Ее любимая книга

      Я проснулся, услышав приглушенный разговор N-а с какой-то девушкой. Первой мыслью было то, что это может быть Моника, но они слишком спокойно разговаривали, чтобы это было правдой. Осторожно высвободившись из объятий Нацуки, я слез с кровати и стал одеваться. За окном уже темнело, солнце постепенно садилось. На часах было шесть, но я не был до конца уверен, что время ещё существует. Тихо, чтобы не разбудить Нацуки, я прошмыгнул через дверь и закрыл её. Подойдя к лестнице, я прислушался к разговору.       - Но как?.. Как так получилось?.. - почти что плача, говорила девушка. Из-за дрожи в голосе я не мог понять, кто это.       - Она призналась мне в любви, а я... Я не мог врать ей. - ответил N с горечью. - У неё была депрессия, и это привело её к такому исходу.       - Это все из-за меня... Все из-за меня... - бормотала она. Теперь было хорошо понятно, кто это.       - Юри, не вини себя. - сказал N. - Уверяю, виновата только Моника. Она загнала её в депрессию.       - Каким образом? - непонимающе спросила Юри.       - Она имеет власть над вами всеми. Имела до сегодняшнего дня. Все пошло как-то не так.       - Я не понимаю...       - Не надо ничего понимать, Юри. Надо просто пережить.       Я решил тихо спуститься вниз, и увидел обнимающихся Юри и N-а. Невольно на моем лице возникла улыбка, да и я был рад, что доселе казавшийся мне нелюдимым N тоже способен чувствовать. Я не хотел напугать их, поэтому нарочно прокашлялся, стоя около лестницы. Оторвавшись друг от друга, Юри и N сердито посмотрели на меня.       - Привет всем. - сказал я.       - Мог бы... - начала Юри.       - Что? - с довольным видом спросил я, зная, что ей будет нечего ответить.       - Ну... Ты... - она отвернулась. Я усмехнулся и сказал:       - Ладно, хватит злиться. Как обстановка?       - Пока ничего. - ответил N. - Вот, как видишь, Юри пришла. В городе, похоже, теперь нет никого, кроме нас и Моники.       Юри при этих словах вздрогнула. Я перевёл взгляд на неё.       - Я видела её... Она не такая... Она ищет тебя и Нацуки. В особенности Нацуки...       - Я знаю. Она уже чуть её не убила однажды. - ответил я со злостью.       - Что будем делать? - спросила Юри.       - Валить надо отсюда. - резко сказал N. - И побыстрее.       Мы кивнули. Юри осмотрела меня, затем перевела взгляд на лестницу, и спросила:       - А где Нацуки?       - Спит. - спокойно ответил я. N в это время хмыкнул, покачав головой, словно осуждал меня за что-то. Да, похоже, он слышал много, пока был тут один.       - А... Вы там... - начала Юри и тут же закрылась волосами.       - Что ж вам всем так интересно-то? Или у самих трудности?       Юри покраснела и закрыла лицо руками, N злобно оскалился. Я усмехнулся и хлопнул N-а по плечу.       - Шутка.       В это время уже проснувшаяся Нацуки спустилась с лестницы и обняла меня сзади. Я развернул к ней голову, и меня встретили её губы. Похоже, она уже перестала скрывать свои чувства от других. Это хорошо, потому что в такое время нужно как можно лучше сплотиться, и некоторые секреты можно свести на нет. Открыв глаза, я увидел, что она в одной рубашке и юбке, а волосы заметно растрепаны. По лицу было понятно, что она в хорошем настроении.       - Как себя чувствуешь? - спросил я, приобняв за талию.       - Прекрасно. - ответила она, проведя рукой по моему плечу.       - Эй, голубки, вы сюсюкаться будете или делом займёмся? - недовольно спросил N, хотя ответа слышать не хотел. Он повернулся к Юри и сказал:       - Юри, дай мне нож.       Она широко раскрыла глаза, зрачки забегали в разные стороны, глядя то на нас, то на него, или в сторону.       - Н... Нож? Хаха... Какой нож?       N укоризненно посмотрел на неё, и в этом взгляде было что-то убийственное, поэтому Юри только вздохнула и дрожащей рукой вынула красивый нож из маленькой сумки. N взял его, и, повертев в руке, положил к себе.       - Хоть ты и была адекватной в последнее время, я все же буду хранить его у себя. - сказал он, и похлопал рукой по сумке, словно защищая трофей. Юри понимающе, но несколько обиженно кивнула.       - Я попробую позвонить по телефону. - сказала Нацуки и подошла к висящему на стене устройству. Она набрала номер службы спасения и приложила трубку к уху. В течение минуты мы все смотрели на неё, но в конце концов она вернула телефон на место, тяжело вздохнув.       - Гудки. Похоже, мы правда одни. - сказала она обреченно.       - Ничего, главное - отсюда свалить. - сказал N. - Понятное дело, что никто не отвечает. Город нахрен пустой! - прокричал он, ударив кулаком в ладонь.       - Успокойся. - сказал я. - Не мы ли тебе несколько часов назад жаловались? А теперь ты тут плачешься.       - Да пошёл ты...       - Ребята! - произнесла Юри, встав между нами. - Мы так ничего не добьемся. Давайте все успокоимся и придумаем что-нибудь.       - Чего придумывать, Юри... - сказал N. - Просто берём немного еды и уходим. Машин нет, так бы уехали, а теперь придётся пешком.       - Вот и все. - сказала она удовлетворенно. Я был несколько удивлён её способности расслаблять обстановку. Хотя, скорее, это просто её влияние на N-а, который к ней, по всей видимости, неравнодушен.       Мы сложили в одну сумку то, что мы могли бы унести из дома, и в этом был бы смысл. В основном там была еда, вода, и неудобные школьные пиджаки. Свой N решил даже не брать, потому что, как он выразился, "учиться после этого п****ца он больше не собирается". Жаль, что у нас не было никакого оружия, не считая холодного. Да и с ножом против чокнутой Моники, у которой есть такой же, а может, и побольше, идти смысла не было. Вариант "сбежать нахрен" был самым верным и разумным. После того, как мы собрали сумку, мы вчетвером поужинали и отправились вон из дома.       Впереди - будто бесконечная дорога. Одинаковые дома, тянущиеся вперёд, за горизонт, где-то справа, на перпендикулярно расположенной улице - чуть выделяющееся из общей массы здание проклятой школы. Выстроившись в ряд, мы идём по разогретому садившимся солнцем асфальту. Сколько пройти придётся - неясно. Но мы готовы идти долго, и мы шли. И вот, когда школа осталась далеко позади, и уже скрылась из виду, мы разглядели какое-то новое здание вдалеке. Улица все продолжалась, не сменяя своего орнамента, состоящего из одинаковых белых домов, но это здание привлекало наше внимание, и мы уверенно двигались в его сторону. Когда мы оказались в расстоянии около пятисот метров от него, я решил получше рассмотреть его, и...       - Какого хрена?! - воскликнул я.       Это была школа. Та же самая, мать её, школа, от которой мы уже должны были отдалиться на километров десять!       - Это как?.. - отчаянно спросила Нацуки, взявшись за меня обеими руками.       - Какой-то бред. Такого не бывает. - сказал N сердито и побежал вперёд нас. Отдалившись на двести метров, он развернулся и прибежал к нам обратно. Лицо его было перепуганным, я таким его ещё никогда не видел. Увидев выражение его лица, Юри и Нацуки тоже испугались.       - Это... Это какой-то мираж... Это... Я не знаю, что это! - заикаясь, проговорил N.       - Мы здесь навсегда?! - вскрикнула Нацуки и уткнулась носом в моё плечо. Я крепче обнял её, давая знать, что я все ещё сохраняю спокойствие, и выход может быть. Но в это время в нескольких шагах от нас материализовалась Моника. Лицо её было испачкано собственной кровью, следы от которой ярче всего проявлялись под её носом. Вместе с этим она продолжала улыбаться, все так же спокойно (и нежно?!), глядя конкретно на меня. Её рука с ножом чуть покачивалась взад-вперед, словно она давала мне возможность сдаться и с этим сохранить чужие жизни. Но верить ей уже невозможно.       - Это все ради тебя, Юкио... - сказала она с любовью. - Я постаралась. Я сделала этот мир свободным от надоедливых людишек. Теперь в нем будем только ты и я.       - А они? - я взглянул на Юри, N-а и Нацуки. - Что станет с ними?       - Они? Ахаха... Они же ненастоящие... Как игрушки на ёлке. Зима заканчивается, и настает время их снимать.       - Ты их спрашивала, хотят ли они этого?! - крикнул я.       - А разве игрушки нужно спрашивать? Ахаха, ты такой забавный, Юкио... Я все больше люблю тебя с каждым сказанным тобой словом.       - Нет, ты не тронешь их. - твёрдо сказал я, сделав шаг вперёд.       - А ещё ты такой смелый... Но, прости, я не могу так это оставить.       Она решительно пошла в сторону Нацуки. Та прижалась ко мне, и я, героически глядя в глаза Монике, не двигался с места. Та все больше расплывалась в улыбке.       - Оставь её. Она не стоит тебя. - сказала она злобно.       - Она стоит тысячи таких, как я. Миллиона, миллиарда. А ты - жалкая завистница. - О да, ругай меня. Я возбуждаюсь от этого. - сказала она и продолжала приближаться.       Внезапно в её сторону вылетела Юри и влепила кулак ей в лицо. Она выронила нож, и он испарился, а Моника схватилась за лицо руками. Юри с бешеной физиономией наносила удары ей по голове и разным точкам тела. Было заметно, что она никогда ни с кем не дралась, но ярость делала свое.       - Ты не тронешь никого из них! - рявкнула она, избивая Монику. - Я тебя исправлю, президентша хренова!       В один момент Моника извернулась и в её руке моментально появился новый нож. В ту же долю секунды она нанесла им удар в плечо Юри, и она отшатнулась назад, держась за рану.       - Крыса... - сквозь зубы проговорила Юри. N вырвался вперёд, но его откинуло в сторону чем-то невидимым. И вдруг из рук у меня вырвалась Нацуки. В этот момент сердце у меня словно остановилось. Стремительно налетев на Монику, она выпустила вперёд руку, сжатую в кулак, и он влетел ей в висок. Моника медленно развернулась к ней, подняв руку с ножом, затем ноги её содрогнулись, и она рухнула на асфальт. Из-под головы по земле потекла кровь. Нацуки, тяжело дыша, опустила руки и повернулась ко мне. Я стоял в оцепенении. Эта девочка только что завалила своего рода маньяка с ножом... Это, мать твою, невероятно. Однако, после акта мужества она расплакалась и прижалась ко мне, упираясь лицом в мою грудь. Я обнял её и поцеловал в голову. Похоже, все неприятности позади.       - Юри... - чуть не плача, произнес N. Он держал в руках Юри, по руке и телу её текла кровь. Нацуки моментально размотала бинт на своей руке и мастерски перевязала плечо Юри.       - Все будет в порядке... Нацуки, ты молодец... - сказала она тихо.       - Ты тоже, Юри. - ответила Нацуки уверенно. - И прости, что я тебя не понимала.       - Это уже неважно... Главное, что все закончилось.       N стоял, не выражая никаких эмоций. Что творилось у него в голове, было сложно представить. Даже учитывая все то, что сотворила когда-то Моника, в его подсознании могло остаться что-то от его любви к ней. Всегда сложно видеть смерть человека, даже если это твой злейший враг.       Вскоре город наполнился людьми. Все они словно возникли из ниоткуда, но почему-то нам это не казалось сверхъестественным. Мы покинули место смерти Моники, Юри забрали в больницу приехавшие к школе врачи. Ещё очень долго все, кто там учился, переживали потерю Сайори. О причине смерти никто, разумеется, ничего не знал. Как и то, что Моника вообще существовала. Каждый, кого я спрашивал, удивлённо смотрел на меня и говорил, что никогда о Монике ничего не слышал. Между тем, оказалось, что фестиваль прошёл успешно, и Литературный Клуб, о котором мы успели забыть за эти полдня, теперь расширился, и у нас уже есть десять участников. А скоро придут новые. Руководство взять на себя решил я, и с этим согласились оставшиеся. А N из клуба ушёл, и я больше не видел его в школе ни разу. Странный он все же парень. Вице-президентом была Нацуки, правда, временно, да и только для того, чтобы поддержать меня на лидерском посту, который был для меня достаточно удручающим. По возвращении Юри из больницы, вероятно, она должна была стать вице-президентом. Мы с Нацуки иногда к ней ходили, и ей не терпелось вернуться. Странно, столько плохого произошло, а она хочет вернуться? Да, мы ей не говорили, что N исчез. Для неё так было бы лучше. Не знаю, навещал ли он её сам, но это уже меня не должно касаться.       С Нацуки мы проводили много времени. Удивительно, но я смог подружиться с её отцом. Получилось это случайно и не лучшим образом (мы набили друг другу морды), но все же, Нацуки была ещё радостнее, чем прежде. Отец её оказался неплохим мужиком, а причиной недоедания Нацуки оказалось то, что был он в долгах, и еле успевал приходить домой после нескольких работ подряд, из-за чего и был такой злой.       О Монике знали только я, Нацуки и Юри. Но о ней нужно было забыть. Мы так и поступили. Вскоре она исчезла из нашей жизни, и лишь изредка мы вспоминали о тех событиях, как о плохом сне. Но я выполнил лишь первую часть миссии. Смогу ли я и дальше сопровождать Нацуки, каждый день радовать? Я уверен, что смогу. Несмотря на все прошедшие события, в которые я ввязался частично из-за неё, я, вспоминая их, думаю, что, опустить все ужасное - и они становятся лучшими днями моей жизни. Я прошёл через все это вместе с ней, и я готов идти дальше. Только так я могу сделать её счастливой - я буду любить её до конца времен.