Нарисованное счастье

Сколько помню, я всегда старался быть подальше от других, хотел быть всегда один, где-нибудь, где никто меня не тронет, но... я встретил его, своего сводного брата, Гарри. С раннего возраста Гарри ходил растрепанным, но это никого не отпугивало. Он всегда был в центре, на виду, но он ничего для этого не делал. Делая вид, что и он мне противен, я отдалялся все дальше и дальше, если он пытался подружиться - я орал на него, избивал и запирался в комнате. Родители еще давно смирились с тем, каков я. Но... я не виноват, я не виноват в том, насколько все мерзкие. Люди такие циничные... Деньги, власть над другими, красота... только это им и нужно. И наверняка ОН такой же! Я стал рисовать. Я с головой ушел в рисование. "Мне не нужно общество, если я смогу рисовать, " - так я думал... Однако... в один момент ко мне стали лезть женщины. Молодые и не очень. Они видели в моих работах что-то гениальное, они, наверное, думали, что если продать мои работы - можно получить деньги и прославиться, но это мне не нужно. А Гарри тем временем был холостым, жил один в двушке неподалеку от меня, фанаток у него было - хоть отбавляй, но все работали в "тайне". Послышался звонок в дверь, я открыл, даже не глянув в глазок и пожалел. Снова девушка, в элегантном красном платье (эти дамочки с чего-то решили, что мне нравится красный больше всех), серьгах такого же цвета, туфлях... отчего аж в глазах рябить стало. И тут она пришла в наступление. Минут 40 я пытаюсь отбиться от нее, но безуспешно, по-прежнему стою на пороге вместе с ней. Мимо меня пробежал силуэт. Секунда - девушка пропала. Я удивленно раскрыл глаза и вышел за порог квартиры. Из подъезда выбегали Гарри и дамочка. Брат был рассержен и, как только те вышли, что-то активно ей говорил, повышая тон время от времени, размахивая руками в разные стороны. - "Все, можешь идти! И больше не подходи к нему!" - единственное, что я услышал с балкона 3 этажа(да-да, я уже успел переместиться, ибо зачем мне стоять там...), ибо тот особенно громко это крикнул. И тут я понял, почему девушки, которые лезли ко мне когда-то - переставали это делать, понуро опуская взгляд и убегая. Моим спасителем был брат, все это время... Я орал на него, избивал... а он продолжал это делать, даже не говоря об этом. После этого случая прошло пару месяцев, напастей девушек почти не стало. За окном шел дождь и посему улицы стали безлюдными. Я решил пройтись по городу, раз выдалась такая возможность. Но, оказавшись одетым и у порога, я понял, что накануне потерял зонт. - Ну, значит, не судьба, - сказав это, я вышел из дома без зонта. Так я прогулял по паркам несколько часов и начинало темнеть. И только я подумал, что пора бы домой, как на моем пути появился Гарри. - Что ты здесь делаешь?! Да еще и без зонта! Ты сумасшедший!!! - Брат ринулся ко мне, схватил за запястье и потащил куда-то. А я просто молчал, просто не хотел выдавать то, что мне было... приятно ощущать его прикосновение. Даже если и грубое, сильное. Боль в области запястья стала почти нестерпимой и я, не выдержав, айкнул, громко-громко, аж эхом раздалось. Это меня смутило, стало жутко неловко и я моментально вырвался из хватки брата, закрыв лицо руками. - Я... я сам могу идти! Дебила кусок, мне чертовски больно! Кто просил тебя мне помогать?! Ты только хуже сделал! - я начал орать, возможно, это не то, что я хотел ему сказать, но иного в голову не шло. Потом я понял, что перегнул и ринулся в сторону дома. Но брат догнал меня, схватил еще сильней и все же привел к себе домой. - Раздражаешь! – начал кричать Гарри, - я не понимаю, что делаю не так! Я ведь всегда старался сделать тебе лучше. Не хотел говорить со мной – не беда, буду просто отбивать от тебя баб, которые тебя раздражают! Но нет… Я не понимаю! Почему ты меня ненавидишь, почему не хочешь говорить?! Я настолько противен?! Тогда, может, мне сдохнуть?! – Гарри замолчал, потупил взгляд, а я продолжил молчать. – прости, Вейс, я перегнул… Больше не буду. – Из нас двоих виноват был лишь я, но он извинился… Позже, он отогрел меня, накормил и напоил. Дождь не прекращался и Гарри настоял, чтобы я остался у него. Спорить было бесполезно, почему-то... я так подумал.