Терзаемые Демоном

      Для одного из жителей улицы Тисовой утро началось довольно рано. Было около пяти часов, когда из дома номер четыре выбежал мальчик в стареньком спортивном костюме, лет десяти-одиннадцати на вид. Все остальные в такое время ещё спали, поэтому ни разу и не видели юного бегуна. Но, даже если бы всех соседей подняли и выгнали на улицу, они бы всё равно ничего не заметили — было почти невозможно разглядеть в утренних сумерках очень быстро движущееся темно-серое пятно.       У этого пятна было имя — мальчика звали Гарри Поттер. В школе он был тихим и незаметным, но при этом весьма умным и любознательным. Во взаимоотношениях с соседями — вежливым сорванцом, как бы странно это ни звучало. В доме номер четыре Гарри был хорошим племянником и отзывчивым двоюродным братом. Хотя вначале тётя и дядя его невзлюбили, из-за чего в семье постоянно возникали конфликты. Но со временем всё как-то успокоилось, оставив после себя лишь едва ощутимый холодок. И так было до тех пор, пока Гарри не поступило приглашение от родственников посетить вместе зоопарк.       Как раз об этом и думал наш герой, передвигаясь в сторону парка.       А подумать было о чём. Хоть я ни разу не был в зоопарке, я предпочел бы свободное время провести с бо́льшей пользой, чем гулять вместе с роднёй. Вот только меня звали очень настойчиво, и, скорее всего, немалую в этом роль играли ментальные закладки, которые так и висели в разуме взрослых. И как же было неприятно видеть их каждый день, и не иметь сил для их снятия. Быть может, если бы я не уделял всё свободное время восстановлению ударной мощи и прокачке физической силы, а сосредоточился на развитии ментальных сил, что-нибудь бы и получилось. Однако шанс на это был крайне мал, так как, можно сказать, ментальные умения — не мой профиль.       Эти размышления о причинах, побуждающих родственников тянуть меня в зоопарк, отняли у меня очень много времени. Часы показывали начало восьмого утра, когда я переступил порог, вернувшись с пробежки.       — После душа, поможешь на кухне? — выглянув из-за угла, спросила тётя Петунья.       — Помогу. Во сколько будем выезжать? — надо же как-то день распланировать.       — В районе десяти. Позавтракаем, дождёмся Пирса и поедем, — ответила она и ушла обратно.       Заскочив в чулан и взяв вещи переодеться, я направился в ванную; встав под ледяную воду, начал смывать пот. Где-то года два назад прочитал, что такие купания «закаляют», и со временем организм меньше подвергается болезням. Раньше подобное бы не доставило неудобств — теперь же я ненавидел холодную воду. Но способ понемножку помогал, поэтому, скрипя зубами, каждое утро после тренировки я плелся под ледяной душ. Когда я смогу наконец призвать свое полное воплощение, этого не будет нужно. А пока что мне приходилось любыми средствами усиливать то тело, какое было.       Быстро ополоснувшись, я спустился на кухню, где уже пахло тортом, который делала тётя.       — Займешься завтраком, пока я тут вожусь? — спросила она, начиная украшать торт.       В такие моменты она выглядела на двадцать пять — с сосредоточенной радостью в глазах и воодушевленными чертами лица. Такой свежей, одухотворенной и привлекательной её видел, наверное, только дядя Вернон… ну и я по утрам. Для остальных она была холодной и педантичной леди, до ужаса любящей своего сына.       Не отвечая, я полез в холодильник за яйцами и беконом. Поставив сковороду на огонь, начал нарезать салат. Примерно через десять минут сверху спустился дядя. Поцеловав жену и сказав в мою сторону «причешись», пошёл за подарками. Ему потребовалось четыре раза сходить в гараж, чтобы все перенести. После одной неудачной сделки ему пришлось пересмотрел расходы на подарки для Дадли. На эту статью расходов сильно урезали бюджет, сократив предыдущие горы до одного подарка на Рождество и одного на день рождения, поэтому вся эта куча презентов была от родни и некоторых дядиных сотрудников.       Оглядев приготовленное, тётя Петунья отправилась будить именинника, а мы с дядей сели за стол.       — Ты не передумал ехать с нами? — смотря поверх газеты, поинтересовался дядя Вернон.       — Нет, я поеду — пробурчал я, жуя бекон, — и постараюсь быть незаметным.       — Как раз наоборот, парень. Ты должен быть очень заметным. Даже если что-то учудишь, я не буду тебя ругать. Главное — не порть праздник сыну.       Сказать, что он меня удивил — ничего не сказать. От шока я даже жевать перестал.       — Почему же? — этот вопрос напрашивался сам собой.       — Почему? Тебя практически никто не видит, даже нам ты редко показываешься. Люди начали задавать вопросы. И я хочу показать всем, что ты жив и здоров, — дядя был настолько серьёзен, что даже газету отложил.       Что я мог на это ответить? Вариантов было мало.       — Да, я понял. Хорошо.