Восьмое чудо света.

- Чим-Чим, разве ты не хочешь мне о чем-то рассказать? – Пьяный Юнги, еле стоя на своих тоненьких ножках, вытаскивал сигарету из пачки, когда они с Паком стояли на балконе, последний мило ежился от холода. - Ох – парень тяжело вздохнул, пытаясь сконцентрироваться. – Юнги, я слишком пьян, не могу мыслить разумно. - А трезвым ты не скажешь – совершенно обыденно пожал плечами Мин. - Боже, да чего ты хочешь? – - Кажется, своими словами Юнги вгонял младшего в краску, хотя, чтобы он не сказал Чимин всегда улыбался, стеснялся и абсолютно каждый раз тлел от томных взглядов этого мерзавца, который сейчас позволяет себе так давить на пьяного младшего. Минни лишь переминался с ноги на ногу, и смотрел в глаза старшему, сам не понимая, чего он там ищет. Юнги усмехнулся, продолжая крутить в руках сигарету. Он, правда, не понимал, какого черта Чимин не может сказать одно предложение. В свою очередь, Юнги всегда прижимался к младшему и бережно шептал на ухо о любви, будь то вручение премии или важное интервью, но, похоже никто из них не думал о том, о какой же любви вообще идет речь. Они просто всегда рядом, всегда вместе, а Чимин так вообще личный хвостик Юнги. Да и хен всегда как-то особенно смотрел на донсена, а потом просто проходил и садился рядом, устало кладя голову на плечо. - Чимин – трепетно протянул слово Мин, своим голосом напитанным хрипотцой. Внутри все невероятно трепетало, руки тряслись, и самому важному человеку было так трудно сказать о том, что чувствуешь. Ох, Чим-Чим сам не понимал, что с ним происходит. Единственное на что он решился – приблизиться к такому красивому Юнги. Такое расслабленное выражение лица, легкий ветер треплет блондинистые волосы. Холодные руки опустились на шею, на что Юнги вздрогнул, улыбнулся и лишь сильнее прижался к рукам. - Юнги – тяжело проронил Чимин, своим нежным голосом. Продолжая войну с нервным тремором внутри, он продолжил: - - Боже, хён… - от одного этого «хён» из уст Чимина у Юнги внутри всё расцветало, он сразу обмякал, всё казалось ему таким ненужным, безразличным, только он, только Пак – единственное что нужно. – Ты самый лучший человек в моей жизни, самый прекрасный, и черт, я так сильно люблю тебя, что внутри все щемит. Пухлые губы так аккуратно и трепетно коснулись шеи, а после Чимин просто уткнулся в ключицу Юнги, оплетая тонкую талию старшего своими руками. А Юнги что? Да всё, нет блять Юнги, упал в прострацию наш блондин, да как не упасть после таких то слов. Воздуха казалось катастрофически мало, и он старательно хватал его ртом. Внутри слова Пака растекались таким волшебным эликсиром, в груди щемило, и было так тепло, будто в душе Юнги Пак поселил крохотное солнышко, которое теперь всё оставшееся время будет греть такого Юна. Тяжелый вздох, минутка на раздумья, ну же, Юнги, давай. А Юнги просто дар речи потерял, и проронил так ласково, так нежно, будто вкладывая всю свою непомерную душу в эти банальные слова: - Я люблю тебя, Минни. Он поцеловал младшего в макушку, старательно укутывая его в свои объятия и не желая вообще когда-либо отпускать. Его Пак Чимин. Его булочка. Его восьмое чудо света.