Обсессии

— А у тебя есть какое-нибудь желание? — Отвяжись. Нат угрюмо фыркает, свешивая ноги и раскачивая ими, словно они — маятник часов. Псих упорно пытается отсчитать по ним время, когда они пойдут домой и всё это закончится. Странная инициатива — вырваться среди недели от гнусных коллег и надоедливого начальника, причудливого психотерапевта и его жены, которая, истерик готов поклясться, думает не меньше его самого, когда наконец он оставит их обоих в покое. Когда перестанет задерживать Дока на работе и возьмёт себя в руки. Займётся своими делами и станет нормальным. Вылечится. Ох, как бы ему самому хотелось знать. Но все, на что он пока способен — лениво оглядываться на ветку дерева, на которой, словно бездомная кошка, устроилась его отвечающая. А ещё — сидеть вот так, без дела, спиной утыкаясь в грубоватую кору дерева и думать, какая она черствая на ощупь. Как царапает его даже сквозь рубашку. А ещё по ней, кажется, бегают муравьи. Жуть. Это место — последнее, куда он пойдет в следующий раз. Он все равно не знает, где они сейчас. А Нат и не скажет — она никогда не говорит, когда надо. Медные полосы в небе назойливо пестрят сквозь листву, и Псих щурится. Ему кажется, что где-то рядом, затаившись среди деревьев, робко запели птицы. Становится слишком спокойно. Так непохоже на него самого. Порывы ветра оставляют листья в покое, уступая медным проблескам уходящего солнца. Псих озадаченно смотрит на них и пытается вспомнить, когда в последний раз видел рассвет. На секунду он хмыкает, полагая, что Фёдор тоже скучает по его лучам славы. Стоит вспомнить Создателя — в дрожь бросает. Словно машина проехала мимо и окатила грязью с ног до головы. Неприятно. Фёдор вообще любит проноситься мимо. Мимо Реальных, мимо Персонажей. Вечно что-то ищет. Кажется, поиск — главное, что заставляет его дышать. Псих хочет спросить, как много при этом он теряет. Но в бан пока не спешит. Безмятежная тишина утомляет. Странно, обычно девчонку не заткнуть. — Ты свалишься, — бурчит себе под нос Псих, не рассчитывая, что его услышат. Его часто не слышат, если подумать. Для этого нужно хотя бы слушать. — Я уже так делала, — бросает Нат. Псих наблюдает, как она пытается улечься на ветке, — Даже ногу ломала. И ничего. Надо же. Я тоже. — Очень интересно. — Правда? — Нет. Нат усмехается. Псих смотрит перед собой и думает, как медленно летит одуванчик. Медленно и бестолково. Скучно. — Так какое у тебя желание? Она все ещё об этом? — Не пытайся завязать разговор, — ворчит Псих. Смотрит снова перед собой — одуванчик пропал. Чёртова Нат, это было лучшее развлечение за все времяпровождение здесь. Кто вообще придумал девчонкам дар речи? Песок под ладонями липнет, забивается под ногти. Брюки в пыли и грязи. Фёдор оценил бы. Спина ноет. Что-то кусается под рубашкой. Как же бесит. — Мне интересно. — А мне нет. — Конечно, ведь ты знаешь ответ. Нат продолжает безмятежно рассматривать верхние ветки. Наверное, думает, как взобраться повыше. Но чем выше, тем слабее ветки, верно? Не лети высоко, не обожжешь крылья, лимонница. Она хочет жить одним днём? На самом деле, Психу плевать. — Вовсе нет, — хмыкает Нат, ловя его взгляд, — Это ты настолько отчаялся, что готов подняться следом. Стать реальнее, чем есть. Он хмурится. Легче избавиться от занозы, забившейся некстати под ноготь, чем от настырного подростка. Дурацкая кора. — Я же сказал — отвяжись. — Но ведь это ты меня позвал сюда. Да она издевается. Слишком много заноз в последнее время. Ему надоело падать. — Тебе одиноко? — Что? — теряется Псих. — Ты убежал от них. — Я не, — — Пытаешься спорить? — Да что ты знаешь?! — вспыхивает он наконец. — Я знаю, что ты хочешь наверх. — Чёрт побери, да оставь ты меня! — Псих вскакивает с места, стряхнув с себя часть пыли и песка, — Лечи себя сама! Хватит меня анализировать! Я нормальный! — Псих? — Я нормальный! — Псих, я здесь, все хорошо! Свет лампы бьет в глаза. Деревьев больше нет. Следы пыли и песка исчезли вместе с саднящей болью в спине и кровавыми занозами на пальцах. Огненные лучи заката сменились холодным светом люстры. Он у себя, в теплой постели, пытается отдышаться и прийти наконец в чувства. Взгляд испуганно мечется по комнате, едва замечая растерянную фигуру у кровати. — Спокойно, это был сон. Не бойся, дыши ровно. Ему требуется время, чтобы понять, что он не в лесу. Что Нат давно не отвечающий. И что Лиса здорово испугалась. И еще больше времени на то, что этот кошмар не закончился.