Malu Urug

      Гарри Поттер мало задумывался о действительно существенных вещах. Нет, серьезно, что может твориться в переполненном подростковыми гормонами мозгу в 17 лет? Желание понравиться девчонкам, которые нравятся тебе, подраться со злоебучими слизеринцами и утереть нос не менее злоебучему Снейпу, не нарваться на чистку котлов или еще какой дряни, выкурить и выпить все, что под руку подвернется. И диву даешься, ведь в раннем нежном возрасте Гарри был свято уверен, что все вышеперечисленное — темная дорожка, ведущая прямиком в ласковые объятия тюрьмы, плевок бедности и деградации. Да каждый ребенок в этом уверен. Но вот подрастет и пошло поехало. Вот и Поттер и пошел, и поехал, и нанюхался, и теперь валяется черт пойми где.       А вот это уже и были существенные важные вещи. Однако в тот момент отважный гриффиндорец мог думать (если вялое подергивание мыслеобразов вообще можно назвать мыслями) только о том, как бы доползти до своей башни (до вообще любой башни, судя по щекочущей лицо траве) и отоспаться до нормального состояния. И подростка абсолютно не смущали чьи-то шаги за спиной, странное бульканье, уханье диких сов и скрип деревьев. Нисколечки, неа.       Где-то рядом раздалось знакомое мычание и Гарри мгновенно замычал в ответ на своем, укуренном языке. Раздалось понимающее мычание и Поттер успокоился. Раз они еще в отрубе, значит их не накрыли. Значит, жить еще можно. Вот поваляется немножко, наберется сил, и поползет в направлении своей гостиной. — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Ну, в самом деле, вечеринка еще продолжается? Но голос совершенно незнакомый, и он заставляет Гарри напрячься. Ведь это полный попадос. Это все. Это ласковые объятия деградации и плевок тюрьмы. Если его засекут на этот раз — прощай школа. Наверное. Поттер не был в этом уверен, Дамблдор вообще слишком много позволял его популярности. Конечно, раньше гриффиндорца до трясучки бесила эта известность, но были и свои плюсы: его до сих пор не вытурили взашей, поэтому Гарри даже научился находить в этом своеобразную выгоду. Не то что бы он совсем уж пошел по наклонной, но пылающий небывалой жаждой ко всему запретному подросток попросту не мог устоять от бесплатных развлечений. Пара зелий утром — и никаких последствий, никакого вреда организму. — П-плоть... слуги... отданная д-добровольно... оживи... своего... хозяина! Оливер опять замычал, а Поттер согласно кивнул. Да, развели тут порнуху. До такого Гарри Поттер точно не докатился, и все любовное предпочитал в романтической и скромной обстановке. Собственно, а чего ему еще делать? Дамблдор, конечно, периодически долбил мозги о скором возвращении небезызвестного психопата с пунктиком на небезызвестного Гарри Поттера, но гриффиндорец уже пять лет о нем ни слуху, ни духу. А знаете, сколько он по дури затылков перещупал? То-то же. А Волдеморт, может, вообще зачах. Кто ж его знает, он всегда был немного "того". Вдруг он теперь совсем "того"? Подох, в смысле. Так Гарри надеялся, в полной мере наслаждаясь своей немудреной подростковой жизнью. — К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... своего врага! — прозвучал голос над ухом, заставив Поттера оторваться от вялых размышлений. И теперь наступила паника. Их накрыли. Точно накрыли. И Гарри Поттер готов был дать сейчас все что угодно, лишь бы их не спалили перед преподавателями. Притупленное наркотиком сознание резко взвыло о грозящей опасности, заставив гриффиндорца распахнуть глаза. И уже спустя несколько секунд он смог почувствовать боль. Булькнув что-то невразумительное, Поттер притянул горящую огнем руку к себе и по-детски подул на рану.       Это был триумф. Заполучить мальчишку, вернуть себе тело, вернуть свою палочку! Запнувшись о собственные мысли, Волдеморт с подозрением покосился на подозрительно безучастного к происходящему Поттера. Его личный враг сидел на земле и с отсутствующим выражением лица пялился на окровавленную руку. — Что со вторым мальчишкой? — М-мертв, мой Лорд. Поттер едва заметно и согласно кивнул. Да, Вуд точно убитый. Да и он сам в говно. Однако в данный момент парня больше занимала рука. — Гарри Поттер... — прошипели откуда-то сверху, — вот мы и встретились. Я очень долго ждал этого момента. Когда ты будешь сидеть у моих ног. Сломленный, забытый всеми, без помощи твоего обожаемого старика. Гарри в ответ как-то беспомощно протянул волшебнику руку, показывая глубокий порез на ней, и что-то промямлил. Темный Лорд моргнул. А потом еще раз. Ему показалось, что он просто ослышался. Да быть этого не может. — Повтори? — уже менее грозно переспросил мужчина, обратив куда более пристальное внимание на поверженного врага. — Я, похоже, с собой покончил, — огорченно протянул Гарри и, наконец, поднял на Волдеморта взгляд. Тот ожидал чего угодно. Криков, ярости, страха, попыток к бегству, но... Естественно, Поттер никогда не был предсказуемым. Даже в сопливом детстве, а уж что говорить про семнадцатилетнего подростка? А Гарри подслеповато прищурился, чуть подался вперед и недоуменно склонил голову набок. — А ты вообще кто? И вовсе гриффиндорец не думал издеваться над неожиданным собеседником. Гарри видел расплывчатое и двоящееся бледное пятно вместо головы — свои очки парень успел потерять еще около двух часов назад. Голос отчего-то был смутно знаком, но на кой хрен ему сдался чей-то голос, если перед глазами окровавленный порез, откуда толчками выливается кровь?! И когда успел только? Похоже, выбора не оставалось. По-настоящему обреченно вздохнув, Гарри полез в карман штанов за маленьким пузырьком противоядия от новомодного школьного наркотика. Там же и слегка погнутые очки нашлись.       Вы знаете, что такое протрезветь по-настоящему? Это когда ты сидишь жопой на чьей-то могиле в ночное время суток, осознаешь, что пытался покончить с собой, а над твоей головой нависает жуткая морда. Нет, даже Морда, с большой сраной буквы. Истошно заголосить Поттеру помешала попавшая не в то горло слюна. Откашлявшись, он схватился за сердце, боясь, что сейчас точно сдохнет. Потому что этот uan* начал жутким образом ухмыляться, насколько это вообще возможно с такими чертами лица. Зачем ты это делаешь, человек-акула? Ты все еще галлюцинация? Или, все же, упасть в обморок не такая уж и плохая идея? Потому что для реальности этот malu urug** просто обосраться какой страшный.       А между тем, человек-акула присел на корточки рядом с полуобморочным парнем и с наслаждением вдыхал запах настоящего ужаса. Это было великолепно. Гарри Поттер по-настоящему его боится. Трепещет перед его именем, перед его возрождением, перед его величием и силой.       И все бы ничего, но Волдеморт, если бы мог, побледнел бы от ужаса. Потому что вот уже несколько секунд его костлявая паучья рука неторопливо оглаживает щеку уже доведенного до белой горячки Поттера. Еще немного, и у него пена бы изо рта пошла. — Какого черта?! — взревел поганый орк и отшатнулся в сторону, смотря на свою руку с таким отвращением, будто хотел выдрать ту с корнем. А может и действительно собирался. — Хвост! — Д-да, мой Л-Лорд? — Что с ритуалом?! Что ты натворил, кусок полоумного дерьма?! — зарычал не своим голосом волшебник, переведя полный ужаса взгляд на не менее шокированного Гарри Поттера. Потому что в его душе не было ни малейшего желания убить этого ублюдочного мальчишку. Зато были несколько другие мысли. Волдеморт яростно взвыл на одной ноте, Хвост заверещал какие-то мольбы, а Оливер на общем фоне начал икать. Подобной вакханалии сердце Гарри Поттера не выдержало, и тот закатил глаза, заваливаясь на бок и уплывая в спасительное царство темноты.