kill for you

Ты смотришь на горящие фонари за окном, так быстро проносящиеся мимо твоих глаз. Ты не боишься. Если бы тебе было страшно, ты бы уже давно надоел мне своими вопросами, разговорами. Но ты молчишь, и тебе не страшно. А я боюсь. До сих пор не понимаю, как я согласился на это. Я рос в приличной семье, меня воспитывали не так, нет-нет… Может, ты перевоспитал меня? Может, ты сделал меня другим? — безусловно. Но, думаю, даже если бы я был все тем же, я бы все равно пошел за тобой, согласился бы на любое дерьмо, которое ты бы мне предложил. Я всегда прикрою тебя, и я знаю, что ты тоже. Ты спасешь меня, ты спасешь… и все будет хорошо. Машина плавно тормозит, я убираю дрожащие руки с руля. — Волнуешься? — ты смотришь на меня, заметив, что мы остановились. — Еще бы, — я безумно хихикаю, а ты улыбаешься в ответ. Ты разворачиваешься и тянешься к заднему сиденью, хватаешь балаклавы. Ты отдаешь одну мне, а другую натягиваешь на голову, приминая свои потрясающие кудрявые волосы. Даже в уродской маске ты выглядишь превосходно. — Надевай, — ты щелкаешь пальцами перед моим лицом, заметив, что я засмотрелся на тебя. Я ойкаю и делаю, как ты сказал. — Посмотри на меня. И я смотрю. В твоих глазах отражается свет от вывески какого-то бутика, из-за чего на моих губах расплывается улыбка. — Хорошо выглядишь, — говоришь ты. — Надо будет сохранить ее, думаю, она пригодится нам в постели. Я смущенно опускаю глаза. — Бренни стесняется, — усмехаешься ты. — Все получится. А теперь твой тон серьезен. Из-за него по телу проходит дрожь, будто ты прикоснулся к моей обнаженной коже холодным ножом. Меня немного трясет. Ты прикасаешься к моему подбородку, поднимая лицо и заглядывая в глаза. Твои медовые глаза сияют. — Я верю в тебя. Ты целуешь меня, несмотря на то, что нам мешает балаклава. Ты целуешь меня. Ты делаешь это нежно, не так, будто это наш последний поцелуй. Если ты веришь в меня, значит, и я верю в себя, и у нас получится. Ты выходишь из машины, приказывая мне пока оставаться тут. Тебя нет, кажется, не более минуты, а мое сердце уже беспокоится, хоть я и знаю, что ты роешься в багажнике. Ты открываешь мою дверь, интеллигентно подаешь руку. Я смеюсь, но принимаю твою помощь. Я вижу в твоих руках оружие, и я вспыхиваю. Я хочу увидеть, как ты стреляешь из него, Господи, как я хочу. Это будет невероятно горячо. Ты вручаешь мне пистолет, и я понимаю, что пора. Ты говорил, что нам поможет твой знакомый Даллон, и теперь я понял, в чем заключалась его помощь. Конечно, откуда у тебя оружие? Или я знаю тебя не до конца (такого просто не может быть)? Я вижу Даллона возле входа в Ice. Ты здороваешься с ним. — Я вырубил больше половины камер, но… будь осторожен, Росс, — говорит Уикс, и ты усмехаешься. — Там охранники. — Насчет этого не волнуйся, — ты показушно крутишь в руках пистолет. — Двери? — Все открыто только для вас, — улыбается Даллон, и я чувствую, как злость сама тянет кулак к его лицу. Но я сдерживаюсь. Я не должен позорить тебя перед твоими друзьями, но если этот парень позволит себе еще одну такую улыбку в твою сторону, я убью его. Даллон уезжает. — Войдем по-тихому? Или как в фильмах? — спрашиваешь ты. Я скалюсь. — А зачем нам тогда это? — я заряжаю пистолет и вытягиваю руку. — Будешь убивать? — с улыбкой спрашиваешь ты. — Ради тебя — да. Мягко смеешься, отводя взгляд в сторону. Ты стесняешься. Ты так очаровательно стесняешься, дорогой. Я переплетаю наши пальцы. Ты снова быстро целуешь меня. Я готов убивать ради твоих поцелуев, ради твоих кудрявых волос, ради твоих красивых глаз, длинных пальцев, ради твоей смущенной улыбки и вкусных губ. Я бы убил ради тебя. Мы врываемся в помещение, где сразу же срабатывает сигнализация, и магазин загорается красным. Ты ловко перепрыгиваешь через витрину и разбиваешь ее, начиная складывать в черную сумку все, что попадется под руку. Охранник кричит, чтобы ты ушел оттуда, и когда он поднимает свой ствол в твою сторону, я целюсь. Я не позволю ему даже целиться в твою сторону, даже думать о том, чтобы причинить тебе вред. Сердце стучит, дикий прилив адреналина, я стреляю. — Малыш! — кричишь ты, и я испуганно ищу тебя глазами. Только бы не ранен, Боже, пусть он будет в порядке. Я нахожу тебя взглядом. Ты не ранен. Я облегченно выдыхаю. Ты показываешь мне большой палец, поднятый вверх, и посылаешь воздушный поцелуй. — Умница! От твоей похвалы мое лицо горит красным. Хорошо, что на мне балаклава, и за ней ничего не видно. Тело ликует. Теперь я понимаю значение фразы «бабочки в животе». Я чувствую их сейчас. Пока ты сгребаешь все дорогое и не очень, сзади тебя неожиданно и быстро хватают за шею и прижимают к себе, подставив шокер к горлу. — Ты! — видимо, еще один охранник кричит мне. — Опусти оружие! Через минуту сюда прибудет… — Какой наивный, — задыхаясь от сильной хватки, перебиваешь ты. Я слышу, как ты скулишь, и во мне будто нажали красную кнопку. Кажется, что в этот момент мои глаза стали чернее черного. Я тихо опускаюсь на колени, и этот придурок действительно подумал, что я положу пистолет и не спасу тебя? Я спасу. Я сделаю все ради тебя. Я обязан. Я хочу. В последний момент я слепо выстреливаю, после чего закрываю глаза и просто молюсь, чтобы я попал не в тебя. Если я задел тебя, я выстрелю в себя. Я слышу грохот мертвого тела, падающего на пол, и тишину, хотя на фоне орет сигнализация. В плотную ткань балаклавы впитываются горячие слезы, и я закрываю рот рукой. — Бренни! Брендон! Вставай! — плохо, будто я под водой, но я слышу твой голос. — Не плачь, дорогой! Я распахиваю глаза, ты перебираешься через витрину. Подбегаю к тебе, нет, подлетаю так быстро, как только могу. Ты собираешь последнее, половина просто падает на пол, но у нас нет времени поднимать это. Я помогаю тебе, когда вижу два золотых колечка. — Пойдем! Нам надо валить. Ты берешь меня за руку, и мы выбегаем из магазина. Я не помню ничего, кроме зова сирен полицейских машин, твоей руки, крепко держащей мою, и счастья. Счастье от того, что ты жив, что жив я. Счастье от того, что я бегу ночью с любовью всей моей жизни. Счастье от того, что наша машина, которую мы оставили не так далеко от места преступления, уже близко. Нас никто не поймал. Мы свободны. Мы запрыгиваем в машину. Ты вручаешь мне тяжелую сумку и заводишь мотор. Я ставлю сумку на пол в ноги. Сирена стала тише, значит, за нами не гонятся. Придурки. Ты гонишь на всей скорости и смеешься, как сумасшедший. Раньше, когда ты вел машину так быстро, я бы уже давно визжал и просил тебя остановиться, но сейчас мне даже не страшно, что мы можем разбиться. Я выглядываю в окно и не понимаю, где мы. Скорость такая высокая, что пейзаж просто сливается. Я готов кричать от радости. Когда мы останавливаемся, я не узнаю местность, да и ты, наверное, тоже. Нет ни домов, ни людей, даже фонарей. Только дорога, машина и мы. Ты снимаешь балаклаву, дышишь громко и часто, откинувшись на спинку сиденья, но потом вскакиваешь и стягиваешь с меня маску. Мои волосы спадают на лицо, и ты мягко убираешь их. — Ты такой молодец, Би, — ты целуешь меня в щеку, а затем в скулу, в нос, спускаешься к челюсти… — Ты был великолепен. — Не лучше тебя, — я ловлю твои губы. Ты перетаскиваешь меня к себе на колени, я прижимаюсь к тебе так сильно, как только возможно, срываю с себя и тебя куртки, снимаю перчатки и запускаю руки под твой свитер, полностью пропахший тобой когда-нибудь я отберу его у тебя. Ты сразу заводишься, а я стонал так громко всего лишь от того, что ты меня целуешь, сплетаешь языки, засасываешь губы, мягко кусаешься. — Ри… Ри, подожди, — я отрываюсь, но ты жадно впиваешься в мою шею. — Райан. — Мм? — мычишь ты, не особо интересуясь, зачем я тебя зову. — Райан, пожалуйста, — скулю я, и ты наконец поднимаешь на меня глаза. Твой взгляд не выглядит недовольно. Ты любовно смотришь на меня. Боже… Я на секунду опешил, но, опомнившись, запустил руку в задний карман джинсов. — Эм, я… — я прокашливаюсь и представляю золотое колечко перед твоим лицом. — Я люблю тебя. И, может, ты хотел бы… — Да! — визжишь ты и прижимаешь меня к себе. — Да-да-да! Господи, когда ты только успел утащить их? — ты целуешь мое лицо, а я готов разрыдаться. — У меня довольно ловкие пальчики, — смеюсь я. Я неуверенно беру твою руку и надеваю кольцо на безымянный палец. Затем достаю свое и вручаю тебе, а ты уже надеваешь его на мою руку. Ты вытягиваешь свою тонкую руку и, растопырив пальцы, рассматриваешь ее. Ты переводишь свой взгляд, полный любви на меня, и я готов разрыдаться, поэтому прижимаюсь к тебе, и, поверь, больше никогда не отпущу. Я дышу ровно, опаляя горячим дыханием твою шею. Мое сердце впервые не колотится так, будто готово оставить меня с некрасивой дырой в груди. Мы вместе со школы. Мы любили друг друга в колледже и вместе были отчислены из него. Мы живем в одной квартире. У нас даже есть ребенок — наша чудесная собачка Дотти. Мы вместе ограбили ювелирный магазин. И мы, кажется, скоро поженимся. Я сплю? Или меня все-таки убили во время того, как мы убегали? — Я люблю тебя, Брен, — говоришь ты. — Я люблю тебя. Я убил ради тебя.