mic mic bungee

— …Серьезно, ты решил использовать слова той фанатки в песне? — Намджун прыснул со смеху, хлопая листки с текстом об стол, чем вызвал долю негодования у Юнги — не хватало ещё, чтобы этот крушитель разгромил его студию. — А почему нет? Я запомнил и давно собирался применить их, но к микстейпу они не подходили, а Хосока и его микстейпа ждать ещё сто лет, зато в эту песню вписываются идеально. Кстати, где Хосок? Все уже текст видели, только он где-то шарится, — Мин нахмурился, даже не пытаясь предположить, куда могло занести эту дэнс-машину с моторчиком вместо… просто с моторчиком. — После того, как Чонгук обыграл их с Тэхёном в Overwatch, Тэхён предложил всем сходить перекусить. Хоуп ушёл куда-то, я не видел. Не пойдешь с нами? — Нет, я хотел обсудить с ним его слова. Ладно, это успеется. Удачно проведите время, и не вздумайте мешаться, а то знаю я вас, — ворчливо отозвался Юнги, зажимая кончик ручки между зубами. — Окей, а… — Намджун было передумал говорить, поднялся, но Шуга его остановил. — Договаривай, что ещё? — А где партия Джина? У него свой экземпляр? — У него крутая партия, очень подходящая. Всё остальное — потом, и отправь Хосока ко мне, если увидишь, — с этими словами Юнги помахал рукой, показывая, что хочет остаться один. Пообещав так и сделать, Намджун покинул пристанище «мальчика из Тэгу», надеясь выспросить у остальных про их партии. Написать песню — это вам не кимчи сварить, и Юнги подходил к этому делу ответственно, со всей присущей серьезностью: продумывал основную мысль, посыл, подбирал и рифмовал слова, а уже потом раскидывал их для каждого из семерых. Основными помощниками в случае затруднений являлись Намджун, который всегда мог удачно подсказать нужное слово, или Хосок, который отлично справлялся с рифмой. В этот раз Юнги работал один, результат понравился всем, кто увидел, кроме Хоупа. Где его черти носят?! Шуга поправил бандану — вдохновился Тэхёном и приобрел, а оказалось, что весьма удобная вещь, благодаря которой не мешается челка. Издалека послышался шум, вскоре стихший, — веселый квинтет отправился вкусненько ужинать, в то время как Юнги ещё не обедал. Кстати, надо бы. С этой мыслью Мин покинул студию, чтобы заварить себе лапши, сделать кофе и просто размяться в тишине, без шумных «Тэхён-дурак, не ломай джойстик» или «кто не убирает в комнате, тот не ужинает, дети мои». Всё действо заняло не больше получаса, после чего сытый и независимый Юнги вернулся на рабочее место. Как известно, на полный желудок работается тяжелее, да и дел оставалось всего ничего — согласовать остатки текста с Хосоком, а потом заниматься аранжировкой, так что мудрое решение устроить сиесту Юнги воплотил немедленно, устроившись на мягком диванчике у стены. Была мысль позвонить Хоупу, но сон овладел Шугой раньше, чем она.

***

Поспать удалось минут сорок-пятьдесят, никак не больше — тишину студии разорвала трель звонка, проснуться от которой не составляло труда (Юнги специально выбрал самый занудный рингтон). Парень открыл глаза, проморгался, чтобы обстановка не была размытой, а затем нехотя поднялся с дивана, кряхтя и потягиваясь. Звонил Хосок, и, судя по отсутствию шума, остальные ещё не вернулись. — Слушаю, — так, будто не знал, что это Хосок, ответил Шуга, готовясь выслушать что-то типа «все едят, а тебя здесь нет» или «хватит дрыхнуть, дедка». — Оппа, срочно! Где ты сейчас? — Хоуп говорил быстро, словно торопился куда-то, но нельзя было определить, где находился он сам. Какой, к черту, «оппа»?! Так Юнги называл только Чонгук, да и то раз в столетие. — Я в студии, работаю, а вот ты что такой активный? Что-то случилось или ты просто напился? Вместо ответа Хосок бросил трубку, чем очень удивил и почти что напугал Юнги. Что происходит с этим парнем? Заразился от Тэхёна синдромом 4D? Попытка перезвонить ничего не дала — телефон Чона оказался недоступен. — Свихнулся, — сделал вывод Юнги, а затем уселся за компьютер и открыл документ с текстом песни, внося правки, предложенные Намджуном. Мысли то и дело возвращались к странному поведению Хосока, но вскоре послышался шум, и в студии появился его источник — Чон Хосок собственной персоной. — Оппа! — приторно-сладким голоском, каким болтал в основном на фанмитингах или когда дурачился, поздоровался Чон. — Что-то произошло? Признайся честно, что выпил. Я никому не скажу, — поджав губы, произнес Юнги, вполоборота повернувшись к Хосоку. — Чего сразу напился? Не пил я, просто в кино ходил, хотел и тебя позвать, но мелкие сказали, что ты работаешь и жутко занят. Пришёл узнать, чем, — Хоуп уселся на второй и последний стул в комнате, вытягивая шею, чтобы прочесть текст на экране. Юнги покачал головой, а затем положил перед младшим листы с текстом — как и сказал Намджун, для каждого Юнги предусмотрел свой экземпляр по одному ему известным причинам. — Читай, твоя часть выделена. Я пойду пока принесу ещё попить, — парень поднялся, прихватывая с собой коробку из-под лапши, и покинул студию, оставляя Хосока в одиночестве. Пока Мин шарился на кухне, вернулись остальные. Не раздеваясь, а только скинув обувь, в кухню вбежали Чонгук и Тэхён, производя шум словно шаровая молния. — Представь, хён, Ви-хён чуть не разбил тарелку в кафе, — с видом заправской ябеды доложил Чонгук, за то получил подзатыльник и мрачный взгляд. — Я не виноват, что у них мало места, — буркнул Ким, после чего налил себе воды, залпом выпил и убежал раздеваться. Через минуту, кивнув хёну, Чонгук тоже удалился. Юнги улыбнулся — как же всё-таки он любит этих маленьких и больших. За время, что они вместе проводят, становясь дружной (почти) семьей, он слишком привык и к этому шуму и прочим вещам, что вытворяют мелкие, к тому, как ворчлив Джин по вечерам, и неловок Намджун, если что-то сломает. С Хосоком же Шугу объединяло нечто большее, чем «рынок Хванге», совместные трансляции и сотни фото и видео. Юнги любил его очень нежно, но тайно, радуясь удачам младшего, сопереживая падениям, всегда поддерживая и обрушая собственную систему, стоило лишь прикоснуться или урвать место рядом с Хосоком. Тот, в свою очередь, видимо в силу своей «солнечности» и отчасти ребяческой ещё натуры, не скрывал удовольствия от совместного с Юнги времяпрепровождения, старался угодить и очень любил дурачиться. Конечно, не всё и всегда проходило гладко. Тогда они расходились по углам, просили менеджеров обойтись без провокационных игр и моментов, а потом один уходил к Чимину, Тэхёну и Чонгуку, а другой — к Намджуну и Джину, советуясь. В итоге всё возвращалось на круги своя. Иногда Хосок делал шаги первый, но Юнги с трудом мог провернуть такое, даже если точно знал, что виноват. Однако даже в напряженные моменты все остальные мемберы старались поддерживать своих непонятных хёнов. Взяв пару стаканов — один с кофе, а другой с чаем, Юнги вышел в коридор, чтобы поздороваться с остальными, и вернулся в студию, где застал смеющегося Чона. Хосок действительно был пьян, если смеялся так истерически, при этом странно потрясая в воздухе листами с текстом песни. — Может ты курил? — сделал совсем уж невероятное предположение Мин, ставя чашки на стол так, чтобы их было не задеть. Хосок утер слезы, выступившие от смеха, положил бумаги на клавиатуру. — Ты… ты не заметил, да? — Чего не заметил? В тексте что-то не то? — Юнги нахмурился, усаживаясь на стул и внимательно изучая слова. — А ты прочитай. Вслух прочитай, до припева. Вот тут и тут, — парень указал на нужные строчки. — «Я здесь vip, а другие — недожаренные стейки»…. «я делаю, а ты безвкусный рататуй». Что? — Почему у тебя почти подряд дважды идёт упоминание еды? Серьезно, хён? — Хосок вновь начал хихикать. — Тебе стоит писать на сытый желудок, а не на голодный, иначе следующий сайфер будет про гамбургеры! А ещё… ещё ты так смешно говоришь «лататуй», что… — договорить Чон не смог, так как Шуга просто напросто вытащил его из кресла, да так, что затрещала ткань кофты. — Вали отсюда, — с каменным лицом произнес Юнги. — Вали, и чтобы я не видел тебя у себя. Не нравится — пиши сам, а я с Намджуном справлюсь. Ну, иди! — Мина эти слова задели, ещё никто не упрекал его в подобных ошибках. Ладно рифма, ритм, но такое! — Да ты чего? Я просто заметил прикольную штуку, а ты взъелся! — опешивший Хосок смотрел на старшего и моргал. — Что за детские психи? Нашелся тут, неженка, — перегибая палку, парень ткнул пальцем в бандану старшего. — По-идиотски выглядишь, как тетки из «фитнес-утра». Это стало последней каплей: Шуга, взяв Хоупа за шкирку, вытолкал его из студии, хлопнув дверью так что свалились пару фигурок с полок над столом. Хосок, показав закрытой двери средний палец, ушел восвояси. — «Лататуй» я не выговариваю. Сам и выговаривай, — злой и неспособный больше к продуктивной работе, Юнги завалился на диван. Здоровый сон, как правило, приводил мозги в порядок.

***

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять — между участниками «рынка Хванге» пробежала жирная черная кошка, ссыпая соль и рисуя проклятия. Оба дулись друг на друга как хомяки на крупу, поразился даже Чонгук, который со всеми мирился посредством «хён, мы покушаем вместе и ты меня простишь» (это, к слову, работало безотказно), а попытки примирить старших оканчивались неудачами. Юнги не пошёл на ужин, заявив, что не хочет, чтобы кто-то слышал его неправильную дикцию, и лучше он поест в студии. Хосок, сидя за столом, яростно уничтожал мясо палочками, наверняка представляя, что на месте кусочков Юнги. — Хосок, я думаю, тебе стоит извиниться, — мягко начал Чимин, вызывая удивленно вскинутые брови Джина. Обычно он был наставником и примирялой для младших, а тут… — Я думаю, мы сами разберемся, — буркнул парень, запивая мясо водой. — Обидеться на такие мелочи!.. Это в его стиле. Пообижается и ничего не будет, заодно выветрит дурь из башки, — последнее Хосок произнес тише — совесть подсказывала, что насмехаться все-таки не стоило, особенно, зная, как Юнги реагирует на такую неконструктивную «критику». — Хоуп-хён, правда, а если долго ждать придется? Запись скоро, но вдруг хён возьмет и удалит песню? Нельзя, иначе… — Чонгук замолк, предпочитая не думать над последствиями. — Песня классная, а еда — это всё образно, ты просто невнимательно в текст вчитался, — «добил» Намджун своим аргументом. Хосок поднял руки, сдаваясь. Раздались одобряющие аплодисменты.

***

Когда Чон Хосок вошел в студию Юнги, которая сейчас могла удушить угнетающей обстановкой, Мин сидел спиной к двери, печатая что-то в новом документе. Хоть бы не переделанная песня, иначе не сносить им всем голов. — Хён, — подал голос Хоуп, приближаясь к Шуге и касаясь рукой его плеча, которая тут же была скинута. Пришлось повторить это трижды. — Перестань, — отозвался наконец замученный Юнги. — Мне нужно работать, а ты вот без дела шляешься. Хмыкнув, Чон отодвинул кресло со старшим от стола, а затем уселся к нему на колени, нагло закидывая руки на чужую шею. Его встретил прожигающий взгляд Мина. — Возможно… сегодня ты позволишь мне побыть твоей работой? Я помогу тебе, — без лишних разговоров Хосок прильнул к губам Юнги, руками медленно спускаясь по плечам старшего ниже и ниже. Ниже, пока не остановился на преграде в виде джинсов и ремня, который немедленно решено было снять. Шуга на это мог только удивленно мычать — отпрянуть Чон не позволял. Однако когда с ремнем было покончено, а Хосок скользнул рукой внутрь одежды, обхватывая рукой возбужденный член, Юнги прикусил губу младшего, разрывая поцелуй. — Перестань, ты… — мысль о недавней ссоре выветрилась из головы как какой-то сон, а на её место пришло только желание продолжать получать эти ласки, вкупе с ерзанием Хосока. — Прошу… — Что, хён? Ты сказал не останавливаться? — с ухмылкой переспросил Хоуп, сползая с чужих коленей и устраиваясь между ног Юнги. — Я прекращу, когда ты простишь меня, — с этими словами парень приспустил джинсы старшего ещё, и с хлюпаньем взял член Мина в рот. Удерживать себя от громкого стона было нелегко, но Юнги сдержался, протяжно мыча и откидывая голову назад. Конечно же он простит. Очень скоро. Хосок работал очень продуктивно, гораздо лучше, чем оказывал помощь в написании текстов — то брал сразу и наполовину, то провокационно вынимал плоть изо рта, обводя языком головку и, хитро прищурившись, наблюдая за напряженным лицом Юнги. От мычания Мин перешел к частым вздохам, неразборчивым словам, и закончил тем, что запустил руки в волосы младшего, буквально насаживая его ртом на собственный член и трахая. Как в каком-то порно, но Хосок был не против, наоборот старался не двигаться, когда было нужно, а потом так резко и глубоко погрузил член в рот, что Шуга вскрикнул, быстро оттаскивая Чона от себя и кончая тому на лицо. Отвел взгляд, чтобы не видеть белесые капли на этом нежном личике. — Я всё ещё не прощен, оппа? — невинно поинтересовался Хосок, не поднимаясь с коленей. — Не нашел, чего лучше спросить? Идиот… — тяжело дыша, ответил Юнги, подкатываясь к столу, чтобы вытащить из ящика салфетки и кинуть их младшему. — Значит, ты не злишься больше? — закончив вытираться, Хоуп снова подошел к своему хёну, активно занятому застегиванием молнии и ремня, а потом бесцеремонно проник теплыми ладошками под кофту Юнги. — Чуть-чуть постою, можно? — М-м-м. Расценив это как разрешение, Чон положил подбородок на плечо старшего, легонько целуя его в щеку. — Извини меня, а? Я тупо пошутил, знаю. Тебе идет бандана, на самом деле, очень круто. Больше не буду так. Это… текст клевый, я перечитал, и…моя партия после твоей, верно? — улыбаясь такому приятному бонусу от Юнги, произнес Хосок. Юнги положил свои руки поверх кофты, накрывая руки Чона. Конечно же он не злился. Он перестал злиться, когда Джин пытался звать его ужинать, но виду не показывал. Несмотря на твердую натуру, под «панцирем» Мина скрывалась сентиментальная и нежная личность, очень-очень редко показывающаяся на людях. Разве что для Хосока. Пару раз… или три. — Всё в порядке. Нет, это моя партия после твоей. Сразу после слов «mic mic bungee». С музыкой будет ещё круче, дуэт Соуп выйдет шикарным, — не без удовольствия произнес Юнги, жмурясь от очередного поцелуя в щеку. — Значит, «mic mic bungee»? Тогда я готов стать свэгом! — Ты и так свэг, только второй после меня, — усмехнулся Юнги, ставя жирную галочку в конце текста и надпись: «Утверждено ребятами с рынка Хванге».