пустота вместо сердца и лёгких

      Демон. Билл Сайфер, демон разума. Он пугает, мучает, проникает в самую глубь подсознания. Знает самые потаённые твои страхи. Играет с сознанием и восприятием мира. Да, для него это именно игра, не более шутки. Билл любит веселье очень страстною любовью. Ему нравятся страдания других, нравятся крики, полные боли стоны, и хоть он и треугольник с глазом, Диппер уверен, что эта поганая геометрическая фигура всегда улыбается.       Он так же видел рисунки в дневнике, на последней странице изображён парень с бабочкой, парящей над вьющимися волосами шляпой и тростью. У этого парня на всех рисунках была чётко прорисованная широкая улыбка с заострёнными зубами, и Диппер терпеть её не мог. Всякий раз, когда он смотрел на эту улыбку, ему становилось плохо, У него поднималась температура, а перед глазами начинали мелькать белые точки.       Лето только недавно началось, а жизни близнецов уже неоднократно подвергались опасности. Сначала Гномы, потом Гидеон, а теперь ещё и демон… Это пошатнуло бы нервы даже самого спокойного человека, а Диппер не отличался особым спокойствием, ещё ни одна ручка не была выброшена из-за закончившейся пасты, он съедал их намного раньше этого. Иногда от недосыпа и нервов парень начинал есть свою футболку.       Как же ему это всё надоело. Как хочется простого отдыха, спокойно прогуляться по лесу, поесть мороженого, сходить на шашлыки с друзьями, может найти девчонку. Ладно, мечты мечтами, а сейчас куда важнее избавиться от одноглазого, проникнувшего в сознание дяди.  — Приветствую, Сосна, — Диппер снова слышит это ненавистное прозвище в свой адрес и морщится при звуке противного, до боли в висках знакомого голоса. Лично они ещё не встречались, но Билл часто приходил к Паинсу во сне и мучил кошмарами. Любые интонации этого голоса давно уже были ему знакомы. В целом голос Сайфера был похож на апельсин. Такой же яркий, резковатый, сладкий и кислый одновременно. Он не мог успокоить. Его структура, как и апельсиновая кожура, такая же твёрдая и горькая. А тон голоса как мякоть, сочная, янтарная, полупрозрачная мякоть. Но Диппер не любил апельсины ровно, как и не любил звуки голоса Билла.       На мгновение Пайнс напрягся и зажмурился, совершенно не хотелось вновь смотреть в этот глаз. Глаз, отражающий твои страхи. Этот глаз как чёрная трясина утягивал на дно омута, и Диппер, просыпаясь после очередного кошмара, понимал, что всё глубже погружается в черноту.       Но вот резкий звук заставляет парня открыть глаза и резко вдохнуть. Слёзы застывают на его глазах, каждый мускул напрягается, боль разливается по всему телу. В его груди зияет дыра. Снова этот смех, Диппер совершенно не понимает что происходит. Он закрывает дрожащими руками уши, лишь бы не слышать эти апельсиновые ноты. Зажмуривается так сильно, что начинает болеть голова. Больно. Слишком больно чтобы думать. Смех отвратительный, принадлежи он кому-то другому, может, было бы не так противно, но это смех демона, от этого ещё больнее. Как будто всё в мире остановилось и растворилось, остались только он, боль и апельсиновый смеющийся голос, окутывающий, обволакивающий всё тело и поглощающий изнутри. Горло сдавило от боли. — Увидимся, — бросает Билл и исчезает.       Пайнс знает, что это всё нереально, что это просто очередной кошмар, важный кошмар, ведь от его финала зависит не только его собственная жизнь, но так же жизнь Зуса, Мэйбл и других очень дорогих ему людей. Боль проходит, как только он начинает верить в нереальность происходящего. Ну, погоди, треугольник, я тебя уничтожу.       Все ищут код, код к победе. Нет ни единой зацепки. Пришлось разойтись, чтобы поиски продвигались быстрее. Блуждая в лабиринтах памяти, в её бесконечных коридорах, наблюдая за тайной жизнью своего дяди, лучше бы он этого никогда не видел, Диппер зашёл в тупик. На самом деле это сложно назвать тупиком, скорее это была пустота. Сплошное белое пространство, как чистый лист бумаги. Как в сильную метель, когда ослепительно белый снег носится вокруг, кружась в бешеном танце, скрывая очертания предметов, и обжигая своей чистотой и невозможной белизной.       Пройдя ещё какое-то количество времени в пустоте, парень невольно подумал, а не ослеп ли он? Но посмотрев вниз, увидел свои руки, ноги и дыру в груди. «Как забавно. Это совсем не похоже на ранение, дырка ровная, в форме круга, с гладкими блестящими краями цвета крови, вишнёвыми и красивыми.», — думая так, Пайнс хотел было коснуться стенок дыры, но одёрнул руку, испугавшись, что боль вернётся. Так и стоял он посреди чистого листа, рассматривая отверстие там, где у человека обычно располагаются лёгкие и сердце.       Где-то впереди пространство засверкало, затем потемнело, и появился треугольный силуэт. Затем он стал вытягиваться, и темнеть, в конце концов, приобретая очертания человека. Это был парень точь-в-точь как на рисунках в дневнике. Золотые волосы, тёмные весёлые глаза, острые уши, как у эльфов в фильмах, и та самая широкая насмешливая улыбка с острыми зубами. Одет он был в чёрную рубашку с длинными рукавами, такие же чёрные перчатки, брюки и ботинки, а поверх рубашки — жёлтая жилетка. От его прошлого облика остались только шляпа, галстук бабочка и трость.       Первой мыслью было бежать от сюда как можно дальше, но немного успокоившись, Диппер понял, что нет смысла убегать от демона, особенно на его территории. Интересно, что на этот раз придумал Билл?       Может, вставит вместо глаз арбузы? Превратит в крысу? В куклу? А вообще, как же надоело… Неважно, что на этот раз, главное побыстрее. Не хочу больше убегать, не хочу бояться, не хочу чувствовать боль! Давай, растерзай, разорви, замучай. — Делай что хочешь… — Диппер стоит с опущенной головой и смотрит прямым взглядом из-под чёлки. Эти чёрные глаза, так часто являвшиеся ему в кошмарах, уже больше не пугают его. Взгляд этих бесконечно глубоких глаз не вызывает больше никаких чувств, словно эта чёртова пустота, такая неподвижная и вечная, теперь живёт внутри Диппера. — Что, Сосна, голос прорезался? — Билл подошёл вплотную и наклонился, заглядывая прямо в ничего не выражающие карие глаза. Он сунул трость в отверстие в груди и поводил ею по кругу, не касаясь парня. — Скажи мне, Диппер, ты меня боишься? — Раньше, да, я боялся тебя, но теперь мне уже всё равно. — Почему же? — Билл, что это за место? — проигнорировав вопрос демона, продолжил парень. — Вы, люди сами создаёте эту пустоту, когда забываете. — О чём забываем? — Я не знаю. — Я думал, ты знаешь всё, ты же демон разума, появившийся ещё до сотворения мира. — Даже я знаю не всё, малыш… — теперь его улыбка уже казалась какой-то грустной. — Зачем ты меня мучаешь, чем я это заслужил? — Мне, мне нравится это, я думаю. — Демон перестал улыбаться и вытащил трость из отверстия.       Златовласый отвёл взгляд. Как же невыносимо смотреть в эти глаза. Билл часто видел в них страх, это забавляло его, будоражило, он чувствовал что-то вроде азарта. А ещё иногда эти глаза ненавидели и презирали, как красивы они были в эти моменты. Они сияли словно драгоценные камни, переливались огненными, каштановыми оттенками, чем-то отдалённо напоминая старый дорогой коньяк. Такие же приятные, опьяняющие, но при этом немного резкие и холодные. Он утопал в них, утопал наслаждаясь их ненавистью, калейдоскопом цветов и оттенков. Но сейчас… пустота.       Демон чувствовал, словно упёрся в стену, будто муха, бьющаяся о стекло. В этих глазах Сайфер не разглядел ни холода, ни тепла, ни ненависти… ничего. Это пугало. — Тебе нравятся мои страдания? — тихо, почти беззвучно прошептал Диппер.       Билл ничего не ответил, он опустил голову так, что золотые пряди закрыли его глаза. Диппер всё ещё стоял неподвижно, равнодушно смотря на демона снизу вверх. Он не злился, хотя понимал, что должен разозлиться. Пайнс не чувствовал ничего, как будто у него в груди была дыра. Мда, забавная мысль, учитывая то, что это правда. — Можно убрать эту пустоту? — неуверенно произнёс демон, не поднимая головы. — Думаю, да, давай.       Билл поднял руку, всё ещё смотря куда-то вниз. Его длинные пальцы в чёрной перчатке слегка задели стенку отверстия.       Какое-то резкое чувство пронзило тело парня. Боль? нет, не похоже. Что-то непонятное. Нельзя сказать, что это что-то неприятное. Ноги подкашиваются. Слабость в теле и дрожь в коленках. Диппер чуть жмурится и издаёт лёгкий тихий звук. Демон резко одёргивает руку, и поднимает голову. — Б.Билл. — Пайнс не в силах произнести что-то ещё. Через несколько секунд, он приходит в себя. Его глаза округляются. Он поднимает голову — на него уставились полные недоумения тёмные демонические глаза. — Интересно — выдыхает Сайфер, его губ касается еле заметная улыбка.       Билл возвращает руку на прежнее место и плавно одним пальцем проводит по стенке. Диппер вновь жмурится, заливается краской, ноги совершенно не слушаются. Мелкая дрожь овладевает его телом. Странное ощущение, что-то непонятное, неведомое ранее, чувство распространяется по всему телу. Диппер неосознанно поддаётся вперед, инстинктивно хватаясь руками за жилетку Сайфера.       Стон. Тягучий, сладкий, словно карамель слетает с губ парня. Он сжимает пальцами жилетку Демона, съёживается, стараясь подавить дрожь. В этой пустоте звук голоса Диппера звучит просто оглушительно. Билл не может сконцентрироваться, мысли подобно урагану вертятся в его голове, унося его всё дальше от реальности.       Стоять на ногах становится очень сложно. Билл на секунду останавливается, убирает руку, садится сам и усаживает Диппера себе на колени. Обеими руками он начинает легко и плавно водить по внутренней стороне дырочки, мягко касаясь её вишнёвого края, нежного, гладкого.       Вздохи и стоны, издаваемые Диппером, действуют на демона, словно алкоголь на людей. Какой приятный голос. Демон всматривается снова в эти глаза, такого букета оттенков он ещё не видел. Взрывная смесь из ненависти, боли, наслаждения. Эти глаза завораживают своей красотой и многогранностью.       Мучительно. Невыносимо. Билл опускает голову и утыкается в плечо парня, пряча глаза. Диппер хочет что-то сказать, хочет чего-то ещё, но не уверен, чего именно. От беспомощности он ещё сильнее сжимает жилетку Сайфера. Билл закусывает губу, кусает до боли, до дрожи, так, что сводит челюсть, как же завораживают эти звуки.       Демон останавливается, берёт парня за плечи и впивается в его губы. Затем проводит языком по нижней губе, слегка прикусывает её и отстраняется. — Чтавэ…чевава…чего это сейчас? — Диппер смотрит на демона полными недоумения глазами, язык его заплетается, он всё ещё продолжает мелко дрожать. — К.кажется, люди зовут это поцелуем, я слышал, что это приятно — Билл не лучше, перед глазами всё плывёт.       Сайфер наклоняется и ещё раз целует парня, описывая окружность на внутренней стороне отверстия. Пайнс поддаётся на встречу, глаза сами собой закрываются. Он стонет сквозь поцелуй, пальцами одной руки зарываясь в золотые слегка вьющиеся пряди, а второй, со всей силы сжимая чёрную рубашку на плече демона.       Билл не может остановиться, не может насытиться. Диппер такой сладкий, такой хрупкий, хочется его защищать, хочется, чтобы он принадлежал только Биллу. Ещё одно круговое движение и Диппер резко выгибается и замирает с именем демона на губах. Он сильно зажмуривается и падает на златовласого растерянного парня, обвивая руками. — Билл, ненавижу, демон, — Почти беззвучно шепчет парень. Билл наклоняется и целует того куда-то в макушку. — Да, ненавидь меня, ненавидь меня так же сильно, как я привязан к тебе…       После того, как Билл был «побеждён» с помощью котиков, он исчез в кругу с символами, сказав что-то про то, что будет за нами следить. Просыпаясь, Диппер ясно услышал голос демона: «Увидимся в твоём кошмаре…»       Диппер не любит апельсины, ведь они так похожи на голос, такой же яркий, резковатый, сладкий и кислый одновременно. Его структура, как и апельсиновая кожура, такая же твёрдая и горькая. Этот голос принадлежит невыносимому демону с чёрными, вселяющими страх в самую глубь души, глазами и такой прекрасной ужасной улыбкой.