А ты знаешь путь?

      — Диппер и Мэйбл хотели, чтобы мы кое-что обсудили, — примирительно начал телефонный разговор Форд с матерью близнецов. Он включил громкую связь как раз тогда, когда двойняшки вошли в его комнату — хотел, чтобы им все было слышно.       — Так! — раздалось из динамика отрывисто и резко.       После окончания разговора Диппер признался, что у него было очень странное ощущение, словно этот голос он слышал впервые. Ему все время казалось, что кто-то с блеском пародировал его маму, и удавалось это невероятно хорошо.       — Они хотят погостить в Гравити Фолз до своего совершеннолетия.       — Они так сказали? — недоверчиво спросила миссис Пайнс.       — Да, и они просили передать это тебе, — так же осторожно ответил Форд.       — Ага… — Ее дети не по годам развиты, но прадядя еще хлебнет с ними лиха.       — Слушай, я не знаю из-за чего это. Я не думаю, что это из-за тебя.       — Я знаю, что не из-за меня! Я знаю, что я здесь совершенно не причем! — почти кричала миссис Пайнс в телефонную трубку. — Конечно же, современная молодежь стремится в местечки, наподобие Гравити Фолз. У нас квартира в даунтауне, где аренда парковочного места доходит до сотни баксов в месяц, а в твоем заштатном гадюшнике домашняя лаборатория в подвале. Сына с двенадцати лет там ожидает прекрасное будущее!       Невестка Шерми часто предвзято, саркастично и даже холодно отзывалась о долине, пленившей Форда и привязавшей к себе Диппера. Но она была права, и ученый отлично понимал это. Хорошо еще, что Стэнли был не в курсе последних событий. Сославшись на здоровье, до осени он, как богатый пенсионер, осваивал солнечные курорты и изучал мировые достопримечательности.       — Ладно, я беру слова назад. — Телефон в шестипалой руке дрожал, но не от ярости, а от растерянности. — И дети тоже.       — Нет, не берешь! — истерично закричала миссис Пайнс и бросила трубку.       Ученый пробормотал что-то неразборчивое и повернулся к внучатым племянникам. Диппер положил руку ему на плечо. Форд накрыл ее ладонью. Во всяком случае, они всегда могли утешить и приободрить друг друга.       Дополняя идиллию, Мэйбл аккуратно подошла вплотную и спросила:       — Дядя Форд, а можно нам с братом съездить в Калифорнию еще раз?       Он закивал головой:       — К родителям.       — Ну да, и мы хотим увидеться с друзьями, которых там встретили.       Происходящее оглушило Форда своей неожиданностью, но не удивило. Как это было похоже на Мэйбл — извлечь любую толику выгоды, какую только возможно, из создавшейся ситуации.       — Дядя, это же последний год. До колледжа мне делать все равно нечего. — Она наигранно вздохнула и пожала плечами. — Я пойму, если скажешь — нет. Ничего страшного.       — Дети, я не хочу говорить вам «нет», мы это еще обсудим. — Но Форд вдруг почувствовал, что уворачивается, убирает плечо из-под ладони внучатого племянника: — Диппер, ты думал, чем будешь заниматься в дальнейшем?       У того вырвался нервный смешок:       — Не знаю, дядя Форд.       — Ты не написал еще ни одного заявления в колледж.       — Я же сказал, что хочу год перерыва. Разобраться, каким исследованиям я бы хотел посвятить часть своей жизни!       Внучатый племянник был совершенно и абсолютно прав. Форд вспомнил себя после окончания университета. Докторская диссертация получила национальное признание и ему дали огромный по тем временам грант, а какие аномалии исследовать конкретно он не знал. Пока судьба не привела Форда в городок лесорубов и не свела с демоном разума. Подобных приключений он Дипперу не хотел, ведь с самого начала это подогревалось вовлеченностью Фиддлфорда. Мистер Макгакет в научных сообществах рассматривался как бонус, идущий в комплекте с Пайнсом, типа «Купи квартиру и получи в подарок бейсболку!», но, внезапно, этот бонус оказался куда важнее. Авторские отчисления позволили Макгакету жить безбедно, что только распалило яркую карьеру блестящего изобретателя. Их отношения, завязавшиеся еще в университете Дерарварда, снова стали прежними и им не нужно было скрываться, хотя абсурдный для интимной близости возраст и попросту упущенное время постоянно брали свое.       — Хватило же ума обещать ребятам из НАСА, что к осени у них будет макет сингулярного реактора? — ворчал Макгакет, просмотрев корреспонденцию. На себя он взял ответственную миссию вылезти из-под одеяла и вышвырнуть затарахтевший будильник в окно, надеясь, что не попадет кому-нибудь по голове.       — Они хотели к этому сроку, — оправдывался тем временем Форд.       — Как мы соберем команду ученых, наймем работников и подготовим все для патента, если у тебя даже чертежей нет?       — Я сделаю наброски.       — Наброски?! Форд, начало июня! Зачем ты ставишь нас в такое положение? — Трясясь от холода, и, подняв с пола штаны, Фиддлфорд стал их суетливо натягивать. Попрыгав на одной ноге, потом на другой, он продолжил тираду, воспользовавшись замешательством и безмолвием партнера: — Ты не видишь, как это влияет на меня, на мой бизнес? Я обычно стараюсь выполнять то, что мы обещали.       Макгакет с удовольствием воплощал в жизнь их проекты и обычно не жаловался. Форд — гений, так? Он — творец! Поэтому, когда мистер Пайнс заявляет, что необходимо построить ангар для сбора конструкций, его партнер не спрашивает зачем, а все устраивает. Например, подмазывает местные органы власти для выгодного межевания, не забывает и отложить что-нибудь различным инспекциям и профсоюзам. Стэнфорду не надо знать обо всем этом — Фиддлфорду хотелось, чтобы для друга окружающий мир в родном измерении оставался замечательным, что бы там на самом деле не происходило.       — Ты обещаешь через меня, хватаешься за проект, по которому у тебя даже идеи нет! — Он кружил на месте в попытке застегнуть пуговицы на рукавах мятой рубашки. Пуговицы выскальзывали, и Фиддлфорд тихо ругался. Наконец он справился с ними и продолжил: — Вот что я скажу, они получат этот долбанный реактор к сентябрю, потому что я делаю то, что обещает моя компания. Даже если я делаю то, что пообещал ты! Но если ты еще раз согласуешь сроки без моего ведома, я разорву с тобой все отношения.       Он сдернул со спинки стула жакет, быстро накинул его и напоследок наказал Форду:       — За это тебе придется выступать на симпозиуме в измерении «М».       Пайнс остановил друга, когда тот уже порывался к дверям. Жакет Фиддлфорд надел сикось-накось. Поэтому Форд заботливо расправил ему лацканы, чтоб они хотя бы не торчали под разными углами.       — Догадайся, какая равнобедренная одноглазая тварь туда тоже припрется? — с ехидством сообщил Макгакет, изображая большими и указательными пальцами треугольник. — Ты там взвоешь, но это тебе в наказание.       Он отдернулся было от рук Форда, но тот пресек это движение. Легонько пригладил ему стильно стриженую бороду, над которой два раза в неделю корпел один из лучших барберов в округе, и, не оглядываясь, устремился обратно в постель. Фиддлфорд последовал за ним.       — Возьми для компании Диппера и Мэйбл, — предложил он через полчаса, растрепанный, помятый и при этом очень счастливый. — Обещаю, после такого у вас не будет разногласий.       Форд не раз признавался и даже написал в последнем Дневнике, что вспоминать измерение «М» ему неприятно. Помешанность на буквенной графеме, как в идейном содержании, так и форме практического освоения мира, составляло суть измерения. Все вокруг оскорбляло тонкую натуру и научное мышление Стэнфорда Пайнса. А вот внучатые племянники были в восторге, но не столько от окружающих причуд, сколько от общения с представителями научного сообщества Мультивселенной.       — Дядя Форд, ты как? — поинтересовалась Мэйбл, красуясь костюмом в стиле Шанель. Не просто качественной копией, а настоящим, фирменным.       — Спасибо, что спросила, дорогая. Все о'кей. Ах да, мы с Фиддлфордом получили заказ от НАСА.       — Ух ты, класс! А какой именно? — ее вежливый интерес содержал точно выверенную долю теплоты родственных отношений.       — Конструкция реактора, Мэй! — с осуждением встрял в разговор Диппер.       Держался он особняком, но скорее из-за непонимания и черствости прадяди к жителям этого измерения, которые, между прочим, когда-то дружелюбно приняли Форда и помогли с нужными для изысканий сведениями. Как и сестра, Диппер был зачарован открывшимися перспективами и панорамой, с интересом прислушивался к звучавшей мычанием речи. Он уже собирался завязать с кем-нибудь непринужденную беседу, живо представляя, как будет здороваться: «морошего мня, мистер», и вдруг его словно ледяной водой окатили. Диппер вздрогнул, повернулся к родственникам и, устремив на них пронзительный взгляд, медленно прошептал одними губами, потому что голос его сорвался:       — Б-и-л-л.       Странногеддон вынудил вспомнить пророчество, начертанное на стене той самой пещеры, где Форд вызвал демона разума. Стремительно разворачивающиеся события привели десять разных людей в Колесо Билла. Разорвав на части Хижинотрон и вернувшись в свою обитель, демон весьма доходчиво объяснил, что члены межгалактической банды закусят участниками Зодиака быстрее, чем их изгонят. В результате был достигнут компромисс, превзошедший все гипотезы. Билл и его приспешники покинули Гравити Фолз, а Форд стабилизировал измерение Кошмаров.       Для жителей измерения «М» это были просто слухи. Демон, сохранивший физическую форму, явно пользовался их добротой, возможно, чтобы опять добиться объединения своего логова в галактической пене с каким-нибудь доступным трехмерным миром.       Он панибратски отсалютовал золотой тростью обомлевшим Пайнсам. И Мэйбл тут же помахала ему в ответ, тихонько, совсем по-ребячьи.       — Нет, ну а что такого-то? — невозмутимо перехватила она дикий взгляд ошарашенного такой беспечностью брата.       Диппер ничего не ответил, а развернулся и стремительно исчез в толпе по направлению выхода из конференц-зала. Но как он не сопротивлялся, ведь неспроста их с Биллом Сайфером пути пересеклись в самой гуще толчеи у фуршетного стола, где демон потягивал коктейль, а Пайнс дегустировал меренги.       — Какими судьбами, Сосенка? — пропел Билл, самозабвенно наслаждаясь нелепыми попытками вырваться из его загребущих лапок.       Когда Диппер перестал верещать как резаный, он слегка ослабил хватку и позволил жертве, чертыхаясь, с остервенением отбросить от себя нетленную треугольную фигуру.       — Какие планы на будущее? — вновь, как ни в чем не бывало, спросил демон, взявшись за недопитый коктейль. — Выбрал колледж?       — Ты сейчас читаешь мои мысли? — возмущенно хмыкнул Пайнс, видимо заподозрив, что над ним издеваются. — Ты знаешь, что никаких планов у меня нет.       — И это превосходно!       — Почему?       — Планы переоценены, — таинственно сообщил Билл, прищурив единственный глаз. — Беспечность — вот прекрасный, недооцененный стиль жизни.       Его выводы привели к неожиданно веским доводам.       — Когда ты решишь, что будешь делать, — торжественно декларировал Билл, пригубив из бокала, — тогда ты встретишь тяжелый труд и разочарование при неудачном стечении обстоятельств. Сейчас перед тобой открываются бесконечные возможности. Ты можешь делать все, что захочешь, пока ты в какой-то момент не примешь решение. — Чтобы привнести больше смысловой нагрузки и эффектно завершить ораторскую речь, демону потребовалось употребить внутрь три коктейля.       Он обладал необыкновенным даром убеждения и бешеной энергетикой. Подобных ему Диппер никогда не встречал и вряд ли еще встретит, да и не хотелось подвергать себя подобной опасности лишний раз. Пайнс мирился с достаточно эмоциональной и темпераментной старшей сестрой, Сайфер же был просто ураганом. Где бы ни появлялся, заполнял собой все пространство.       — Я чувствую себя странно, — признался Диппер. — Я слишком хорошо помню Странногеддон и должен ненавидеть тебя.       — Просто я умею производить впечатление. — Демон приподнял цилиндр и учтиво поклонился. — Хотя сам сужу только о том, что вижу перед собой. И я сейчас вижу перед собой довольно грубого, не знающего границ лодыря. — Он не позволил Дипперу возмутиться, приложив холодный палец к его губам, и многозначительно продолжил: — Мне это нравится, Сосенка. Даже если я узнаю о тебе что-то плохое, ты всегда будешь мне нравиться.       В родное измерение Диппер вернулся как ни от мира сего. Надо отдать должное, о его тет-а-тет с демоном разума прадядя не узнал ни сном, ни духом еще и потому, что, видимо, нашлись дела важнее.       Фиддлфорд настаивал на согласовании базового графика, отталкиваясь от заявок с научных симпозиумов и запросов научно-исследовательских институтов, желающих работать над проектом по созданию сингулярного реактора. Он назначал встречи, основываясь на занятости нужных специалистов, потому что у него не было даже исходного материала для исследования. Ничего.       — Стэнфорд, что мы делаем? Ты в курсе, чем мы занимаемся? Чья репутация от этого пострадает? — С годами Макгакет почти не изменился, оставаясь все тем же оптимистично настроенным чудаком, который обычно не падал духом, а начинал действовать и решать проблемы. Однако даже ему было свойственно захандрить без меры и грани под гнетом проблем.       — Привет, дядя Форд! Привет, дедушка… мистер Макгакет! — бесцеремонно, но вовремя прервала их пререкания Мэйбл. — Альфа-двойняшка повсюду ищет своего впечатлительного братца. Вы его не видели? — Она поправила ободок, ощупала заколки и начала снимать их, бросая на кофейный столик. — Диппер совсем отбился от рук. Надо с ним поговорить. Брат-и-сестра-не-разлей-вода должны разговаривать. Но вот в чем проблема, он так идиотски занят путешествием в измерение Кошмаров.       — Прости, что? О чем ты говоришь? — Побледневший Форд схватился за сердце и чуть не плюхнулся мимо дивана. — Куда он направился?       — Странно, да?       Казалось, Пайнс не мог побледнеть сильнее, чем был, но услышав реплику внучатой племянницы, он стал белее мела.       — Ну не так уж. — Опасаясь, что партнера раньше времени хватит сердечный приступ, Фиддлфорд нацедил ему воды из кофемашины. — Билл же по молодым и перспективным ученым.       — Это уж точно, дедушка Макгакет!       В каком платье отметить совершеннолетие, Мэйбл определилась чуть ли не загодя. Самое строгое жюри во главе с Пасификой Нортвест одобрило выбор, когда даже друзья ее друзей выставили высокие экспертные оценки. А Диппер оставил все на последний момент и выбирал костюм на праздник в местном торговом центре, где и встретил Билла. Конечно, он поинтересовался, что треугольный космический демон забыл в людском магазине одежды. Вряд ли покупает новый цилиндр или бабочку.       — Я здесь бываю, внимание, чтобы смотреть на парней, — сказал Билл. Так он сказал Дипперу.       — Ты мне противен! — вспылил тот, но сразу же пожалел о своих словах.       — Почему? Если есть выбор смотреть на Шестопала или тебя, кого бы ты сам выбрал? — не давая опомниться младшему Пайнсу от замешательства, затянул демон: — Я ценю прекрасное. Люблю хаос и разрушения, Песок Времени и симпатичных мальчиков, которых здесь в достатке. — При этом он улыбался, умилительно сощурив глаз, и кокетливо мерцал. — Глянь, как на тебя смотрит Лама, просто таращится.       Демон ткнул пальцем по направлению Пасифики, которая, замерев от такой непотребной наглости, открывала и закрывала рот. Нахватавшись кислорода, она загоревала прочь.       — А ты нет? — опешил Диппер.       — Мне интересен человек полностью. Дело не только в твоей светлой душе и соблазнительном на мой вкус теле. Дело в том, где ты на пути жизни. Серьезно, Сосенка, этот период в твоей жизни больше никогда не повторится. Где ты, кто ты, когда ты — я все это ценю.       — Поэтому ты не даешь мне и слова вставить?       — Если придет твой черед, ты не сможешь говорить так же мастерски, — как бы сожалея, развел руками демон, — так что помолчи, пока я тебя не спросил. — Он облетел Диппера, чуть не смахнув кепку, и вдруг хлопнул по плечу: — Например, как тебе этот костюм? Классика, золотой стандарт. — Билл снял с вешалки смокинг с лампасами.       — Как у официанта. В жизни не надену. — Диппер потянулся к серому твидовому костюму: — Вот этот лучше.       — Да, тебе определенно стоит его примерить, — согласился Билл, отбросить в сторону смокинг, и потирая руки в предвкушении.       Конечно же, Диппер прямиком отправился в примерочную, а потом и вовсе устроил персонально для демона разума премьерное дефиле.       — Идеально, — Билл с нескрываемым удовольствием высоко оценил образ, открывшийся его всевидящему оку. — Я называю такое стилем пижона. Идешь в нем к барной стойке и по дороге обращаешься со всеми как с грязью.       Для каждого наряда у демона имелся персонаж с историей.       — В этом ты был, когда тебя похитили работорговцы, — любовался Билл светло-голубым костюмом-тройкой. — Выглядело изумительно, даже когда тебя продавали на аукционе главе мафии, — продолжил он прерывающимся голосом и поправил несколько сбившийся в сторону галстук-бабочку.       Без покупки костюма Диппер не остался. А потом они пошли в парк. Начали слушать гитариста, но еще играл саксофонист. Сложно было разобрать кто виртуознее, потому что они заглушали друг друга. Билл уговорил музыкантов играть вместе. За это воодушевленный Диппер угостил его «Питт Колой». Так восхитительно он не проводил время очень давно.       — Я запрещаю тебе ехать с Биллом и его бандой! — кричал по возвращению Форд. Его аж трясло, причем не только руки — а всего с головы до ног, и трясло довольно сильно, крупной дрожью.       — Ты не можешь в таком приказном порядке… — хотел было возразить внучатый племянник.       — Нет, Диппер, могу! Я оплачиваю твои счета, обеспечиваю крышей над головой.       — Мне уже не двенадцать! Я не ребенок!       — Нет, а кто же ты? — сняв очки, устало потер глаза Форд, близоруко щурясь. — Взрослый? — Чем больше он старался себя успокоить, тем все хуже захватывало дыхание. — Ты знаешь, что значит быть взрослым? Планы, цели, умения, опыт. Сколько раз ты сбегал тусоваться с Мэйбл, вместо того, чтобы выбирать колледж.       — Ты же разрешил.       — Разрешил, потому что посчитал тебя взрослым. — Глубоко вдыхая и медленно выдыхая, Форд попытался разогнать навалившееся волнение, от которого сердце колотилось, как отбойный молоток. — В твоем возрасте или идут дальше учиться, или еще что-то делают.       Диппер хлопнул дверью. Он вбежал на чердак и, вывалив на пол вещи, принялся запихивать их в походный рюкзак. В сувенирном магазине Хижины Чудес быстро обнял одной рукой всех по очереди — сестру, Суса и Мелоди, и выскочил, колотя рюкзаком по ногам. Прадядю на крыльце он миновал, не повернув головы.       Мэйбл посчитала, что одним из лучших способов справиться с депрессией прадяди будет демонстрация фотографий, присланных братом для очередного альбома памятных событий. Она с энтузиазмом и довольно эмоционально посвящала Форда в подробности происходящего с Диппером в измерении Кошмаров.       — Мэйбл, ты что — смерти моей хочешь? — Форд закрыл лицо руками, чтобы не видеть снимки, с которых улыбался счастливый племянник, обнимая за бедра огненную демонессу вдвое выше его. За их спинами всегда маячил треугольный силуэт.       В последний и, видимо, в первый раз Диппер интересовался девочками пять лет назад. Рыжая темпераментная помощница в Хижине Чудес, по имени Венди, тогда пленила мальчишку. Но подростковое увлечение Диппер называл не иначе, как «пройденным этапом», впрочем, совсем от близкого общения с противоположным полом он не зарекался. Когда же до Форда наконец дошло, он едва не завыл. Пироника — за место аперитива. Она разогревает Диппера для Билла. Они флиртуют, потом расстаются. Младший Пайнс жестоко разочаровывается в представительницах прекрасного пола. И тут появляется загадочный и неповторимый демон разума, настоящий джентльмен. А Диппер уже для него готов и даже немного приправлен для остроты вкуса. Форд живо представил, как внучатого племянника подают Биллу на блюде, словно традиционную праздничную индейку, и похолодел от ужаса.       — Твой племянник выше всего этого, — изо всех сил старался приободрить Фиддлфорд, когда они отдыхали, лежа валетом на просторном диване.       Стэнфорд бросил негодующий взгляд:       — Какой высокий смысл заложен в том, что Билл, по сути, извращенец с мутным прошлым, а Диппер — ребенок? — Свернувшись клубком, Пайнс положил голову на мягкий подлокотник, но продолжал из-под опущенных ресниц наблюдать за партнером. — А если они — ну, ты понял?       — Спят вместе, — приподнялся на локтях Макгакет. — И что теперь?       — Что теперь?! — подскочил ученый. — Диппер не должен соглашаться на взаимность! Уж точно ни с этим треугольным манипулятором. Конкретно мой племянник еще дитя, ему еще нет и восемнадцати.       — А к концу лета, когда станет совершеннолетним, во все тяжкие? Но до этого дня ни-ни, — усмехнулся напарник, дотягиваясь до салфеток на прикроватной тумбочке и начиная вытирать рот и бороду.       — Это всего лишь числа, Фиддлс. Я про то, что пусть занимается сексом со своим ровесником, — поморщился Форд. Ему неприятно было в подробностях обсуждать чью-то интимную жизнь. Но Диппер стал как диснеевская принцесса на дофамине.       — Между прочим, уважаемый партнер, на какое число ставить испытание реактора? Я про то, что чертежи надо сдавать сразу после дня рождения двойняшек, а у нас еще ни черта нет.       — Нашел время напоминать? — настроение у Пайнса и так было изрядно испорчено.       Макгакет рассмеялся, запуская в него скомканной салфеткой.       — Но имей в виду, не будет макета реактора, я разорву наши отношения. Ты скиснешь похлеще брата родного, потому что некому будет тебя доставать, развлекать, а тем более трахать. — Он резко уселся Форду на ноги спиной к изголовью: — Кстати, повторим?       Стэнли вернулся из гран-тура как раз к совершеннолетию Диппера и Мэйбл. Пришлось расстаться с полюбившейся сиделкой втрое моложе, по этому поводу он пребывал в совершенно минорном настроении. День рождение «мистических близнецов», несмотря на непогоду, праздновался с размахом. Даже их родители наконец согласились почтить своим светским присутствием Гравити Фолз. Но вечеринка под знаком неприличного гедонизма и абсурда, даже карета для Мэйбл, запряженная единорогами, не делали Стэнфорда хорошим дядей, потому что такое шоу обычно устраивают наркобароны для своих детей, чьи имена они не помнят. Хотелось бы верить, что это все от желания показать, как младшие Пайнсы ему дороги, но, если быть честным с самим собой, Форду было стыдно.       — Что будем делать с одноглазым демоном? — поинтересовался у него Стэнли, небрежно поигрывая тростью с тяжелым набалдашником, и тут же поморщился от боли — на смену погоды реагировали пораженные болезнью суставы. — Ну же, умник, каков план?       — Дипперу только исполнилось восемнадцать, — неразборчивые обрывки слов унес ветер, когда первая молния расчертила причудливым витиеватым узором небо.       — Я знаю, Форд. Уверен, не то, что приземляющиеся самолеты в курсе, это во всех изменениях заметили. — В подтверждение его слов громыхнуло, и на гостей упали первые капли дождя. — Вот как поступают хорошие родственники. Они ставят благополучие своих родных превыше всего. Даже выше ответной к себе любви.       — Мы должны сказать Дипперу, чтобы он не общался с Биллом.       — Аллилуйя! Диппер нас возненавидит, — и тут взгляд Стэнли упал на внучатую племянницу, танцующую в паре с шестигранным демоном в шляпе-котелке и галстуке: — пиздец!       В спортивном шаге он замахнулся на Гекторгона тростью, очевидно, желая раскроить его на шесть равносторонних треугольников. Предвосхищая удар, демон схватился за набалдашник. Не ожидая такой прыти, Стэнли забыл о своей благородной задаче. Они стали бороться за обладание тростью: каждый тянул за свой конец.       — Оставь мою трость в покое, ты, пародия на дорожный знак! — настаивал Пайнс.       — Вы же сами на меня набросились! — пытался вразумить его Гекторгон.       У Мэйбл виноваты были оба.       Разглядывая этот ералаш под музыку шоу Бенни Хилла, Форд думал, как ему поступить. Если запретить Дипперу видеться с демоном разума, тогда он сам к нему убежит.       Билл Сайфер совершил грандиозный камбэк, который был лишь вопросом времени.       — Самое забавное, что я вернулся в ваше измерение, — пытаясь сымитировать гламурный стиль светского льва, рассказывал демон под пристальными взглядами свиты из новых поклонников и почитателей. Билл довел до абсолюта концепт демона-искусителя, без страха и упрека наслаждаясь своей популярностью. — Обожаю заново переживать худшие моменты своей жизни.       Все притихли, когда он поднял бокал и посмотрел на просвет: эфемерные всполохи молний играли на шампанском.       — Не закрывайте глаза ни на что. Страдания — это десерт.       Почти сразу после его эскапады подошел Форд.       — Я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, — скаламбурил он, злобно взирая на демона сверху вниз, от вершины до основания.       Они оказались в кабинете ученого через несколько минут, после того, как асфальт стал рябым от покрывших его дождевых капель, а вечеринку пришлось сворачивать.       — Это наработки твоего проекта? — спросил демон, разглядывая испещренные формулами листы на рабочем столе. — И как продвигается?       — Не очень, — признался Форд. — Я застрял с расчетами.       — Хочешь, просмотрю. Поделюсь мнением.       — Я… — Пайнс немного замялся. Растерявшись от такого предложения, он даже дверь за собой не закрыл. — Знаешь, я бы этого хотел, — и добавил: — пожалуйста.       Демон поудобнее разместил свое треугольное тело в кресле и, вроде, с нескрываемым любопытством погрузился в формулы, как вдруг спросил:       — О чем ты хотел поговорить со мной, Шестопал?       — О Диппере.       — О! — округлил глаз Билл, отложив листы.       — Мне нужно знать о вас с Диппером. Что между вами происходит?       — Может, лучше спросим у него?       — Нет, я спрашиваю тебя, — настоял Форд. — Потому что Диппер еще маленький.       — Маленький для чего? — продолжил демон глупые препирательства.       — Твои отношения с моим внучатым племянником — что это?       — Я не знаю. Но могу сказать, что я ему приглянулся, — наглая ухмылка так и читалась в тускло светящемся глазе с узким вертикальным зрачком.       Ученый провел рукой по лицу, потер глаза, приподняв очки.       — Ты заставляешь меня спросить напрямую, не трахаешься ли ты с Диппером?       Все так же дырявя его пытливым взглядом, Билл показал в сторону двери. Конечно же, на пороге стоял внучатый племянник.       — Дядя Форд! — В остановившемся взгляде глубоко запавших глаз читались отчаяние, разочарование и всепоглощающая злость.       Игра в гляделки закончилась, когда по небу прокатился еще один раскат грома и на землю хлынул самый настоящий ливень. Диппер стремглав выскочил из дома в сильнейший дождь.       По щиколотку в грязи он с маниакальной настойчивостью чертил колесо Билла под старой раскидистой березой. Упорства Пайнсу было не занимать, иначе как объяснить тот факт, что по кругу он расставил незадуваемые свечи для торта.       Сверкая золотом среди палитры всех оттенков серого, Сайфер высоко оценил его новаторские старания, но все же спросил:       — Почему так официально?       — Ну, мне восемнадцать.       — Поздравляю!       — Ладно, Билл, пошли. — В этот момент сам Диппер пребывал в состоянии страшного желания куда-то уйти и в то же время остаться на месте и ждать, только чего именно, он не знал.       — Куда?       — В измерение Кошмаров или куда захочешь. — Пайнс смахнул медленно стекающие капли дождя, которые катились по щекам, словно пот, и сказал, как выдохнул: — Хочу с тобой напиться.       — И в чем замысел? — самым спокойным тоном, на какой только был способен, осведомился Билл. Но при этом его кирпичики стали мелко-мелко трястись от разлившегося возбуждения, скрыть которое он не мог.       — Чтобы ты меня поцеловал! — Хорошо, что монохромный пейзаж вокруг не передавал, как сильно он покраснел. Диппер боялся, что больше у него никогда не хватит смелости признаться, и поэтому продолжил говорить: — Мне восемнадцать, а твой возраст не поддается подсчетам. Мэйбл думает, что я спятил.       Едва сдерживая победный клич, Билл сжал от радости кулаки и подлетел к Дипперу, а тот растерялся, сделал шаг назад, поскользнулся на грязи и со всего маху плюхнулся на зад, обрызгав демона грязной водой.       — Я же говорю только хорошее, — еще больше расстроился из-за своей неуклюжести Диппер. — Рассказываю всем, какой ты классный, невероятно харизматичный, странный, великолепный, даже сексуальный и что ты мне нравишься.       Билл приземлился сверху ему на бедра. Он был невесомым, а тепло его подрагивающей нижней грани приятно согревало.       — Знаю, — остановил демона Пайнс. Он тяжело вздохнул и тихо произнес: — Не получится из меня второго Эдисона. Я не человек науки, не изобретатель. Я вообще никто.       Билл вдруг коснулся его родимого пятна на лбу и, прежде чем Диппер попытался перехватить его гибкие черные руки, медленно стал обводить контуры Большой Медведицы.       — Сосенка моя, ты уникальный — и не надо этого скрывать. — Теперь это созвездие и блестящий ум за ним принадлежали только Биллу Сайферу.       С щелчком пальцев мир приобрел действительно яркие краски, словно они стали плотнее, прекраснее, реальнее. Возможно от того, что в жизни Диппера Пайнса появился новый смысл. Несомненно, настал момент, когда они с демоном разума должны были впервые поцеловаться. Струйки дождя стекали по граням Билла, искрясь и переливаясь золотым светом. Диппер ожидал чего-то невероятного. Он трепетно и осторожно заглянул демону прямо в глаз, а потом зажмурился, не в силах смотреть, как убирается вглубь жуткое око, а веки открываются так широко, что могут заглотить его голову целиком. Было в этом что-то людоедское.       Через пять лет Форд трясся в бизнес-классе самолета, летевшего в родной город на восточном побережье. Путешествие далось нелегко из-за турбулентности и того, что он поддался уговорам Фиддлфорда стать негласным судьей на научной выставке для одаренных школьников. Когда-то с такой попытки поступить в лучший технологический университет страны все и началось. Однако сложнее всего было вернуться в научное сообщество, но не влиться туда по-настоящему. После ухода Диппера, за все это время Форд не мог похвастаться ни одним стоящим изобретением, хотя Макгакет поддерживал его всеми силами, постоянно напоминая, что не обязательно делать великие открытия. Хотя из-за провала проекта для НАСА они ненадолго, но перестали тогда общаться.       — Что не так с чертовски полезными изобретениями? — спросил Фиддлфорд, появившись на пороге Хижины Чудес уже через месяц, после совершеннолетия Диппера и Мэйбл. — Главное, чтобы мы понимали, что делаем и для чего. Я уже скучаю по временам, когда мы были напарниками. Почему бы снова не начать?       Стэнфорд хотел не меньше. Брат отправился на очередной курорт, наняв сиделку с фигурой девушки месяца какого-нибудь похабного журнала, так что о путешествие к неизведанным аномальным зонам на Стэн-о-варе речи не было, а Мэйбл всецело поглотила жизнь в колледже, а потом творческая работа мечты. Итак, Макгакет и Пайнс сошлись в четвертый раз, чтобы больше никогда не расставаться. И вроде все было степенно хорошо, только без внучатого племянника Форд потерял то необходимое, что нужно, как радар самолету, чтобы не сбиться с курса и не врезаться в склон. Он коллекционировал любые новости о молодом ученом, поступившем в Кембридж, а по окончанию вернувшемся в штаты. Просто так оставить это Фиддлфорд не мог.       — Твой прадядя все еще портит всем настроение и праздники. — Он буквально притащил за руку упирающегося Диппера, которого в последний момент включили в жюри. Понятно, по чьему ходатайству.       Пайнсы так и замерли друг напротив друга между моделью очередного вечного двигателя, пока Макгакет объяснял его изобретателю, где кардинально неверные расчеты.       Диппер выглядел просто сногсшибательно. Лучше, чем когда бы то ни было. Полная противоположность обычному представлению о молодых специалистах, готовящихся вот-вот получить ученую степень. Форд вспомнил себя в это время: изможденность, нервы, хронический недосып. А внучатый племянник буквально сиял, счастливыми глазами и перстнем на безымянном пальце с огромным треугольным камнем.       Билл особо не спрашивал, захочет ли Диппер стать его мужем, он мысленно вписал простого смертного в свою картину жизни и не дал шанса ответить нет. К его дому в Пьемонте прискакал на гигантском рогатом зайце — в ковбойской куртке и шляпе. Родители были в шоке, Диппер не знал, куда деваться от смущения. Если бы Билл появился в таком виде в Гравити Фолз, все бы умилялись, делали селфи и писали восторженные посты. Но в Пьемонте совершенно другая атмосфера. Дипперу ничего не оставалось, как пригласить Билла домой, чтобы насколько возможно традиционно представить родителям. Тем более к тому времени они практически не расставались, а то, что его избранник — космический треугольный демон, как-то забылось. Как же в семье были расстроены, особенно мама, особенно после фразы: «Они с дядей Фордом больше тридцати пяти лет знакомы», легко догадаться, кто опять оказался во всем виноват. В общем, родители Диппера иначе представляли себе будущего зятя, но поняли, что возражать бессмысленно, если не опасно. А их сын понял, что демон разума искал не просто любовника, а помощника и соратника.       Потребовалось время, чтобы принять образ жизни и образ мыслей обитателей измерения Кошмаров. Но и набраться смелости наконец помириться с прадядей.       — Нам с Фордом сколько жить-то осталось? — смеялся Макгакет, обнимая сразу двух Пайнсов. — Не злитесь на меня, а поговорите лучше один на один по-мужски. Вам есть, что друг другу сказать!