему исцелению, они заживают за считанные доли секунды. Он как-то спросил об этом Дитона, но из-за того, что ситуация с соулмейтом Дерека была вообще первой на памяти эмиссара, Дитон не смог дать точного ответа. Он озвучил только теорию о том, что соулмейт Дерека никогда не получал никаких отметин и, скорее всего, думает, что рождён без пары. Ещё Дитон предположил, что единственный случай, когда на его соулмейте могли бы отразиться травмы, это если бы Дерека ранил Альфа, потому что такие повреждения заживают значительно дольше. — Тогда как я встречу свою пару? Единственная Альфа, которую я знаю, — это моя мама, и она никогда не навредит мне. Ну, разве что один раз в детстве, когда она схватила и оттолкнула меня от враждебной стаи койотов. Она тогда случайно задела меня когтями, но я сомневаюсь, что мой соулмейт это помнит, это было так давно… Как я вообще пойму, что это мой соулмейт, если мы когда-нибудь встретимся? — Ох, Дерек, тут вступает в игру ваша связь. Видишь ли, в момент встречи соулмейты чувствуют притяжение, их будто… магнитом тянет друг к другу, так люди и находят свои пары. Как только ты его увидишь, ты… узнаешь. Стряхнув с себя воспоминания и вернувшись в реальность, Дерек снова вгляделся в зеркало, изучая огромный и, откровенно говоря, довольно болезненный синяк. «Кем бы ни был мой соулмейт, его либо регулярно избивают, либо он просто неуклюжий засранец», — подумал Дерек, усмехнувшись. *** Едва не навернувшись, Стайлз с трудом выполз из кровати после того, как протрубил традиционный третий звонок будильника, сигнализирующий, что лучше бы его хозяину поторопиться, если он хочет успеть на восьмичасовую лекцию по криминалистике в Беркли. Держась на ногах только благодаря врождённому упрямству, Стайлз доковылял до их со Скоттом ванной и, едва не убившись о раковину, запрыгнул в душ. Завершив водные процедуры, Стайлз посмотрел в зеркало, проверяя, не появились ли на нём какие-нибудь загадочные отметины. Это давно стало для него ежедневной рутиной, с тех пор, как он вырос достаточно, чтобы понять, что такое соулмейт. И с тех же пор на нём не появлялось никаких знаков соулмейта, что можно было объяснить лишь одним способом: он родился без пары. Сегодняшний день не стал исключением, единственные отметины, которые он обнаружил на коже, были его собственные родинки и порез с синяком, которые он заполучил вчера, случайно споткнувшись о ботинки Скотта, брошенные в гостиной, и грохнувшись прямо лицом об пол. Стайлз задумался о том, что не мог выкинуть из головы с самого детства, что прокручивал в голове каждый чертов день: если у него и есть соулмейт, ненавидит ли он его, учитывая, как часто Стайлз ранит себя? И каждый чертов день он приходит к одному выводу: да. Единственным спасением его душевного спокойствия, единственное, что удерживало его от отчаяния, от полного принятия идеи о том, что он рождён без соулмейта, был случай, произошедший много-много лет назад. Ему было шесть. Он бегал по кухне вокруг мамы, периодически радостно тыкая пальцем в тесто для печенья. Его мама наблюдала за ним с тёплой улыбкой, а потом бикнула духовка, сигнализируя, что первая порция (немного кособоких) пряничных человечков, которых слепил Стайлз, готова. Взявшись раскатывать новый кусок теста, Стайлз почувствовал острую боль. Он удивленно опустил взгляд и увидел на руке четыре достаточно глубоких пореза. Его соулмейт! У него и правда есть соулмейт! Надо обзвонить всех, особенно Скотта! — Мамочка! Мамочка! Смотри! — громко воскликнул Стайлз, напугав мать, и помахал рукой напротив её затылка. — Что такое, малыш? — спросила Клаудия, оборачиваясь и убирая руку от сердца. — Смотри! — почти прокричал Стайлз, протягивая руку ещё ближе к её лицу. — Малыш… ничего страшного, ты совсем немного испачкался. Это же мука, сейчас я схожу за губкой, и мы всё быстро отряхнём, хорошо? Почему это тебя так взволновало? — сказала Клаудия, растерянность так и сквозила в её взгляде и голосе, когда она направилась в ванную. — Что? — недоуменно спросил Стайлз самого себя. Он снова осмотрел руку, покрутил её перед глазами, но ничего не изменилось: раны исчезли! — Куда они пропали? — едва не плача всхлипнул Стайлз. — Куда пропал кто? — спросила Клаудия, вернувшись с обещанной губкой и начав бережно стряхивать муку с руки сына. — Мамочка, клянусь, пять секунд назад тут были четыре красных пореза! — воскликнул Стайлз, проводя пальцами по зажившей коже. — О, малыш, ну сейчас уже ничего нет, правда? Уже поздно, ты, наверное, засыпаешь на ходу, вот тебе и привиделось, — успокаивающе произнесла Клаудия. При упоминании о сне Стайлз мгновенно вынырнул из грёз о всяких там загадочных соулмейтах и прокричал: — Нет! Никакого сна, я совсем не устал! — он хихикнул и побежал прятаться. Клаудия быстро его поймала, с тихим «уф-ф» подняла на руки и понесла на второй этаж. — Так, мистер, если ты сейчас же не заснёшь, я буду вынуждена позвать чудище-щекотуна! — шутливо пригрозила она, щекоча бока Стайлза. — Нет! Не надо щекотуна! Я пойду спать, — провизжал Стайлз между вспышками смеха. От марафона воспоминаний Стайлза отвлёк Скотт, царапающийся под дверью и кричащий что-то вроде: «Бро, я тебя безмерно люблю, но проваливай уже оттуда! Мне срочно надо пописать!» — Да, да, — пробормотал Стайлз, покидая ванную. И, как он делал каждый день, Стайлз остановился на пороге квартиры, улыбнулся и подумал о том, что ну вот сегодня он точно встретит своего соулмейта… если он у него есть. И впервые за много лет Стайлз не ошибся. Вот только он искренне надеялся, что произойдёт это намного лучше. Торопясь на лекцию, Стайлз быстро выбежал из кофейни и врезался точно в кирпичную стену, разливая свой кофе по всей округе. Озаботившись вопросом, по кой черт кому-то понадобилось строить кирпичную стену посреди гребанного тротуара, Стайлз задрал голову и неожиданно для себя встретился с парой выразительных глаз. А потом время остановилось. Или, по крайней мере, так ему показалось. Он и незнакомец медленно сделали шаг назад, совсем забыв про разлитый кофе. Изучив (откровенно прекрасного) мужчину внимательнее, Стайлз обратил внимание на порез и синяк на подбородке, едва видные сквозь щетину. И это была комбинация пореза и синяка, идеально точно отзеркаливавшая его собственную. А мужчина просто стоял с широко раскрытыми глазами, по-видимому, придя к тому же выводу, что и Стайлз. — Ты! — вдруг рыкнул мужчина, хищно улыбнувшись. — Я, — застенчиво подтвердил Стайлз. Боже, да этот мужик не может его не ненавидеть после всех травм и прочего дерьма, через которые Стайлз заставил его пройти. Но, к удивлению Стайлза, мужчина подошёл ближе и осторожно обнял его. На Стайлза навалился такой шок, теперь он чувствовал их связь, и она была такой сильной! Он, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, с энтузиазмом ответил на объятие. «У меня на самом деле есть соулмейт, мамочка, я же тебе говорил», — подумал Стайлз, надеясь, что, где бы его мама ни была, может, на каком-нибудь из облаков прямо у него над головой, она его услышит. Отстранившись, мужчина стянул с руки варежку (о’кей, серьёзно, офигенски красивый и до чертиков очаровательный?! Да Стайлз сорвал джекпот!) и сказал: — Дерек. — Стайлз, — представился парень, пожимая его руку. В ответ на явно недоумевающий взгляд Дерека Стайлз тяжело вздохнул и сказал, — долгая история. Дерек тряхнул головой и улыбнулся. — Что ж, мы могли бы пойти в кофейню, чтобы я мог купить себе поесть и возместить тебе утраченный кофе, и ты бы как раз мне всё рассказал, — немного помолчав, он добавил, — и жажду подробностей о том, как ты умудрился заработать себе это, — он указал на пострадавший подбородок. Стайлз хихикнул. — Договорились, но тогда ты расскажешь мне, почему я никогда не получал от тебя никаких отметин. Ну, кроме одной, когда мне было шесть. И которая исчезла за пару секунд, — потребовал он, выразительно выделив последние слова. — Договорились, — сказал Дерек, не прекращая улыбаться. Он придержал дверь кофейни, пропуская Стайлза вперёд. И Стайлз со счастливым предвкушением вошёл внутрь. Его восьмичасовая лекция может подождать: у него наконец-то появился соулмейт.