red smoke.

      Противный желтый свет от стоящего на столе светильника слепил глаза, от чего зрачок сужался в защитной реакции, а веки автоматически прищуривались. Парень старался смотреть куда угодно, но только не на мужчину, что сидел перед ним в кресле, закинув ногу на ногу. Арсений сложил руки в замок и ухмыльнулся. Ему было приятно наблюдать за стоящим перед ним на коленях Шастом с заведенными за спину руками. О, нет, никаких взрослых игр в специально отведенной комнате. Комната самая обычная в самом обычном отеле. Антон теребил за спиной кольца, переключаясь иногда на браслеты, от чего в повисшей тишине казалось, будто громыхают цепи старинного замка с приведениями. Напряжение читалось в поджатых губах вкупе с встревоженным взглядом зеленых глаз, которые смотрели так доверчиво и наивно.       - Ты сошел с ума, Арс, - усмехнулся парень, но позы не поменял.       Попов расцепил руки и залез в нагрудный карман пиджака, выуживая оттуда губную помаду. Смешинки в голосе и глазах Шастуна застыли в неловком молчании, срываясь на тяжелый выдох. Мужчина придвинулся чуть ближе, открывая колпачок и выдвигая еще не тронутую ничьими губами помаду. Взгляд его стал куда серьезнее, сосредотачиваясь на деле. Мягко прихватив младшего за подбородок левой рукой, правой он начал осторожно проводить красителем по расслабленным, слегка приоткрытым чужим губам. Алый ровно ложился на тонкую кожу, рука совсем не дрожала, действуя уверенно, будто не первый раз. Антон опустил взгляд на пару секунд и вернул его вновь, заглядывая в сосредоточенные голубые напротив. Рука Арсения дрогнула, когда кожи коснулся судорожный влажный вздох. Закончив очерчивать контур, он повторно прошелся по нижней губе и отложил помаду. На фоне красных губ зеленые глаза Антона казались более отчетливыми и такими же яркими. Младший смотрел слегка исподлобья – томно, – смущаясь. И выглядел он великолепно. Мужчина улыбнулся и провел большим пальцем по нижней губе, размазывая красный по щеке. Кажется, так делали в старых американских фильмах про проституток, после чего жестко впивались в их губы. Попов тоже не устоял, с силой впечатываясь в чужие губы, сминая под безудержным напором. Антон слегка покачнулся на коленях, поэтому поспешил вцепиться руками в плечи мужчины и ответить на поцелуй с не меньшей отдачей. Ощутимо прикусить нижнюю губу, провести по ней языком и плавно скользнул в чужой рот, чтобы насладиться горячим сплетением. Шаста вело. Он провел ладонями по плечам Попова, ощущая плотную ткань черного пиджака, переместился на шею и щеки, царапаясь подушечками пальцев о трехдневную щетину. Арс резко отстраняется, облизываясь кончиком языка, слизывая безвкусную помаду, что отпечаталась на собственных губах. Он проводит рукой по тонкому запястью, путаясь пальцами в бесконечном переплетении браслетов, ощущает холодный металл колец и отпускает, откидываясь на спинку. Антон смотрит пару секунд расфокусированным взглядом, после чего тянется к ширинке, расправляясь с ней достаточно быстро, сохраняя запал чувств и ритм. Помада на его губах безвозвратно размазалась после поцелуя, поблекла, но не перестала притягивать взгляд двух океанов. Дрожащей рукой парень крепко обхватывает наполовину вставший член у основания и тянется совсем близко, удобно устраиваясь меж разведенных ног мужчины. Арсений мелко вздрагивает, ощущая влажное прикосновение. Горячий язык почему-то ярко контрастирует с такой же горячей плотью, обжигает сильнее, распаляет, и Арс путается пальцами в светлых коротких волосах, притягивая и насильно заставляя взять глубже. И смотрит смотрит смотрит на эти похабные, чуть припухшие после жесткого поцелуя губы, безобразно измазанные в красной помаде. Антон сосет усердно, подавляет рвотный позыв, когда крупная головка упирается в горло, пытается расслабиться и втягивает щеки, слышит тихий стон. Хватка в волосах чуть ослабла, но не пропала, ладонь мужчины лояльно прошлась по прядям, задевая мизинцем раковину покрасневшего уха. Арсений улыбается так довольно, наблюдает, наслаждается и тяжело дышит. Младший выпускает член изо рта на несколько секунд, чтобы отдышаться, а после вновь берет в рот, заводит плоть за щеку и помогает себе рукой, пробует на вкус редкие капли смазки, что автоматически текут по горлу, и мнет свободной рукой свою ширинку. Попов замечает, но ничего не предпринимает против. Глубокие ласки сменяются медленной прогулкой языка по всему органу, надавливая на венки, останавливается где-то у основания, начиная тонкую щекотку самым кончиком, после чего вновь возвращается к головке. Шастун увлечен и сосредоточен, старается не задевать зубами, тяжело дышит, но кружит языком по головке, цепляется за дырочку, ловит очередную каплю и размазывает по небу. Отстраняется и дует, создавая контраст. Попов сдерживает протяжный стон за частым тяжелым дыханием, но в следующую секунду не выдерживает. Антон улыбается и довольно щурится, ускоряя движения головой и рукой. Арс цепляется за подлокотники и чувствует. Чувствует слишком много и слишком ярко, дрожит всем телом и заполняет податливый рот спермой. Шаст открыто морщится от горького вкуса, но проглатывает часть, остатки стекают по подбородку и капают на футболку. Мужчина обмякает в кресле и удовлетворенно смотрит из-под полуопущенных ресниц, тянется рукой и смахивает белесый подтек. Младший утирает губы и наконец поднимается с колен, уходит в ванную. В зеркале на него смотрит распоследняя блядь с размазавшейся по лицу помадой и спермой. Испачканная футболка летит на пол, появившееся ранее возбуждение потихоньку спадает, смываемое холодной водой. Антон так и не получил желаемой разрядки. Пачка из заднего кармана джинсов перекочевывает в ладонь, а сам парень - на балкон. Ему не холодно, несмотря на низкий градус. На языке одна горечь сменяется другой, более привычной. Едкий дым сладко заполняет легкие, Шаст выдыхает остатки через нос и добивает последним выдохом в темноту ночи. Сигарета выкуривается слишком быстро, в три глубоких затяга. Фильтр летит через перила, мелькая тлеющим огоньком, а на смену приходит еще одна сигарета, которая на этот раз смакуется дольше. Антон не думает ни о чем, он смотрит в темноту и курит, заходится сиплым кашлем и выкидывает недокуренную сигарету вслед за первой. Он не заметил, как продрог. В комнате все еще горит противный светильник, а Арсений уже спит на своей половине кровати. Шастун тихо раздевается и ложится рядом, тянется к теплому телу, прижимается вплотную, крепко обнимает и горячо дышит в темный затылок, засыпая с улыбкой на губах.