1
9 февраля 2018 г., 02:54
Почему все считают, что он смотрит на Тэхена по-особенному? Робкие касания, плечи, ладошки. Раз за разом фанатки сливают в сеть их совместные прогулки, ловят моменты, где есть зрительный контакт, где, по их мнению, они очень близки.
Сегодня ожидается новая волна. Пак гладит красивое тело, пальцы скользят по черной скрывающей наготу шелковой рубашке, задевая сапфировые пуговицы. Ким наслаждается, опускает руку на шею Чимина, задевая воротник, из-за чего ткань спадает, оголяя ключицы. Он наклоняется ниже, опираясь второй рукой на угол стула, где раздвинув ноги сидит Пак. Ниже, ближе и снова возвращается в прежнюю позу. Чимин поднимается следом, даже с разницей в росте они смотрятся гармонично. Щелчок, вспышка и они меняются. Вот он модельный мир.
Фотограф следит за каждым движением, пытаясь запечатлеть лучшие кадры. Эти двое прекрасны на снимках. Одежда обоих контрастом выделяется на белом фоне, как и ладонь, лежащая на чужой груди, которая утопает в темном шелке.
Съемка подходит к концу после часа усердной работы. Тэхен уходит в раздевалку, следом за ним стафф. Оборудование сложено, вещи из новой коллекции аккуратно запакованы, рабочий день закончен — пора по домам. Чимин собирает свою одежду в сумку и покидает здание немного позже Тэ: так приказали в агентстве.
Фотограф еще возится с камерой, однако от помощи отказался, сказав, что закроет студию сам и чтобы его не ждали. С последним сотрудником в помещении гаснет свет, и лишь один прожектор остается освещать центр съемочной площадки. Чон Чонгук — профессиональный фотограф. Он не редко остается в студии, когда все расходятся. Для него проще работать в одиночестве, без наблюдения, в честности, без стоящего руководства над душой, где сию же секунду ожидают увидеть шедевр. Он талантлив, бесспорно, но такое, кажется, слишком.
Чонгук снимает объектив с камеры и бережно кладет его на стол, оглядываясь в поисках кейса, куда обычно складывает все устройства, необходимые для работы. В его поисках он обходит студию, заглядывая под каждый стул, открывая ящички тумбочек, и с последней каплей надежды поворачивает в сторону гардеробной, где черт ногу сломает, и лишь один стилист знает, где и что лежит. Он приоткрывает дверь, закатывая глаза от того беспорядка и количества упущенного времени, которое проведет здесь. Вроде, ровные стопки из коробок, где хранится обувь, костюмы и платья на вешалках, но накинутая сверху куча старья, которую стилист обещал разобрать уже третью неделю, рушит всю ту идиллию и порядок. Парень медленно заходит внутрь, все еще колеблясь, необходим ли ему так срочно этот кейс. Но в руках все точно не унести, так что выход один. Чон возвращается, включая музыку на ноутбуке: поиски затянутся надолго, а это хоть немного скрасит их. По студии начинает разливаться нежная незатейливая мелодия и фотограф, тихо подпевая, разгребает залежи гардеробной. Ночь обещает быть долгой.
***
Тэхена семь минут назад забрал водитель. Пак лично за этим проследил со второго этажа и теперь, не опасаясь выговора со стороны начальства, держал путь домой. Однокомнатная квартирка была хороша. Прекрасный вид на ночной Сеул, тихие соседи и всего полчаса езды от компании. Он медленно шел в сторону метро, мечтая как бы скорее очутиться среди диванных подушек на теплом одеяле. Мысль об отдыхе согревала теплом, и сильный ветер так бы и остался незамеченным, если бы мечтания не прервала одна тревожная догадка, когда нащупывая в карманах сотовый, Пак нашел лишь звенящую мелочь. «Опять, я опять его забыл», — промелькнуло в голове и идеальный план на вечер разбился, как хрустальный сервиз. Дурацкая привычка. Поэтому набрав в легкие свежего морозного воздуха, Чимин со всей решительностью направился обратно: «Зато с Тэхеном теперь точно не пересекусь». Эта мысль позабавила его и, улыбнувшись весьма сомнительной позитивной стороне, Пак развернулся и пошел обратно в студию. В здании было тихо, охранник предупредил его о скором закрытии и, вызвав лифт, Чимин поднялся на седьмой этаж. Еще идя по коридору, он услышал донясящиеся голоса, которые, в прочем, позже оказались игравшей музыкой. От новой порции вещей Чонгука отвлек звук открывающейся двери, над которой так по рождественски весел венок со звонкими колокольчиками. Он обернулся назад, насколько ему позволяло положение, и не обнаружив ничего подозрительного: «Мало ли коллега вернулся», — продолжил битву за кейс. Кто-то пару секунд постоял у входа, оценивая обстановку, а после направился в сторону гардеробной. Когда шаги прекратились и в комнату попало больше света, излучаемого прожектором, Чон привстал с колен и развернулся в сторону возвышаемой мужской фигуры. — Сегодня здание закрывается раньше, пожалуйста, заканчивайте с работой до 12, — сообщил охранник и, увидев в ответ утвердительный кивок головой, пожелал хороших выходных и удалился. Последующие десять минут фотограф провел полностью погруженный в свое занятие и с новым трезвоном колокольчиков победоносно сжал ручку кейса. Прибывая в восторженном расположении духа, парень вышел из полутемного помещения, попав под яркие лучи прожектора. Пришлось закрыть глаза, чтобы вернуть ясность зрению.***
Он приближался с точностью шаг за шагом, пятерней проводя по влажным прядям. На пальто красовались не растаявшие снежинки, серый шарф развязался и теперь свободно свисал вдоль тела, да и в целом от вошедшего доносился аромат сумасшедшего столичного ритма с белизной выпавшего снега. Чимин привычной модельной походкой прошел мимо Чона, заставив того усомниться в увиденном после резкого изменения освещения, однако его голос, доносящийся со ставшей за этот вечер родной гардеробной, вернул фотографа обратно в реальность: — Прости, ты не видел мой мобильный? — Там его точно нет, — ответил Чонгук, указывая на место, где оглядывался Пак. Еще раз оценив порядок в гардеробной, Чимин заглянул в гримерку, посмотрев на столик свой и Кима. К счастью, его вредное мобильное устройство оказалось рядом с кремами Тэ, поэтому он быстро закинул телефон в карман и, кивнув напоследок Чону, пошел в сторону выхода. — Не хочешь посмотреть фото? — крикнул Гуки, заставив Пака остановиться. Он колебался, нужны ли ему те снимки, но раз вернулся, пусть будет хоть какая-то польза. Мгновение, Чим отпустил ручку и дверь закрылась. — Будешь кофе? — поинтересовался Чон, пока заваривал напиток для себя. — Не стоит, — пробурчал Чимин, рассматривая на мониторе обработанные кадры. «Неплохая работа», — про себя отмечал брюнет, детально разглядывая каждую позу и эмоции на лице. Чон подошел сзади, поставил чашку около ноутбука и время от времени смотрел за зачарованным Чимином. Кажется, тот не замечает ничего вокруг. Чонгук наклонился ближе, почти дотрагиваясь кончиком носа до серьги — ноль реакции. Будто невзначай двигал мышкой, на которой уже лежала рука Пака, а тот все пристальнее смотрит на Тэхена. — Знаешь, ты и один получился бы не хуже, и свобода действий больше, — прошептал Чон. — Думаешь, — спросил Чимин, все еще не отрываясь от экрана, — правда так думаешь? — Повторился он, поворачивая голову в сторону Чонгука, который на самом деле решил доказать этому человеку, чего он стоит как модель.***
Черный цвет волос, выразительные карие глаза. Заменить белый фон улицами Нью-Йорка и фото можно отправлять в мировые дома моды, имена которых кричат сами за себя. С каждым новым снимком восхищение перерастало во влечение, дурманящее разум. Вспышки заполнили пространство и Чон отходит на доли секунд, чтобы набрать воды со льдом. Слишком жарко. Чонгук расстегивает первую, вторую пуговицу своей рубашки, третью. Воздух накаляется и вскоре на диван летит пальто Пака. На нем остается черная водолазка, но даже в ней кажется до безумия душно. Чон замечает это и откладывает камеру в сторону. Он подходит к сидящему Чимину, осторожно берет за края гольф и, смотря тому в глаза, приподнимает до талии. Нет сопротивления, и пальцы тянут ткань выше. — Подними руки, — с приказными нотками произносит Чонгук. Такой тон слегка напрягает Пака и тот невольно приподнимает бровь, дабы высказать удивление и замешательство, однако после все же следует полупросьбе и водолазка опускается следом на пальто. Накачанное тело отключает остатки здравого рассудка, который фотограф клятвенно обещал сохранять не смотря ни на что. Все терпимо пока он наблюдает с расстояния снимков, пока не подошел, чтобы поправить непослушную прядь. Коленка сидящего Чимина упирается в бедро, пальцы пропускают его шелковистые волосы, и Чон срывается. Резким движением Гуки наклоняется, накрывая ладошки задумавшегося Чимина, чтобы тот не дергался, и поддавшись еще вперед, кусает брюнета за нижнюю губу. Эта смена положения быстро вывела парня из мечтательного состояния и он попытался вырваться. Однако попытки привели к большему напору и волна ругательств, готовая обрушиться на Чона, оборвалась новым поцелуем даже не начавшись. Он получился смазанным, ведь Чимин успел отвернуться, хотя следующие слова заставили снова взглянуть на Чонгука. — Просто будь паинькой, как в прошлый раз, — шепотом осыпалась последняя фраза. — Я был пьян. — Не аргумент. — Парень, ты явно что-то неправильно понял, — отвечал Пак, собирая по частям утерянную уверенность. — Ты скучал. Капитуляция. Чимин опускает глаза. Конечно, он прав, прав с момента, как Пак решил остаться. Чон трется о бедра, стоя между раздвинутыми ногами, почти в той же позе, в которой несколько часов назад он фотографировал его с Кимом. Недолго думаю, Гуки поднял Чима со стула и понес на диван. Вещи упали на пол, а Чон навис сверху. Рука зависла в районе паха так и не опустившись. Трезвость мешала зайти дальше, хотя мозг уже давно отключился и оставил все на волю небесную и животные инстинкты.
